Ваш кофе и мучительная смерть в подарок

      — Ты уверен, что это ограбление? — Фэн Синь посмотрел на сидящего перед ним владельца кофейни.              — Нет, это Шань Дань Лаожен решил подзаработать после новогодних праздников, — тот скривился, закатил глаза и скептически поджал губы. Одновременно. Такой мимике стоило позавидовать, но Фэн Синь лишь нахмурился.              — Хорошо, — сдержанно проговорил он, изо всех сил держась за собственный блокнот, чтобы не швырнуть его в лицо пострадавшему. — Расскажи, как ты обнаружил пропажу.              — Как обычно пришёл в кофейню утром, отсканировал глазную радужку, чтобы отключить сигнализацию, вскрыл половицу, под которой я храню деньги…              Первые мгновения Фэн Синь слушал внимательно, но только на третьей секунде понял, что над ним снова издеваются. Край блокнота опасно затрещал под натиском его пальцев.              — Сейчас не время для шуток, — процедил он сквозь зубы.              — Тогда не задавай глупых вопросов. Я открыл кассу и увидел, что все наличные, которые оставались там с вечера, исчезли.              — Сколько там было?              — Около тысячи юаней.              Фэн Синь вздохнул и едва удержался от того, чтобы потереть виски. День начался отвратительно. Утром он безнадёжно проспал, из-за этого пришлось проигнорировать завтрак, а когда он собрался, приехав в участок, наконец выпить кофе, его отправили по заявлению об ограблении небольшой кофейни неподалёку. Фэн Синь пару раз заходил в неё — кофе там делали замечательный, но вот хозяин, неизменно стоящий за стойкой, перманентно раздражал. Бороться с этим Фэн Синь не стал и сделал выбор в пользу кофейного автомата в квартале от участка.              — Вас зовут Му Цин, верно? — сверившись с записями, уточнил он на всякий случай.              — Ну хоть с памятью у доблестного представителя закона всё в порядке.              Да, раздражение определённо главная причина, почему Фэн Синь сюда не приходил, несмотря на хороший кофе.              — Я могу тебя привлечь за оскорбление полицейского.              Лицо Му Цина на мгновение вытянулось, во взгляде мелькнул скепсис, а на губах снова заиграла кривая ухмылка:              — Надеюсь, после того, как вы узнаете, кто забрал мою тысячу юаней?              Фэн Синь уже открыл рот, чтобы ответить и наконец засунуть слишком длинный язык Му Цина в задницу, но на его плечо легла успокаивающая ладонь.              — Мы вас поняли, — Се Лянь улыбался, стоя за его спиной. Фэн Синь чувствовал это затылком. В его голосе как обычно звучала доброжелательность, а тон был лёгким и приветливым. — Есть ли у вас подозреваемые? Кто-нибудь ещё из сотрудников имеет доступ к кассовому аппарату?              — У меня нет других сотрудников, предпочитаю работать сам, — Му Цин поджал губы.              — Что, даже убирать? — не сдержался Фэн Синь. — Уверен, метла тебе пойдёт больше кофе-машины.              — Фэн Синь, — пальцы Се Ляня на плече сжались, и в его голосе теперь мелькнуло осуждение. — Простите моего коллегу, он бывает слегка несдержан.              — На дураков не обижаются, — парировал Му Цин, растягивая слова. Один из листов блокнота в ту же секунду пришёл в негодность — Фэн Синь выдрал его с корнем и смял в кулаке. В глазах Му Цина мелькнула насмешка, но от комментария он удержался.              Фэн Синя давно так никто не выводил из себя. Всего пара фраз, а Му Цина уже хотелось повозить лицом по его стойке, ткнуть носом в разлитую лужу кофе и сказать, что кражу в тысячу юаней он заслужил. И две тысячи заслужил. Не будь Фэн Синь полицейским, он бы сам и ограбил его, потому что нельзя быть настолько раздражающим ублюдком.              — Кто к нему вообще ходит за долбаным кофе? — выругался Фэн Синь, когда они с Се Лянем вернулись в участок. — С таким обслуживанием даже самый лучший кофе в мире я бы побрезговал пить.              