Фотографии

      Фотографии. Вы когда-нибудь задумывались о том, какую ценность они имеют в нашей с вами жизни? Уверена, что нет. А вот сейчас задумайтесь. Сколько всего на снимках можно уместить. Сколько воспоминаний о встречах с разными людьми, как приятных, так и не очень. Сколько прекрасных видов, будь то природа в своей естественной красоте или же чарующие постройки людей с разных городах и странах. Сколько творчества хранится, что были когда-то сфотографированы, но позже съедены алым пламенем, сожжены до тла, или же в порыве гнева разорваны и выброшены. Сколько людей, что уже давно в этом мире нет остаются здесь, помогая нам хотя бы помнить их облик. Ведь всё в жизни однажды может забыться, причиной тому старость, болезнь или просто плохая память. Но фотографии не забывают. Они не забывают ни-че-го.        Так считал один молодой парень, Николай Гоголь, что очень и очень любил фотографировать. Он делал это постоянно. Вот увидит что-то прекрасное и тот час достанет фотоаппарат из сумки, встанет в позу, возможно даже ложась на землю, плевать, что испачкается, но запечатлит то, что видит. И, знаете, это страстное, даже сказать, сумасшедшее влечение к фотографиям просто так никуда не уходит. Он ведёт блог (что был, кстати, крайне популярным, поэтому, когда прохожие видели, скажем так "процесс создания фотографий" они не крутили пальцем у виска).  Просто выкладывает туда прелестные снимки: будь то церковь в ночи или же цветущая по весне сирень. И знаете, людям всё это нравится. Нравится смотреть на обыденные, но такие прекрасные вещи.       Чаще всего, как и, в принципе, сейчас, он гулял по парку, с заплетёнными, такими солнечными и яркими, волосами в аккуратную косичку, что болталась примерно до бёдер. С такими волосами уйма проблем, вот правда! Дорогущий шампунь, гели, да и вся та боль, когда ты пытаешься расчесать их, выдирая клоки после сна. Хотя, мы не об этом. И вот сейчас, весной, одевшись в лёгкую, чёрную курточку (дебил, на улице холодно, заболеет ещё, а Гончарову потом лечить его), гуляет по аллеям, стараясь не наступить на лужи, что буквально повсюду. Для него это - единственный минус. Слякоть. Сапоги после этого мокрые. Бесит. Однако всё весной приобретает новые, яркие краски, словно пробуждаясь от глубокого и долгого зимнего сна. Лучшее время для фотографий прекрасных пейзажей. И людей, кстати, тоже. Да, из-под тижка делать снимки неприлично, однако существуют настолько прекрасные по внешности люди, что руки сами тянуться к фотоаппарату. Ну нельзя так, взять и не запечатлить их! Просто нельзя. Так было и сейчас. Сидя где то в "засаде", на мосте, парень смотрел на мужчину, что стоял внизу, разговаривая с кем-то по телефону. Его вид был прекрасен, правда. Строгий деловой костюм густо чёрного сидел просто идеально. Лаконичные, начищенные ботинки так же подражали этому идеальному образу. Однако тёмно-каштановые волосы были растрёпаны, хотя, знаете, Гоголю показалось, что виду это наоборот дарило некую изюминку. И именно поэтому, увидев этого парня, фотоаппарат уже находится в светлых и аккуратных руках. Он привык делать всё быстро, но качественно. Ему не будут долго стоять и позировать.        Фото получилось красивым. Нет, я серьёзно. Быстрая, но прекрасная работа. Наверное, словить этот кадр ему помогла лишь чистая удача, ведь человек сверху закончил довольно, кстати, тихий телефонный разговор и, с победной улыбкой, хотя даже, ухмылкой, стоял в расслабленной позе. Стоит лишь немного поправить фон и можно выкладывать. Как же жаль, что он не знает, что этот безобидный на первый взгляд снимок принесёт ему огромную беду.         