Карма в Пристани Лотоса.

*** Пристань Лотоса в буйном цвету, в тишине под покровом теплой ароматной ночи. Лишь легкий ветерок. Ни звука. Слышится только собственное неровное дыхание. И, кажется, что мысли, тревожащие сердце, шумят как волны. То отлив, то прилив. А в глазах снова нет сна. Как все-таки славно, что я смог найти его, Цансэ. Как все-таки славно и горько. Он - это все, что осталось. Его улыбка, так похожая на твою. Ему все еще страшно здесь. Но я позабочусь о нем. Ты можешь не беспокоиться об этом, Цансэ. Это так важно, что осталось хоть что-то. Могло ведь не быть совсем ничего. Только то, что многие годы не дает сомкнуть глаз в темноте. Что же все-таки есть любовь? Существует ли она? Существовал ли я в ней? Принял ли лишь простую симпатию за нечто большее? Было ли то самое "нечто большее", которое я не смог отстоять для себя и для нас?...Воспротивиться воли отца, презреть цели и ожидания своего ордена?.. Стоит ли чувство одного или двух человек благополучия многих? Что можно сделать, если любовь идет в разрез с традициями, с положением в обществе?... Вей Чанцзэ и Цансэ Санжень - спутники на пути самосовершенствования. Не потому ли ваш путь был так краток, что и в нем не было полной искренности?.. Я никогда не держал на вас камня на сердце, лишь надеялся, что вы нашли свое счастье. Но может быть карма видела больше и потому распорядилась иначе... *** Пристань Лотоса в буйном цвету, в тишине под покровом теплой ароматной ночи. Лишь легкий ветерок. Ни звука. Слышится только собственное неровное дыхание. И, кажется, что мысли, тревожащие сердце, шумят как волны. То отлив, то прилив. А в глазах снова нет сна. Хозяйка Пристани, Юй Цзыюань мерным шагом ходит по своей комнате из угла в угол. Заложив руки за спину, она крутит на пальце кольцо. Глаза устремлены в сумрак ночи. И все-таки кто же я есть? - думает она. Заклинательница? Воительница? Жена? Мать? Выгодная партия? Несуразное звено, укрепляющее позиции собственного клана? Положение в обмен на свободу? Женщине во все времена было нелегко противостоять чужой воле. Но нелегко - не значит невозможно. Постылые стены. Нежеланный муж. Нелюбимые дети. А могла бы быть Саньжэнь - свободной, ни с кем и ни с чем не связаной. Охотиться в волю, ночевать под высоким небом Поднебесной. И все же...она отдала свою жизнь в бою. Карма видела больше и потому путь Пурпурной Паучихи оборвался именно так, а не иначе. *** Пристань Лотоса в буйном цвету, в тишине под покровом теплой ароматной ночи. Лишь легкий ветерок. Ни звука. Слышится только собственное неровное дыхание. И, кажется, что мысли, тревожащие сердце, шумят как волны. То отлив, то прилив. А в глазах снова нет сна. Я храню надежду в сердце, но уже сбился с ног. Каждый день я обходил эти места в Илин, вдоль и поперек. Все дальше и дальше. Без отдыха и сна. Никто не видел тебя, не слышал имени, не давал тебе приюта. А я не верил. Не верю. Невозможно. Отправив меня к Бессмертным на гору, тысячу раз наказав зваться лишь твоим именем, ты сам будто растаял в воздухе...вознесса в Небеса? Угадил в Бездну? Я готов уронить эти Небеса и перевернуть эту Бездну....Но есть ещё и те, кто стоят за моей спиной. И все чаще перед моим внутренним взором возникает лишь одно - Пристань Лотоса в буйном цвету, - это мой дом, моя крепость. В ней вновь звучат голоса соратников, люди одеты в цвета моего клана. У причалов привычно шумят торговцы и покачиваются на воде лодки. Над тренировочным полем разносится звон клинков, мягкий свет горит в наших домах, а Храм Предков чтит память ушедших. Может быть Карма и впрямь умеет различать чистые и искренние порывы души. И потому Цзян Ваньин по сей день - глава Ордена Цзян. *** Пристань Лотоса в буйном цвету, в тишине под покровом