"Неуловимые мстители - не потерять любовь!"

16 октября. С самого утра, не переставая, с небес лил проливной дождь. Затянутое серой пеленой небо казалось весьма близким. Редкий гром будоражил мирное течение городской жизни. По крышам стекали потоки прохладного дождя. Люди на площадях спешили хоть как-то укрыться от холода. В закрытые окна каждого кабинета ЧК стучал дождь. Стёкла дрожали, претерпевая порывы сильного ветра. Даня, сосредоточившись на работе, заполнял какие-то бумаги. В последнее время он сам себя не узнавал. Стал нервным, дёрганным, ревнивым, недоверчивым и даже страдал бессонницей. Ксанка всё пыталась выяснить у брата, в чём дело, однако он молчал, как партизан. Наташа особо не вторгалась в его личное пространство, но выпытывала обо всём у Оксаны. Сегодня у Яшки был первый рабочий день после лечения в госпитале. С него, конечно, взяли клятву, что он не будет перенапрягаться и в случае рецидива обратится к врачам. Правда друзья не особо верили, что он так и будет поступать. Но, в первый же день Цыганков сам взял на себя разгрузку большого количества неразобранных дел. — Если бы пошёл следом за ним, точно спустил бы с лестницы! — усмехаясь говорил Даня. — Чего ты так завёлся-то? — А что бы ты сделал на моём месте? — заинтриговано спросил Даниил. — Не хочу говорить о таких ужасах в ЧК! — улыбнулся Яшка. — Ну вот видишь! — кивнул командир, — Хорошо хоть мне хватило ума просто уйти. Потом Оля уверяла, что они с Бестужевым просто друзья, но… — протяжно вздохнул Даня. — Значит так оно и есть! — устало подтвердил Яшка, а потом поднял на него глаза, — Погоди-ка, ты что ей не доверяешь? — Дело не в этом. Я не доверяю таким людям, как Филипп. — Я тоже от него не в восторге, — на выдохе произнёс цыган, — Но, Валерка кажется нашёл с ним общий язык. — Валерка может прекрасно общаться даже с такими, как Овечкин… — Ребята! — в кабинет вошла Ксанка с двумя чашками чая в руках. Одну чашку положила на стол, за которым сидел её брат. Мило улыбнулась и мимолётно сжала в своей руке его ладонь. Затем развернулась и подошла к Яшке, протягивая вторую чашку с чаем. Он внимательно смотрел на неё, откинувшись на спинку стула. — Что такое? — удивлённо улыбнувшись, спросила она, ставя перед ним чашку, — Со мной что-то не так?! — интеллигентно поправила на себе ворот рубашки. — Нет, — буднично ответил Яшка, не отводя напряжённого взгляда. Она как-то непонимающе улыбнулась. — Мне просто приятно на тебя смотреть… После услышанного таким бархатным голосом, Ксанка замерла, даже не моргая. Детская забавная улыбка превратилась в выразительный, чарующий взгляд. С необыкновенной теплотой Яшка наблюдал за переменами на её лице. Потом переключил своё внимание на принесённый ею чай. Сделал несколько глотков. — Спасибо… — поднимаясь, сказал он. Ксанка за это время уже, кажется, отвыкла от его загадочных слов и взглядов. Теперь заново открывает для себя их значение и ценность. Перемещает свой любопытный взор следом за Яшкой. Он спокойно ставит две чёрные папки на полку и снова поворачивается к девушке, пряча руки в карманы. Видит как часто и глубоко она дышит, как плещутся в её голубых глазах дьявольские огоньки. Внезапно девушка отмирает. Поворачивает голову в одну сторону, затем в другую. Часто моргает и сглатывает. Несколько раз протяжно выдыхает, нормализуя дыхание и пытается улыбнуться не так навязчиво. Уголки её губ дрогнули. Ксанка резко оборачивается и говорит брату и, по совместительству, командиру. — Дань, там Натка нас на обед собирает. Ты пойдёшь? — Не знаю… А надо?! — Как хочешь, — равнодушно пожимает плечами Оксана. — Только не говори, что вам там без меня скучно! — немного поязвил командир, — По глазам вижу, что нет! — усмехнулся он, разглядывая сестру и друга. — Кончай с этим, — чуть твёрже обычного произнёс Яшка, чем привлёк внимание Оксаны. — Ладно, это я так…- вздохнул командир Щусь. Он аккуратно сложил все документы на краю стола и встал, направляясь к выходу. Открыл дверь и жестом пропустил вперёд сестру. Ксанка сорвалась с места и вышла, а за ней и остальные друзья.