Се Лянь отвлёкся от изучения материалов, после кинул взгляд на экран монитора и только потом посмотрел на Фэн Синя.              — Но сейчас ты его прекрасно пьёшь, — заметил он.              Едва не подавившись, Фэн Синь отставил от себя подальше стакан, сгоряча взятый у Се Ляня несколько минут назад, и закашлялся.              — Ты у него, что ли, эту бурду купил? — вытирая рот тыльной стороной ладони сдавленно спросил он.              — Не купил, а он угостил. И, как видишь, тебе тоже досталось, — Се Лянь улыбнулся. — Поэтому не вредничай, Фэн Синь. Лучше запроси запись с уличных камер наблюдения.              — Удивительно, что у этого ублюдка нет личной системы наблюдения, — буркнул под нос Фэн Синь, но послушно принялся составлять запрос.              Камеры ничего не показали. Фэн Синь несколько раз посмотрел, как Му Цин в девять вечера закрывает входную дверь, а утром открывает. В первый раз Фэн Синь внимательно наблюдал, прокручивал туда-сюда запись, во второй раз, цокая языком и барабаня пальцами по столу, продолжал упрямо вглядываться в экран, но снова ничего необычного и подозрительного, кроме самого Му Цина, который сам по себе был необычным и подозрительным, в кадр не попадало.              Когда Фэн Синь в третий раз прокрутил запись, то завис, разглядывая почти умиротворённое лицо Му Цина, который закрывал дверь. Вообще-то, если просто смотреть и не слушать, тот вполне бы сошёл за нормального человека, а не ядовитую змею. И волосы у него были красивыми, собранные в хвост, ровные, даже на камере уличного наблюдения выглядящие ухоженно. И профиль был такой прямой, с острым носом и немного выдающимся подбородком.              Фэн Синь подставил ладонь под подбородок и хлебнул из кружки кофе. В этот раз растворимый, который хранил прямо в ящике стола.              — Нашёл что-нибудь? — Се Лянь взялся словно из ниоткуда. Вырос за спиной и проговорил прямо над ухом, заставив Фэн Синя вздрогнуть и едва не пролить остатки остывшего кофе на рубашку.              — Не появляйся так, — буркнул Фэн Синь. — Не нашёл.              — Да? — Се Лянь обогнул стол, сел на своё место и хитро улыбнулся, не скрывая лукавого взгляда. — А я думаю, что нашёл.              Фэн Синь перевёл на него недовольный взгляд и вопросительно вскинул брови. Се Лянь ему нравился, они очень давно работали вместе, и Фэн Синь бы жизнь за него отдал, если понадобится. Но его манера говорить намёками и загадками иногда раздражала. Впрочем, Фэн Синя раздражало много вещей: слишком громкий звук будильника в семь утра, жизнерадостный сосед Пэй Мин, зовущий к себе каждые выходные полгорода в гости и не дающий спать почти до утра, неизменные пробки и язвительный, совершенно не клиентоориентированный Му Цин. Последний — особенно.              — Ты уже три минуты и пятьдесят секунд смотришь на стоп-кадр с нашим потерпевшим, — подмигнул Се Лянь — Я думаю, это важная находка.              Моргнув, Фэн Синь перевёл взгляд на экран и — действительно, он остановил запись в том месте, где Му Цин с утра открывает двери. Фэн Синь ещё раз моргнул и поморщился.              — Это не то, что… А, плевать, — выдохнул он, откидываясь на спинку стула. — В любом случае, на записи ничего нет. По крайней мере, с главного входа к нему никто не заходил за всю ночь.              — Тогда стоит спросить по поводу запасного. Займёшься?              — Может, лучше…              — Я не могу, — Се Лянь обворожительно улыбнулся, — сегодня обещал кое с кем пообедать.              — Знаю я, с кем ты обедаешь, — протянул Фэн Синь, обречённо глядя на Му Цина на экране собственного компьютера и думая, что пока Се Лянь будет на свидании, он пропитается ядом и умрёт самой мучительной смертью.              — Обещания нарушать нельзя, — Се Лянь продолжал улыбаться, но теперь мечтательно, глядя куда-то сквозь Фэн Синя.              Тот со вздохом посмотрел на него, решив не говорить, что отправлять напарников на верную погибель тоже нельзя.              К кофейне он тащился с обречённым видом и самыми мрачными мыслями. Может, он и смотрел на Му Цина три минуты и пятьдесят секунд, может, даже отметил, что у него красивые волосы, которые хочется погладить и потрогать, и привлекательный профиль, на который бы Фэн Синь полюбовался и в живую — и ничего плохого в этом нет, исключительно эстетическое удовольствие, ничего более, — но слушать Му Цина — увольте. Фэн Синь всё ещё не сошёл с ума, чтобы добровольно желать пытки.              — Запасной выход? — Му Цин вздёрнул брови и тут же нахмурился. На его лице мелькнула тень, и он тут же отвлёкся на клиента, отворачиваясь. Фэн Синь заинтересованно прищурился — слишком подозрительная реакция.              Хотелось верить, что Му Цин сам себя ограбил, а теперь путём мошенничества пытается ввести всех в заблуждение. То, что теория рассыпалась на части, стоило только вспомнить, что кофейня и так принадлежала Му Цину, и что смысла лгать у того было не много, Фэн Синь старательно в расчёт не брал.              — Нет никакого запасного выхода, — наконец сказал Му Цин, когда довольный клиент ушёл со стаканом кофе за дальний столик. — Я выкупил это помещение по выгодной цене только из-за того, что его бывший хозяин до этого разделил то, что тут раньше было на две половины, одну отвёл под цветочный магазин, а вторую продал мне. И запасной выход стал парадным у цветочного. Если ты расскажешь об этом пожарной инспекции, я тебя из-под земли достану и прикончу.              — Не слишком ли опрометчиво ты бросаешься угрозами в полицейского?              Му Цин окинул его скептическим взглядом и фыркнул:              — В тебе от полицейского только само слово.              Чувствуя, что снова начал закипать, Фэн Синю пришлось взять паузу. Бить потерпевшего, находясь при исполнении, было бы очень неразумно. Он мог представить, с каким осуждением будет качать головой Се Лянь, и какую выволочку ему устроит начальство. Приходилось держать себя в руках.              — Ты всегда такой языкастый?              — Нет, только с тобой, — тут же отреагировал Му Цин и моментально ему это продемонстрировал, снова отвлекаясь на клиента, принимая его заказ с отстранённой, но всё-таки вежливостью. И даже дежурной улыбкой.              Фэн Синь завис, наблюдая за тем, как тот справляется с кофемашиной, нажимает на кнопки, взбалтывает молоко и добавляет в стакан заказанный сироп. Он очнулся, когда моргнул и поймал себя на том, что откровенно пялится, отмечает длинные бледные пальцы, тот самый профиль и внезапно острый кадык, который почему-то очень хочется потрогать. Языком.              Это действительно ужасно. Фэн Синь даже головой помотал, чтобы избавиться от наваждения. Он совсем-совсем не хочет ничего трогать, тем более языком! Это точно тот самый яд проник под кожу, в кровь, дошёл до мозга, и теперь тот атрофировался.              — Так и что? — голос Му Цина вытянул из самокопания. Фэн Синь кисло посмотрел на него в ответ и подавил желание передразнить.              — Ничего, по камерам наблюдения через твой единственный вход никто в период, когда были украдены деньги, кроме тебя не заходил. Так что у нас два варианта: или это сделали призраки, или… — Фэн Синь проигнорировал очередное скептическое пофыркивание, — или ты сам забрал эти деньги и забыл об этом.              — Скорее, я поверю в призраков, — скривившись, Му Цин закатил глаза. — Отличная работа, господин полицейский. Сначала Шань Дань Лаожен, теперь Каспер.              