Где мой сын?

***

      Старые и белые, чуть испачканные грязью занавеси, прикрывающие проход, легко шатались на ветру.       Суйгецу думал, как правильнее будет проведать старую, в добавок агрессивную, подругу. Потому что дверь не имелась, чтобы в нее постучать.       — Заходи уже. — снисходительно откликнулась Узумаки, предоставив растерянному бывшему сокоманднику зеленый свет.       Суйгецу чуть вздрогнул.       «Заметила.»       Ну конечно она бы не заметила. Если вспомнить, то эта грубиянка всегда, недовольно своротив лицо, говорила ему, что от него за километр несёт, извините, вонью. Он также напомнил себе, что за той стеной, где пикали некие аппараты и жужжало электричество — у нее полно дел — находился гениальный, ни с кем несравнимый сенсор. Суйгецу устало вздохнул и потопал в комнату, порывисто взмахнув эти злополучные занавески с пути.       — Слушай, почему бы тебе наконец не поставить новую дверь? — заверил он у самого порога.       — Не вижу в этом смысла. После каждого твоего прихода от нее и следа не остаётся. — скучающим тоном бросила она в ответ.       Суйгецу промолчал.       — Ну, — заметив, что тот не торопится проинформировать свое нежданное появление, Карин сверила в напарника не очень добрый взгляд. — Говори быстрее, не трать мое время в пустую. Или ты решил, что мне в радость находится здесь с тобой.       — Как грубо. Неужели совсем не скучала? — привычно улыбнулся он во все тридцать два, один из которых торчал снаружи.       Карин тихим хлопком шлепнула себя по лбу.       — Ты для этого пришел сюда?       — Ладно тебе. Зачем задавать вопрос, ответ на который тебе уже известен. Ты прекрасно знаешь почему я здесь.       Карин смягчила выражение лица на более безбурное. Он был прав.       — Не хочу смотреть на этих голубчиков. — буркнула она себе под нос.       — Черт! Сейчас не время для этого, Карин!       — Завались! Свой ответ я тебе уже сказала.       — Тебя никто ни о чём не спрашивал. Хочешь ты того или нет, но у тебя нет выбора. Эта женщина сейчас рожает!       — Да вы издеваетесь?! Получше место для этого не могли найти!

***

      Пол плывет перед глазами. Сакура плотно прикрыла веки и прикусила нижнюю губу, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям. Обладатель загорелой руки, что бывшая Харуно держала в стальной хватке, еле слышно заскулил, когда та ещё сильнее сжала его конечность.       Все её тело находилось под большим давлением и напряжением. Чувствую, как сокращаются мышцы внизу живота, Сакура позволила сорваться всхлипу с припухших губ.       — Шаннаро! — огрызнулась она сквозь зубы после следующей резкой боли.       Эти непривычные чувства вызывали невольные слезы на глаза, но Сакура усердно не давала им скатиться по пунцовым щекам.       Сакура прекрасно знала, как устроено женское тело, и что происходит с ним во время этого периода. Но она не была готова к такому. Не ожидала такой острой режущей боли уже с первых схваток, заставляя проклинать весь мир за то, что ей приходится проходить через эти испытания.       Сакура не сразу заметила, как к ним подошла новая фигура с подозрительно знакомой красной шевелюрой и таким же оттенком очками на лице, которому она мало уделила внимания. Сейчас её мало волновало её окружение.       — Когда отошли воды? — неумолимым тоном поинтересовался женский голос новоприбывшего.       — Карин. — поняла Сакура, испытывая радость её появлению.       — Я не знаю. — проговорил мужчина рядом с ней, тот самый, которому принадлежит рука в её цепких тисках.       — Чë?! Как это ты не знаешь, тупица?! — рявкнула в ответ Узумаки, выражая своё недовольство.       В этот момент Сакура приглушенно зарычала, отказываясь снова издавать крики. Она в конце концов, бывшая Харуно, сильнейшая куноичи своего времени.       — П-простите! — запаниковал тот, как сорока на колу вертясь на месте.       — Твою ж налево! — чертыхнулась Карин, и взяв ту за плечо, сохраняя твердость в голосе, она обратилась к роженице, — Слушай, Сакура. Не стану тебя успокаивать, и сразу скажу — я этим раньше не занималась. Но постараюсь помочь, чем смогу. Ты доверишься мне?       Как будто у нее есть выбор.       Отдышавшись, когда появилась возможность, Сакура заметно качнула головой. На большее времени не хватило, и снова боль дала о себе знать.