* * *

В кабинете у Смирнова чекисты находились уже около получаса. Даня, главным образом, отчитывался о проделанной работе. Смирнов хвалил их новый отдел и службу каждого чекиста в отдельности. Он был в хорошем настроении. Это отметили все собравшиеся чекисты. — Господа чекисты, хочу сказать, что вы поработали на славу! Ну что ж, у меня для вас, ребятки, превосходные новости! — хитро улыбнулся Смирнов. — О чём это вы, Иван Фёдорович? — удивился Даня. — Да вот о чём: давно вам пора в отпуск! Поэтому предоставляю вашему отделу время на отдых. — Ничего себе! — поразилась Ната, переглядываясь с удивлёнными товарищами. — Можно узнать, с чего вдруг такая неслыханная щедрость? — осмелел Даниил. — Разумеется… Вы проделали огромную и трудную работу. Начальство посчитало целесообразным предоставить вам отпуск для восстановления сил и рабочей энергии. — Если так, то мы очень рады! — вклинился Яшка. — Ну вот и превосходно! Тогда с сегодняшнего дня можете быть свободны. Чекисты пожали начальнику руку и поочереди покинули его кабинет. Даня выходил последним. Все они радовались предстоящему отдыху и возможности провести несколько дней, а то и неделю в мирной обстановке. Друзья шли по коридору шумной гурьбой, привлекая внимание коллег. — У меня предложение: провести эти выходные на малой родине! Погостим у тётки Дарьи и Таисии. Кстати, Яшка, навестим твоего Матвея Леонидовича! — смело заявил их командир. — Идея хорошая! — подтвердила Ксанка, принимая уз рук Яшки куртку и одеваясь на ходу. — Годится. — легко согласился с командиром цыган, удостоверившись, что Оксана накинула шарфик на голову. Даня вопросительно глянул на Наташу, которая как-то подозрительно скривилась. Санёк ещё на выходе обмолвился, что собирается на трёхдневные медицинские курсы какого-то профессора и поэтому никак не сможет поехать с товарищами. Новобранцы оставались на службе, им отпуск пока не положен. — Натали, только не говори, что ты тоже нас бросаешь, — вздохнул Даня. — Я у родителей уже столько не была… Они зовут к себе. Надо ехать, пока подвернулся шанс. Простите, ребятки! На этот раз без меня… — скороговоркой сказала девушка и подняла ладони вверх. Товарищи нехотя согласились с её выбором. Как никак, семья — это святое! Неуловимые обнялись с подругой и проводили её добрыми взглядами. 18 октября. — Валерка в курсе, что мы здесь-то? — неожиданно спросил Яшка, настраивая гитару на нужный лад. Рядом суетились Ксанка и дядя Матвей. Старик был первым в списке тех, кого неуловимые хотели навестить. Девушка и добродушный хозяин накрывали на стол. Даня притащил самовар и разливал чай. Посмотрел на друга и слабо улыбнулся. — Конечно знает, — кивнул командир. — Чего с нами тогда не поехал? — слегка обиделась Ксанка. — Я ему звонил. Но нашего студента не отпустили с учёбы. — Понятно…- лениво протянул цыган, красноречиво вздыхая. Ксанка уселась рядышком, спрятав ноги под себя и укутавшись пледом. Сразу принялась пить заваренный чай. Она просто обожала находиться близко к дорогому её сердцу другу. Вечер был прохладным, но безоблачным. Солнце пряталось за горизонт, унося с собой очередной день вместе с его хлопотами, радостями и трудностями. Слабый ветерок приподнимал помятую скатерть с деревянного стола. Яшка наигрывал какую-то мелодию, часто улыбался. Слушал как ветер колышет опустелые ветви