Теперь Фэн Синь хотел его пнуть. И из принципа разобраться с этим делом, приволочь воришку прямо сюда и кинуть Му Цину в ноги, чтобы тот перестал сомневаться в его профессиональных навыках. Он не виноват, что ни одной зацепки, включая отпечатки пальцев, снятые накануне, не было.              Вернувшись в участок ни с чем, но в отвратительном настроении, Фэн Синь упал на стул и снова принялся гонять туда-сюда запись. Он злился на себя, на чертового Му Цина и его кофейню с пропавшими деньгами, будто дел у него нет других, кроме этого. Се Лянь посматривал на него с любопытством, но в мыслительную деятельность не встревал, забрав на себя оставшиеся обязанности и в расчёт за обеденное свидание даже принялся за отчёты, которые в этом месяце должен был заполнять Фэн Синь.              От многократного повтора записи на ней ничего нового не появилось, зато у Фэн Синя внутри появилось смутное чувство, которое ему совсем не нравилось. Точно так же, как и Му Цин. Со своими волосами, пальцами и проклятым кадыком. На белой шее, выступающим прямо над высоким, наглухо застёгнутым воротничком чёрной рубашки, которую отчаянно хотелось расстегнуть, чтобы успокоить разыгравшуюся фантазию.              — Невозможно, — простонал Фэн Синь, падая лицом в стол и больно ударяясь лбом.              — Что невозможно? — тут же откликнулся Се Лянь.              — Чтобы у меня появилось желание расстегнуть рубашку, — ляпнув, Фэн Синь застонал ещё раз — теперь от собственной тупости.              Се Лянь свёл брови к переносице в недоумении и удивлённо спросил:              — Тебе жарко?              В кабинете отлично работала вентиляция, а за окном ещё не закончился февраль со стабильными пятью градусами тепла. Но Фэн Синю было жарко. Очень.       На четвёртый день, притащив буквально все материалы по делу (тащить было не особо много — тоненькую папочку с заявлением о краже и два листа показаний Му Цина), Фэн Синь заявился в кофейню под самое закрытие и разместился за столом.              Он бы продолжил работать в участке, но оттуда на законный выходной его прогнал Се Лянь. Работать дома в пятницу вечером невозможно — раздражающий Пэй Мин наверняка уже закатил традиционную гулянку, которой не страшен даже сосед, работающий в полиции. Вариант оставался один. Фэн Синю он не нравился, но думать о том, что можно пойти буквально в любое другое кафе в округе, он категорически отказывался.              — С тебя кофе, с меня разрешение твоей проблемы, — заявил он.              Му Цин выгнул одну бровь, потом вторую, следом — Фэн Синь сжал ладони в кулаки — закатил глаза:              — Мне придётся потратить на тебя годовой запас кофе, пока ты решишь мою проблему. Судя по тому, как ты продвигаешься.              — Я тебе помогаю, — процедил сквозь зубы Фэн Синь.              — Ты выполняешь свою работу.              Через несколько минут он всё-таки грохнул на стол стакан, не спрашивая даже, какой кофе Фэн Синь пьёт, запер двери, потому что в это время клиентов он уже не принимал, и сел рядом, подтащив к себе ноутбук.              — Это та запись?              Фэн Синь едва успел её воспроизвести, чтобы его снова не застали с поличным — на стоп-кадре с замершим у двери Му Цином.              — Именно.              Со скучающим лицом Му Цин промотал пару раз весь ролик, подперев кулаком лицо, и наконец неохотно протянул:              — Надо же, и правда никого. Значит, ты ещё и не слеп.              — Я ещё и не глух, — Фэн Синь сузил глаза и посмотрел на Му Цина внимательнее. Тот сидел с абсолютно скучающим лицом, почти зевал, и по нему никогда в жизни нельзя было сказать кое-что очень важное, что сейчас Фэн Синь чувствовал. Буквально. Собственной лодыжкой. — Если ты не прекратишь так разговаривать, мне придётся принять меры.              — Это какие же? — Му Цин действительно демонстративно зевнул.              — Я тебя трахну.              