Блондин думает о том, что сейчас было бы неплохо перекусить пирогов (обязательно с картошкой) перед работой над фото, что тот собирался выложить, и счастливый, чуть ли не вприпрыжку, направляется домой. Он жил не так далеко, один, к своему огромному сожалению. Почему к сожалению? Просто парень был влюблён. Влюблён в красивого одногруппника, что по-совместительству является одним из близких его друзей. Да уж, лучше и не придумаешь, правда? Фёдор Достоевский - так звали личную головную боль, причину слёз где-то во втором часу ночи и всё новых и новых кадров в галерее. Кстати говоря об этом. Феденька у него был не только в телефоне. В блоге (тот даже разрешение спросил на то, чтобы выложить, и, к счастью, его он получил. За шоколадку, естественно), на стене, в голове. Кстати, на счёт второго места. У светловолосого прямо над кроватью находился просто огромнейший коллаж. Там было всё. Фотографии различных людей в разный период времени, вырезки из журналов, любимый шоколад, фантик, естественно, парочка рисунков, что дарили ему дорогие для сердца люди (читайте, Достоевский и Гончаров). Фото его родителей, что уже давно нет в мире живых. Они погибли пару лет назад, когда решили съездить на природу, устроив там, скажем так, недо-свидание. Тряхнуть стариной, в общем. Вообще, они собирались и сына туда взять, однако Николай подхватил лёгкую простуду, проспав ночью с открытым окном, когда был сильный и довольно холодный, особенно для лета, ветер. И, знаете, именно эта самая простуда спасла его. Хах, если бы они оставили поездку на потом, вылечив сына... Возможно, даже и выжили бы. Выжили, не столкнувшись в то роковое утро, с грузовиком, управляемым пьяным мужчиной. Как оказалось, раньше тот был прекрасным водителем, однако накануне его бросила жена, что была смыслом его жизни, уйдя к любовнику, а тот не выдержал. Не выдержал, напился и хотел лишить себя жизни. И лишил. Однако забрал ещё две невинные, желающие жить души. Его можно было понять, однако простить за это - ни за что. Что ж, ладно, давайте не будем о грустном. Эта стенка с того момента пополнялась обилием фотографий его жизни весёлой (самая забавная фотка та, где он стоит в женском платье. Чёртов Гончаров со своим желанием, что Гоголь когда-то проиграл в картах). В общем, забавная стеночка, не правда ли?         И сейчас парень буквально летит на кровать (как он её ещё так умудрился не сломать?), держа в руках ноутбук, улыбаясь, обрабатывая, а затем сразу же выкладывая фотографию, что была сделана в том самом парке. Что ж, плюс одна картинка в блоге, плюс один день, прожитый не зря.

***

      - Это точно он? Вы уверены?       Глубокая ночь. Каждый нормальный человек спит, хорошо устроившись в кровати с мягким матрацем, видя уже девятый сон. Но не они. Жестокие по духу и силе парни, что работают на мафию. Им был отдан приказ поймать одного мальчишку, что сфотографировал и выложил в сеть фотографию их босса - Дазая Осаму. Из-за этого малюсенького снимка, что сделан был без разрешения и, так же без него, выложен, могут возникнуть большие проблемы, ведь враждующие организации смогут с лёгкостью того вычислить и убить, будь тот хоть секунду не на чеку.       Прямо сейчас несколько человек просматривают чужой профиль, рассматривая фотографии милого паренька с огромной золотой косой за спиной, в разных нарядах, но такой очаровательной и везде одинаковой широкой улыбкой на лице. Он выглядел до безумия счастливо, занимаясь любимейшим делом. Что  ж, как жаль, что именно его жизнь им придётся оборвать. В их профессии нужно было быть сухими и бесчувственными, однако, всё таки, они сочувствовали. Сочувствовали, ведь, хоть и в тайне ото всех, но так же любили этого паренька.       - Да. Николай Гоголь, девятнадцать лет, родителей нет, погибли два года назад. Полтора года жил с бабушкой, но позже та тоже покинула этот мир, кажется, из-за проблем в сердце. Ходит в университет, актёрская специальность, клоун, блин. Друзья есть, однако, не думаю, что они быстро спохватятся и поймут, что парень потерян. У вас будет время. Убейте его, подстроив это под несчастный случай. Вам всё ясно?       Мужчины, их было двое, пара, что работала вместе уже довольно давно и на ура справлялась со всеми. Они удачливы. Оба кивают, словно болванчики, а затем, когда человек, что передал указ, уходит, они строят план, просматривая всё, что тот когда-либо писал в Твиттере или постил в Инстаграме. Довольно легко работать с людьми, что, увы и ах, оказались их жертвами, которые вели социальные сети, рассказывая в них буквально всё о своей жизни, о каждом шаге. К примеру: вот человек жалуется на то, что будет идти очень поздно домой, ведь пар огромное количество, а прогулять их нельзя. Как ему хочется спать и сдохнуть. Что ж, последнее желание исполнимо.       - Когда? Завтра?       - Да, именно. Завтра. Завтра мир лишится ещё одного талантливого человека. Как жаль.

***

      Холодно. По вечерам на улице до безумия холодно! Да, весна пришла и раскрыла свои объятия, однако в более позднее время суток было всё ещё прохладно. Гоголь дышит себе в руки, пытаясь согреться. Перчатки забыл, дурья башка. Да ещё и без шапки! Ну, за это он уже положено отхватил от своего друга. Он шёл не один. Фёдор, самое прекрасное, что было в мире Николая, сейчас было рядом и тихо ругалось на слякоть, а потом, заметив то, чем занимается парень, на него самого. Здоровье своё надо беречь, а то ведь заболеет! И это будет плохо. В прошлый раз еле вылечили, тот буквально задыхался от кашля и клялся, что больше не будет ходить без шапки, а сейчас... А сейчас всё по новой. Дурак.       Гоголь, словно непослушный мальчишка, убегает вперёд, завидя лишь открытый ларёк с выпечкой (и как тот только не толстеет после такого агрессивного поедания булок и пирогов? Чёртова магия вне Хогвартса). А Достоевский плетётся, потеряв того из виду ещё на мосту. На том самом мосту, что стал переломным в жизни парня. Хах, кажется самая первая фотография в его профиле была сделана именно отсюда, что ж, как же жаль, что последняя в ней станет действительно последней. Последней на этом мосту. Последней в его маленькой карьере. Последней в его недолгой жизни.        Когда Фёдор проходит мост подходя к ларьку никого, то есть, совсем никого там не оказывается. Ни продавца, в открытом ларьке, ни самого блондина. И это заставило его беспокоится. Ведь парень никогда бы не убежал один, оставив Достоевского слишком сильно позади. Он не мог не ждать. Не мог. Фёдор это прекрасно знал.       И он не ошибается. Ведь стоило пройти некоторое расстояние вглубь леса, что находился совсем рядом, он услышал до боли знакомые голоса. Мафия. Что они, чёрт возьми, здесь делают? Неужели приказ? От кого? И, главное... На кого. Кто именно стал их сегодняшней целью? Хах. Фёдор не глупый. Он сам выше по статусу этих убийц, так что прекрасно понимал, ради кого они сейчас здесь. Этого "кого-то" уже успели схватить. Чёрт. Стоит действовать. При чём немедленно. Ведь они так и убить его могут, ведь, собственно, именно за этим и пришли.       - Остановитесь и оставьте его. Живо.       