деревьев. — А Оля с нами поехать не захотела? — осторожно поинтересовалась Оксана. — Нет. Она пока не готова возвращаться в пределы Збруевки, — меланхолично произнёс Даня. Матвей Леонидович присел рядом с гостями, не отводя доброжелательного взгляда от ребят. Он был рад их видеть и надеялся, что мстители останутся у него хотя бы на пару дней. Яшка увлечённо играл на гитаре мелодию старинного романса. Даня разговарил с Матвеем. В основном они беседовали о погоде, тяжёлых временах, прошлом хозяина дома и об отце четы Щусь. Среди этой гармонии вдруг прогремел угрожающий гром. Он разрезал тишину. И с небес хлынул дождь. Отдыхающие в деревянной беседке вдохновлено разглядывали крупные капли осеннего дождя. Они как-то слишком радостно отреагировали на это обыденное явление. Может просто вблизи родины всё казалось особенным и прекрасным?! Даня откинулся на спинку скамейки, наслаждаясь звуками дождя. Вспоминал Ольгу, Валерку и своих погибших родителей. Странно, но все эти воспоминания уже не причиняли ему гнетущей боли. — Яш! — Ксанка тихонько отвлекает друга от музыки. — Что? — он поворачивает голову и натыкается на озадаченный и сосредоточенный взгляд девичьих глаз, — Что такое? — Ты побледнел… — испуганно констатирует девушка. — Я в порядке, — подозревая что она волнуется по поводу недавнего сотрясения, говорит цыган, — Честно! Она кивает, хотя и не капли не верит. Странно, ему действительно не становилось хуже. Видимо просто догоняла усталость. Всё таки они провели долгое время в сборах и дороге. Когда Матвей Леонидович и Даня отправились осматривать участок и огород, дождь уже прекратился. Теперь даже дышать стало как-то легче. Прохладный воздух дарил ощущение чего-то свежего и нового. Яшка давно отложил гитару. Ведь Ксанка сладко спала у него на коленях, почти полностью укрытая пледом. Он смотрел вдаль. Туда тянулся взгляд. Вокруг тишина и покой, и кажется, в душе тоже. Нет причин для опасения и беспокойств. Отчего-то ему вспомнился тот день в нелёгкой жизни, когда он принял решение уйти из родного табора. Как оказалось потом, это решение стало поворотным в его судьбе. Весна 1920 была ранней… Яшка — сирота. Шестнадцатилетний цыганёнок, живущий кочевник. При рождении потерял мать, через пять лет бабушку. Отца знал плохо. Тот вычеркнул сына из своей жизни, чтобы мальчик не напоминал о нелюбимой жене, которая к тому же и умерла. Обзавёлся другой семьёй, но сам бесследно исчез. Через какое-то время Тагара признали погибшим. И теперь Яшка остался совершенно один. В начале марта Яшка стал всерьёз подумывать о том, чтобы уйти из табора. Причинами такого странного решения послужили многие факты. Он никак не мог понять, для чего живёт? В чём смысл такой неопределённости? Просто бродить по свету…и что дальше? Яшка не хотел прожить такую жизнь, какую довелось прожить его отцу. Он, конечно, мечтал о свободе, но совсем о другой. Таборная жизнь кажется многим романтичной и увлекательной, но в реальности она имеет горький привкус. Яшка знал это не по наслышке а по собственному опыту. Яшка уже привык, что людей его культуры не особо жалуют: попирают их права, не признают как равных граждан страны, стараются обходить стороной, чураются словно они прокажённые. Чувствовать себя отбросом общества было бы не так обидно, если бы у него была семья. А так сколько комплексов