Лицо Му Цина наконец перестало выражать последнюю стадию скуки, брови вновь изогнулись, а рот скривился. Он неторопливо поднялся и прошёл к стойке, обернувшись только возле неё:              — Если я гладил твою ногу под столом, это не значит, что я хочу, чтобы ты меня трахнул.              Фэн Синю было уже плевать на тысячу юаней. По крайней мере, сейчас. Он с грохотом отодвинул стул, потому что в памяти снова всплыл чёртов кадык, длинные пальцы и волосы, которые хотелось потрогать, намотать на запястье, потянуть за них, заставив выгнуться. Проведя языком по губам, он в несколько шагов пересёк пространство между столиком и стойкой, нагло шагнул дальше и, вжав Му Цина поясницей в столешницу, поставил руки по обе стороны от него.              — Мне показалось обратное.              — Тебе показалось, — склонив голову к плечу, Му Цин окинул его оценивающим взглядом. Но не отстранил, лишь стал ещё ехиднее улыбаться. — Меня не привлекают люди в форме.              — Я без формы, — парировал Фэн Синь.              — Тогда тем более.              — Я заметил, — одной ладонью Фэн Синь скользнул ему на затылок, накручивая на пальцы гладкий хвост, а второй надавил на поясницу, вжимая в себя и ощущая недвусмысленное напряжение внизу живота.              Му Цин дёрнулся в его руках, но на резкий и сразу же глубокий поцелуй ответил, в отместку укусив и тут же перехватив инициативу. Фэн Синь протестующе зашипел, протиснув колено между чужих бёдер, ограничивая относительную свободу движений.              — Пользуешься служебным положением, — протянул Му Цин, откидывая голову назад. Взглядом Фэн Синь тут же заскользил по его шее, наткнулся на кадык и, не думая, прильнул к нему, трогая языком, зубами и напоследок прикусывая, не удержавшись и оставив слабый отпечаток зубов на коже.              — Эй, без этого давай, — запротестовал Му Цин, снова дёрнувшись. Он неудачно двинул рукой, переворачивая на стойке несколько банок, покатившихся со звонким дребезжанием. Фэн Синь напирал только сильнее, подхватил под бёдра и заставил усесться на столешницу. Кассовый аппарат издал жалобный звук, сдвинулся на десяток сантиметров, и из-под него ворохом высыпались банкноты.              Му Цин замер, Фэн Синь тоже. Молчание повисло на несколько долгих секунд.              — Дай угадаю, — медленно проговорил Фэн Синь, переводя взгляд на враз порозовевшего Му Цина. — Если мы их пересчитаем, то там будет около тысячи?              Потерев щёку, Му Цин коротко и неестественно рассмеялся:              — Что ж, возможно, я действительно могу забыть о некоторых вещах.              — Например, о том, что положил деньги под кассу?              — И о том, что хотел забрать их домой.              — Теперь мне нужно оформить отзыв твоего заявления по причине ложного вызова, — Фэн Синь расплылся в хищной улыбке, предчувствуя победу. Он и не надеялся, что всё пройдёт так просто. Предполагал, что ему придётся сутками сидеть над задачкой и искать решение, а после ещё вечность окучивать Му Цина, чтобы исполнить своё желание и посмотреть, что у него под рубашкой. Точнее, как у него под рубашкой.              Удача сама пришла к нему в руки. Свалилась на голову. Скорее всего, за все утренние будильники, отвратительный кофе из автомата и Пэй Мина с его вечеринками.              Му Цин закинул руки ему за шею, провёл пальцами по затылку и пощекотал шею. Приблизившись к лицу, он прошептал прямо в губы:              — Я умею делать глубокий минет.              — А ещё у тебя нет запасного выхода, а у меня как раз есть приятель в пожарной инспекции, — невзначай обронил Фэн Синь, вжимаясь бёдрами в чужой пах и пробираясь ладонью под чёрную рубашку. Кожа у Му Цина была горячей, дыхание на губах — обжигающим. А слова и вовсе превратили в пепел любые разумные мысли, когда Му Цин поставил точку в их сделке:              — Очень. Глубокий. Минет.