***

      Прошло уже два часа, как Сакуру увезли на носилках в неизвестную комнату для Саске. Внешнее он не проявлял никаких признаков волнения, но все же сильно переживал за здоровье жены и ребенка. И эта беспомощность предательски щемило сердце.       Ему ничего не оставалось делать, кроме как терпеливо ждать в одной из лабораторных комнат Орочимару, разумеется, в присутствии с его обладателем.       — Волнуешься? — из любопытства утвердил Орочимару с толикой издевки в голосе.       — Да. — честно проронил Саске, не видя смысла этого не делать.       Этот ублюдок читал его, как открытую книгу, которым он с большим удовольствием наслаждался. Так почему бы не вложить все, как оно есть?       — Не стоит. Ведь твоя жена не из слабонервных. — и снова эта улыбка изголодавшего хищника, коим он по сути и являлся, озарила его бледное лицо. — Тебе ли не знать. — довольно изрек он.       Саске нахмурился в лице. Ну что он привязался со своими колкими выкому́рами, а? Однако выражать вслух свои возмущения не стал. Если будет молчать, может и отстанет, так и решил будущий папка.       Надо ждать. Жди.

***

      — Ах-гх! Чтоб тебя, шаннароë! — со стоном вскрикнула Сакура, цепко хватаясь за края операционного стола — иное место для родов не нашли, да и не имелось у них таких приспособлений, ибо как вовсе в них не нуждались.