Мужчины оборачиваются, не смея сказать и слова против воли этого парня. Всё таки он выше. Он на короткой ноге с самим Осаму, которого они, в принципе, и старались защитить, удалив фотографию и убив владельца (слишком жестокая мера, однако так нужно. Он уже не может жить, если узнал и, тем более, сфотографировал одного из главных в их организации). Это важно. Они отходят от парня, что был явно в панике и не особо понимал, что вообще происходит и почему эти здоровые мужики слушаются Фёдора, однако был благодарен небесам и другу в том числе, что не умер. Жаль, но его надежды не будут оправданы, а молитвы услышаны. Ведь из-за дерева выходит третий, вероятно, что был послан им в команду, как поддержка на такой случай. Он хватает Николая, прижимая чужое тело спиной к своей груди, держа остро заточенный нож у горла.       - Простите, но это приказ. Мы будем наказаны, если ослушается и не убьём этого парня.       Фёдор хмурится, стараясь быстро на ходу придумать хоть какой-то план и не паниковать раньше времени, что, собственно, и делал сейчас Гоголь. И его можно понять. Когда у твоего горла нож, который в любой момент может убить тебя, как это, видимо, и предпологалось, тебе становится до безумия, до холодных мурашек по коже, и слёз страшно. Ты боишься, что твоя жизнь вот-вот оборвётся, как только лезвие коснётся кожи. Ты боишься боли, что будешь ощущать в этот момент. Хотя ещё, что однозначно пугало - Достоевский, с которым говорили "Вы", будто бы знали его. Будто бы все они уже давным давно знакомы. Что же, чёрт возьми, происходит?!       - Я вам заплачу. Только убери от него нож.       - Это был приказ.       Мужчина не унимался, всё повторяя эту фразу, а затем убирает нож от чужого горла резким движением. Гоголь только-только подумал, что свободен, глубоко вздохнув, хотел что-то сказать, как ощутил резкую боль где-то внизу, в животе. Хах. Вот как. Так значит он убрал его лишь для того, чтобы ударить вновь, покончив с ним. Как прекрасно. Всё таки, его не спасти, да?       Эти уёбки убегают. Убегают, забирая с собой все возможные улики, хотя, кому они нужны, ведь Достоевский знает их в лицо. Они сделали своё дело, хоть и не подстроив несчастный случай как было велено. Они ранили этого человека, но не убили. Хотя, говорить об этом слишком рано, особенно смотря на самого раненного. Он на земле. Лежит и плачет от невыносимой боли, пока алая кровь струйками вытекает из чужого тела. Живот надувается, его тошнит. Чёрт. Дело дрянь! Парень звонит в скорую, говоря о месте нападения и о нём самом, ожидая скорой помощи, однако слишком уж глупо надеется на то, что врачи всё таки успеют. Он сам в таких ситуациях был миллионы раз. Убийцы не дают шансов выжить. И этот случай был не исключением. Чёрт...       - Эй, Федь... Я ведь умираю, да? Хах... А я и не думал, что так скоро умру. Подумать только. А я ведь жил всего девятнадцать лет. Девятнадцать... За это время я успел полюбить. Нет, послушай. Я любил. И люблю. Эй, Федь... А я люблю тебя. Когда меня не станет, прошу тебя, Федь, живи. Просто живи не смотря ни на что. Живи ради меня.       "Нет, нет, нет, нет! Не время говорить это, болван! Ты не умрёшь! Ты не можешь просто так взять и умереть! Просто не можешь. Не имеешь право. Нет... Прошу. Не оставляй меня одного." - именно такие мысли бились в чужой голове. Надежда не должна покидать его даже тогда, когда он знает, что шансы не спасти парня - крайне велики.       - Молчи, идиот! Мы ещё спасём тебя. И ты мне это скажешь. И не раз.       Самое ужасное - кровотечение не остановить, ведь нет ни одного подручного средства, а нож был вынут из раны, слава богу не задев жизненно важные органы и не заставив их выпасть из человеческого тела. Единственное, что этим двоим сейчас оставалось - ждать скорую и тихо молится, наверное, впервые в жизни, скуля и плача, держа друг друга за руки.

