Мы никогда не любили друг друга (переписанный эпизод)

Это была бомба! Значит, ей помог Керем! Это он выкупил все десять изделий, представленных ими на сайте? Точечно кольнуло радостью (значит, он все еще любит ее), после чего Айше просто закипела от гнева. Разве просила она помогать его? Кто он такой, чтобы выставлять ее на посмешище? Да еще и перед своей царевной-лягушкой? Горькая обида заполнила ее до краев. Она так радовалась своей победе в споре с Керемом. Она была так счастлива, что их товар может стать востребованным. Все оказалось ложью. Керем даже не соизволил объясниться — просто ушел в комнату. Может, и к лучшему. К чему сейчас его объяснения, что они могут изменить? Опьяненная вином и очередным обманом бывшего мужа, Айше никак не могла успокоиться. Засобиралась было спать, но в спальне хозяйничал Омер, рядом с которым она не намеревалась проводить ни одной из своих ночей (даже прикосновения его в тот момент казались неуместными и ужасно неприятными). В гостиной обнаружила предмет своих самых противоречивых чувств — Керема Йигитера. Он был один и, удобно расположившись на диване, потягивал какой-то напиток из стакана. И, похоже, не был настроен вести какие бы то ни было разговоры. Однако алкоголь и раненое самолюбие подталкивали Айше высказать ему все свое недовольство: ей не нужна его помощь, она и без него справится. - Айше, не только ты замочила рукава ради этого дела. Есть Гонджа, мой брат — люди, на протяжении многих лет работающие ради нашего дела. Для тебя есть только ты сама, я понял, но ты ошибаешься — это не только твоя работа, это ваша работа. Так что ты для меня безразлична. Для меня важна лишь работа, - когда хотел, Керем всегда с легкостью мог уколоть ее и опустить на грешную землю. Стало еще обиднее. Выставил ее капризной эгоисткой. Работа ему, видите ли, важнее всего. Видимо, ради нее он и к Джейде пошел той ночью… Ох, этот ее язык. Кто его тянул произносить имя ненавистной соперницы? Слова Керема о том, что с Джейдой у них ничего не было, стали просто бальзамом для сердца Айше. И поверила ему сразу, безоговорочно. Но Керем, как обычно в последнее время, не собирался щадить ее самолюбие сладкими речами. - Это потому, что мы только начали. Не знаю, что покажет время, - снова спровоцировал он девушку на продолжение спора, давая повод сорваться с ее языка новым обидным словам. Чего он добивался? Уже и сам не знал. Хотелось какого-то взрыва. Хотелось высказать уже все, что накопилось в душе от обиды и бессилия. Сказать уже и про надоевшего до зубовного скрежета Омера, и про помолвку, что надолго выбила его из равновесия. - Ты очень много кричишь, но ты веришь в те глупые сказки, веришь в те глупые легенды: принц придет и спасет тебя. Что там еще? - он уже явно насмехался над ее наивностью и простодушием. - Ты живешь в сказочном мире, где являешься главной героиней, и веришь в существование бесконечной любви. Но проснись уже, Айше. Мы в реальном мире. Его слова обжигали все внутри раскаленным свинцом, но что поделать, если она действительно верила во все это? Слушая Керема, даже растеряла весь свой боевой пыл. Он снова был прав, и спорить, во что бы то ни стало доказывая обратное, больше не хотелось. Но захотелось продолжить их болезненный пинг-понг и в очередной раз ранить его в ответ. - Да, я верю, - подходя ближе, будто боясь, что он ее не расслышит, заговорила Айше. - И в сказки, и в легенды, и в существование бесконечной любви верю. Причем верю всем сердцем. И стыдиться этого не стану, - ее качнуло, и она оказалась непозволительно близко к мужчине. - Но чего я стыжусь, сказать? - Керем молчал. То ли ожидая, то ли боясь ее дальнейших слов. Но слова все-таки слетели с ее уст. - Того, что однажды заставила себя поверить в то, что люблю тебя. Вот этого я стыжусь. Уже можно было привыкнуть к болезненным фразам, раз за разом бьющим по незаживающей ране, но сердце никак не желало привыкать. - Вот как, - в затянувшейся жестокой игре и он не желал сдаваться, но взгляды, которыми два упрямца ласкали друг друга, оказавшись в опасной близости, никак не соответствовали словам. - Обман, которого заслуживают истинные глупцы. Я по себе знаю. Не стану больше и я себя обманывать… Я тоже никогда не любил тебя. Никогда. - И я. Никогда. Так говорили губы. Но глаза говорили еще громче. Глаза кричали о любви! А губы… их давно стоило заставить молчать — они уже успели причинить так много боли. Слишком много. И вот глаза, не умевшие врать, опустились к губам… Губам ничего не оставалось, как соединиться. Взрыв оказался сокрушительным. Как давно он не целовал ее! Этот пробел необходимо было немедленно восполнить. Пусть весь мир замрет в ожидании. Пусть, пусть пока никто не заходит в эту гостиную. Он еще не готов отпустить попавшую в западню птичку. Он будет вот так всю ночь обнимать и целовать ее, компенсируя все дни и ночи, когда был лишен такой возможности. Ааааа… да пусть хоть весь Стамбул строем пройдет через этот дом, он не выпустит ее. Хватит уже! Сколько можно издеваться над собой и друг другом? Похоже, Айше была с ним солидарна — она не спешила вырываться из объятий «никогда не любимого» бывшего мужа, слабея в его руках и наслаждаясь счастьем, заставляющим забыть обо всем и обо всех. Есть только они вдвоем! На всей Земле. Во всей Вселенной.