      Но Карин позаботилась о том, чтобы бывшей Хоруне было удобно.       Не каждый день их навещают беременные женщины. Это первый случай, и точно последний.       — Ты! — нелестным для замотавшегося рядом с ней шатена тоном, Карин послала в него требовательный, обжигающий взгляд. — Тащи ещё несколько чистых полотенец! — дотошной интонацией, смешавшийся в характерном крике девушки передней, обратилась к нему Карин.       Она начала раздражаться ещё больше. Тот не сдвинулся с места, пока Узумаки ещё раз не накричала на него.       — А ты прилагай больше усилий! — хорошо слышным голосом орала на Сакуру Карин, следя за процессом.       — Не ори на меня! — огрызнулась ей в ответ та, делая быстрые глубокие дыхания, почувствовав нарастающую боль. — Черт возьми, я стараюсь! — чуть позже добавила Сакура, резко согнув вперёд верхнюю часть туловища, и сильно зажмурила глаза.       — А вот и головка! — воскликнула Карин. — Давай, жëнушка Саске! Осталось ещё чуть-чуть!       Сакура её уже не слушала. Прядь розовых волос выпал из небрежного хвоста и упал ей на лицо, закрывая обзор правому глазу. Она терпела боль до конца, какой бы острой она не была. Потому что прямо сейчас, в эти бесконечные для неё секунды, её первенец стремился наружу, чтобы увидеть внешний мир. От мысли, что скоро она возьмёт на руки своё маленькое чадо, обнимет, почувствует его запах, услышит его голос, у нее на душе становилось тепло и спокойно. На короткий миг она забывала о боли. Но лишь на миг. Ей просто надо было потерпеть. Немного осталось.       Карин тоже волновалась. Вот серьезно, какого черта она здесь забыла? Она ведь не подавалась на роль акушера. Не для неё это работëнка была, хотя и имела буйный характер, хорошо воздействующий на женщину.       Узумаки была обязана Сакуре. Однажды она сохранила ей жизнь. И сейчас она оплатит ей должок — поможет ей в трудный момент и окажет поддержку.       Мужчина, которого она послала за полотенцами, вернулся обратно весь запыхавшийся и перепуганный. Судя по всему, это его первый случай, где он принимает непосредственное участие в данном процессе.       Ну да ладно. Все в жизни бывает в первый раз.       Сакура испустила ещё один болезненный стон. Лицо залито краской, капельки пота стекают со лба немалым количеством. Тихонько всхлипнула и, сделав ещё один глубокий вдох, Учиха снова толкнула малыша, вложив свои силы и эмоции в этот толчок. Она хотела увидеть его. Очень сильно!       Час. Так продолжалось ещё час. Пока слух не уловил долгожданный крик младенца. Сакура излучила несказанное облегчение в одном вздохе.       — Есть! — триумфально просияла Карин, бережно хватая малыша на руки. — Вот так вот!       Радости Сакуры не было границ, слыша негодующий плач ребенка. Ей хотелось смеяться, наполнить всю комнату счастливым хохотом. Она сияла на лице, наблюдая, как Карин перерезала пуповину и начала возиться с ребенком; как она заворачивает его в белоснежное полотенце, настолько аккуратно, боясь ненароком ему навредить; как она улыбалась во все тридцать два, с любовью рассматривая дитя у себя на руках. Сакура ненароком ощутила укол зависти. Она тоже хотела взять его в руки и ласково прижать к своей груди. Желала быть первой.       И только она хотела озвучить свои мысли в слух, как по телу прошло знакомое недавнее ощущение.       — Карин! — выкрикнула она, осторожно приподнимаясь.       Узумаки сразу перевела на неё внимание, словно уловив неладное в своём имени из её уст.       — Ой-йой! — дернулась Сакура.       Уложив малыша в подготовленное для него место и что-то быстро, но четко поручив шатену присмотреть за ним, Карин тут же оказалась рядом с Сакурой.       — Что случ…       Сдавленный крик девушки прервал её.       Сакура не сразу поняла, что происходит. Не может же быть, что там…       — Ещё один?! — хрипло выкрикнула Карин, подтвердив ее догадки.       Ещё один.       Подумать только. У неё была двойня. Во время путешествий с мужем она часто интересовалась, какой пол у ребенка. Так как она сама была медиком и вполне могла позаботиться о себе самостоятельно, она не видела необходимости так часто посещать больницу, однако по воле случая все же наведывались туда. Возможно, находись она в деревне, может и проводила большую часть времени там, думала Сакура.       Неважно. Прямо щас её волновало другое. Она ещё не закончила. Все только началось.       — Саске-кун, я тебя ненавижу-у! — яростно откликнулась Сакура, отчаянно цепляясь руками за простыню под ней. — Это все ты виноват!       — А ну цыц! Не ссы мне тут. — упрекнула её Карин. — Обе виноваты! Думать надо было, перед тем как заниматься половым сношением. А теперь давай по новой!       — Не кричи на меня-я-а!

***

      — Ты слышал?       — Что?       — Только что кричали. — не отрывая взор от двери, заметил Саске.       — Может и быть. — усмехнулся Орочимару.       Он скрещивает руки, и спиной упирается о холодную стену подземного убежища.       — Значит ты слышал? — Саске скептически приподнимает бровь.       — Нет причин для беспокойства. Это естественный процесс, Саске-кун. Я это так, к сведению, вдруг ты не знаешь. — он довольно скалится, обнажая пару зубов. — Если нет, то я с радостью могу рассказать тебе, как это происходит у беременных.       Учиха возмущенно фыркает в ответ, достаточно тихо, чтобы быть уверенным, что тот не заметил такой его жест. Но от этих внимательных глаз невозможно было ничего утаить.       — Ты ж вроде не разбирался в этом? — сохраняя характерную монотонность в голосе, поинтересовался Саске.       — Так и есть. Многое, что прочел из учебников Цуны я не разобрал. Одно понял точно — дело это не приятное. С обеих сторон.       Как же он раздражал! Ему и так не спокойно, и он это прекрасно видел.       Орочимару не упустил бы такой возможности поиздеваться над непоколебимым, хладнокровным, грубым учеником, что в прошлом намеревался его убить. И да, он солгал. Как такой человек, как он, не мог знать о строении тела женщины, когда он сам им когда-то был? Ему просто нравилось смотреть на Учиху. Такого непривычно взволнованного. Просто чудесно.