и напрасных самоунижений прочно засели в детском сознании?! Избавляться от них Яшка будет в следующие несколько лет… В таборе родни у него не осталось. Вот Яшка и решил седлать коня, взять кое-какие припасы, гитару и помчаться куда глаза глядят на поиски чего-то лучшего, чем обещала ему судьба вольного рома на просторах абсолютно чужого мира… Около недели он блуждал по окрестностям степи, пока в близи Збруевки его гнедой не повредил копыто. Наткнувшись на какой-то лагерь в Ивовой роще, Яшка пару раз осмотрелся там. Убедился, что там можно найти всё необходимое для того, чтобы подлечить коня. Пробрался туда ночью и выкрал всё, что требовалось. Но, незамеченным уйти не удалось… В момент, когда Яшка погрузился в столь дорогие его душе воспоминания, Ксанка поежилась. Он сразу вернулся в реальность. Ласково посмотрел на спящую девушку. Ровно в этот момент в сознание врезалась мысль: кто я без неё? И так отчётливо и незабываемо он понял, что не может теперь остаться один, что сердце забилось быстрее. На самом деле, пока вертится земля и времена года сменяют друг друга он будет делать всё, ради любимых людей. Ведь они его семья! Рани них он способен на всё! А в этой девушке копится его сила и её любовью излечиваются его раны. — Ты не замерзла? — тихонько спросил Яшка, когда понял что она просыпается. — Нет. Я выспалась, — с задорной улыбкой ответила девушка, поднявшись. — О чём ты всё думаешь? — неожиданно и тревожно спрашивает Ксанка. Яшка так внезапно начинает на неё смотреть, что девушка невольно ахнула и подалась немного назад. Захлестнули разные чувства: неуверенность, любопытство, тревога, ожидание. Она знала, что с ним что-то происходит. Но вот что? Какой-то странный у него был взгляд… Тёмный. Наполненный сожалением и тревогой. Ксанка уже пугается: чего он опять себе надумал?! Не к добру все эти странности. Осмотревшись вокруг, Ксанка мило улыбнулась, внутри удивляясь этой ситуации. А потом застыла, даже не моргая. Всего через мгновение Яшка понемногу приблизился настолько, что теперь их глаза смотрели в упор друг на друга. Внезапно наклонился и поцеловал её. Так неожиданно, что Ксанка не успела никак среагировать. Она словно окаменела и провалилась в какую-то пропасть. Время остановилось. Оксану бросило в жар, а затем накатила слабость. Ей пришлось ухватиться за его плечи, чтобы не упасть. Поцелуй вышел долгим…восторг, удивление, волнение, смятение, трепет — всё это кружило в воздухе. Девушка боялась даже пошевелиться… — Лучше бы ты не улыбалась минуту назад, — горько усмехнулся Яшка, отстраняясь от Оксаны. Под его тяжёлым и задумчивым взглядом она терялась. Не могла оторвать от него глаз. — Что с тобой происходит? — полушепотом спрашивает Ксанка, спустя минуту тишины. — Прости… — Яшка сглатывает, поворачивается и немного помедлив, встаёт. Видимо намеревается уходить. Только у Оксаны другое видение ситуации. Она протяжно вздыхает и хватает его за руку, останавливает. Смотрит снисходительно и нежно. — Почему ты всегда так? — почти слёзно спрашивает девушка, — Почему ты постоянно думаешь, что как-то обижаешь меня? Это совсем не так… Ты — самый лучший человек на этом свете! Никто, как ты, меня не понимает. Яшка присаживается обратно на скамейку, крепко обнимает её, целуя шёлковые каштановые волосы. — Я очень тебя люблю… — Я тоже тебя люблю!