- Вот ваш капучино

Впервые Акутагава заходит в небольшое кафе в конце второго курса. Сам бы он никогда не зашёл, но Дазай-сан очень настаивал, мол – декор красивый, кофе вкусный, персонал приветливый. Персонал же, как только они переступили порог, приветствовал их громким: – Опять ты, скумбрия! Пока низкий рыжий уборщик (единственный персонал, которого он увидел) вступил в словесную перепалку с Дазай-саном, Акутагава огляделся. Честно говоря, от декора тянуло блевать. Кафе оформлено в нежных пастельных тонах, с изобилием розочек, сердечек, кружев на скатертях, да и вообще всей этой розово-ванильной ерунды. Это как один сплошной Валентинов день, только 24/7, 365 дней в году. Рюноскэ поморщился. Дазай-сан, кажется, совсем про него забыл. Глядя на их «ссору» с уборщиком, можно было предположить, что между ними что-то есть. Акутагава ещё раз огляделся. Хотелось выйти отсюда и никогда больше не возвращаться. Вместо этого он подходит к стойке. Буквально через несколько секунд из подсобки выбегает парень бариста, и, извиняясь за ожидание, спрашивает про заказ. Рюноске хочется ответить что-то грубое и резкое, вроде «Не извиняю. Сколько можно ждать?», но он смотрит на парня и тонет в этих глазах. У этого чуда неровно стриженые волосы, длинная прядь свисает с правой стороны. Интересный цвет глаз – солнечные лучи вперемешку с вечерним небом. Тонкие обветренные губы. Бледная фарфоровая кожа, почти как у самого Рюноскэ. Длинные пальцы с короткими ногтями. Надпись на именном бейджике гласила «Ацуши Накаджима». Накаджима «Красивый» Ацуши. Акутагава ничего заказывать не собирался, но губы сами собой говорят «Капучино». Ацуши кивает и начинает возиться у кофе-машины. Рюноскэ садится за ближайший столик и рассматривает парня. Рост средний, телосложения немного хилое, пепельно-светлые волосы. Что в нём такого, во что можно вот так вот без оглядки… влюбиться? Нет, не влюбиться, погодите. Это не влюблённость, даже не симпатия. Это просто… Просто. – Вот ваш капучино. – Ацуши неловко улыбается и глупо (мило) краснеет. Рюноскэ протягивает ему мятую купюру и бросает тихое «Сдачи не надо». Он уходит из этого кафе с отвратительным декором под громкое Дазаево «Уже уходишь, Акутагава-куууууун?». Только пройдя несколько метров, он замечает, что на стаканчике красуется номер телефона, выведенный чёрным маркером. Акутагаве кажется, что вместе с мятой купюрой он отдал и своё сердце.