теплой ароматной ночи. Лишь легкий ветерок. Ни звука. Слышится только собственное неровное дыхание. И, кажется, что мысли, тревожащие сердце, шумят как волны. То отлив, то прилив. У нее на руках тихонько спит ребёнок. Совсем малыш, всего-то месяц от роду. А уже без отца. Темнота за окном, темнота в комнате, темнота в сердце. Слез в глазах уже совсем не осталось. Все говорили, что их союз был заключён на Небесах. Она верила. Все говорили, что с ее данными и внешностью лучшей партии и не может быть. Она верила. Молодым юношей он был высокомерен и заносчив. Однако ее сердце стремилось к нему. И она снова верила. Он стал старше, разумнее и добрее. Она была истинно счастлива рядом с ним. Вот только мог ли он не знать...или же всё-таки мог ли он знать...о засаде на тропе Цюнци? Где должен был погибнуть ее названный брат. А погиб муж...Так бывает, когда уже не у кого спросить. Ведь если в семье меж родителями нет искренней любви, платят за это их дети. Даже карма не в силах этого изменить, хотя и сама безмерно страдает от подобного. Поэтому душа Цзян Яньли рассталась с телом, чтобы спасти от предательского удара в спину своего названного брата. Ведь ему она тоже верила. *** Пристань Лотоса в буйном цвету, в тишине под покровом теплой ароматной ночи. Лишь легкий ветерок. Ни звука. Слышится только собственное неровное дыхание. И, кажется, что мысли, тревожащие сердце, шумят как волны. То отлив, то прилив. Что это? Где я? Это вот так она выглядит эта ваша страшная смерть? Или это ещё не смерть? Как поразительно долго приходится умирать. Совсем ничего не чувствую...Меня наконец разорвали в клочья и уничтожили? Этому уничтожению всё-таки наступил окончательный конец? Как невероятно и безнадежно красива Пристань с высоты...с такой высоты..я не знал. Если там внизу меня больше нет, они должны были прекратить сражаться. Больше некого защищать. И не за чем жить. Я так и не смог понять, можно ли было не выбирать, остаться вместе с ними всеми. Я был безнадежным мечтателем. Слишком многое хотел изменить. Но может быть мне все же удастся сохранить хотя бы одну жизнь... Цзян Ваньин, шиди, пусть ты не сможешь понять и простить, хорошо, только, пожалуйста, останься там, в Мире, целым и невредиимым. А для подобных мне, ты сам знаешь, остаётся лишь одна дорога. Последняя просьба расстающейся с телом души чаще всего бывает услышана. А для того, кто добровольно прервал свою жизнь, карма безмолвствует. *** Пристань Лотоса в буйном цвету, в тишине под покровом теплой ароматной ночи. Лишь легкий ветерок. Ни звука. Слышится только собственное неровное дыхание. И, кажется, что мысли, тревожащие сердце, шумят как волны. То отлив, то прилив. Кажется, я никому никогда не был по-настоящему дорог... Отцу был чужд характер моей матери, а я - весь в нее, - и он так и не смог увидеть собственно меня, а не ее отражение во мне. Мать считала семью лишь выгодной сделкой. У нее была душа воина. Она и погибла в битве, как подобает воину. А мне не хватало обычной заботы и ласки. Шицзе, она была добра к нам двоим. Но жизнь свою отдала за тебя. Вей Ин, я очень хотел отомстить. Только, будь я на месте Яньли, поступил бы также, как она. Верно я был дурак, что отступился. Подумал, что защитить Вэней м тебя, заодно сохранить позиции Ордена Цзян - невозможно. Мне казалось, что тогда ты тоже выбрал не меня, а их. Остался с ними. А меня, прямо сказать, бросил. Как так вышло, что тебя больше нет? Что вас всех больше нет рядом со мной... Горечь сжимала горло, мешала дышать. Руки дрожали так, что едва не выронили черную флейту с кроваво красной кисточкой на конце. Как бы ни было больно, отчаянно, одиноко и беспросветно, для тех, чей путь уже выбран, остаётся в итоге лишь одно - продолжать жить.