***

      Николай Васильевич Гоголь. 2001-2020 гг. Умер в больнице, где его всеми силами пытались спасти врачи. На данный момент похоронен на одном из кладбищ огромного, дождливого, прекрасного и родного Петербурга. Он жил всю свою жизнь здесь, восхищаясь его красотой и фотографирую её, распространял её по миру. Однако эти же самые фотографии, вернее, одна единственная, и погубила его.       Фёдор Достоевский сейчас находится в его комнате. Ему было разрешено побыть здесь ещё немного, может быть, чтобы, сфотографировать, запечатлеть эту простенькую, но довольно уютную комнату такой, какая она есть и была при её хозяине. Но, хах, нет. Никаких фотографий. Не сейчас. Сейчас они причиняют лишь боль. Огромную, разрывающий тебя на и твою душу на мельчайшие кусочки, боль. Парень ходит туда сюда, рассматривая стены, потолок, проводя пальцами, немного барабаня, по столу, где всё ещё лежат учебники с открытой тетрадью по физике и не дорешённой задачей. На чужом столе беспорядок, но не хаос, как это бывало обычно. Под грудой учебников, самых обычных книг, манг и скетчбуков выделяется лишь одна книга, которую парень давно хотел глянуть хотя бы глазком. Личный дневник. Да, это не совсем правильно, однако мёртвый уже не возмутиться. Мёртвым всё равно.       Дневник в руках, темноволосый усаживается на мягкую кровать, не застеленную одеялом, и, закусив губу, снова посмотрев на все эти очаровательные мягкие игрушки, что были так бережно разложены, открывает книгу примерно на середине всех записей.       "Третье апреля. 2020 год.       Воу. Уже апрель. Как так то? Я и не заметил. Как же быстро время летит, боже мой! Совсем скоро сессия, снова, боже, я буду медленно и мучительно умирать. Преподаватели, а, конкретно, Ирина Васильевна, чего ж вы меня так невзлюбили? ಥ‿ಥ. "       Как же жаль, Коля, что умирать ты будешь не на сессии, а в лесу, в реальности. И да, именно так. Долго и мучительно. Знаете, когда вы читаете чужой дневник, особенно если вслух, пусть и шёпотом, как делал это Достоевский, то вы будто разговариваешь с этим человеком. С человеком, которого уже, собственно, и нет в живых. Вы смотрите на разные каракули и смайлики, рядом с аккуратно выводимыми жирными, но красивыми буквами, в этой проклятой тетрадке и будто бы видите этого человека перед собой. Боже. Кажется, он сходит с ума.       "Дос-кун, да-да, дорогой мой дневник(это всё ещё слишком странно, что я говорю так, но, в принципе, а кто в нашем мире не странный?) я всё ещё называю Федю так. Но уже, скорее, в своих мыслях. Мы же уже взрослые люди,  как никак, ухх!!! Ну так вот. Он всё чаще начал замечать то, что я, откровенно говоря, пялюсь. Нет, ну а что я могу поделать, если он такой красивый? Красивый со своими прекрасными, аккуратно уложенными волосами. Прекрасен с ними же, завязанными маленькой резинкой на лбу в хвостик (мой маленький единорожек). Его внешность, да и, в прочем, не только она, привлекает меня. Я готов ради него на всё. Нет, ну правда, на всё-всё на свете! Наверное, он считает меня шутом. Полным ребёнком, хотя, я бы надеялся, что что он думает обо мне как о друге. Да, постоянно весёлым, словно дитя, но всё же друге."       - Николай... Ты был мне не другом. Скорее, чем-то большим. Чем-то родным и близким. Я любил тебя, но даже это слово не столь описывает то, что я чувствую. Боже, Николай... Коля. Почему же ты умер так рано? Почему же ты не сказал мне всё это? Почему?!       В этой комнате никого нет. Лишь он один, разговаривающий в глубоком отчаянии с пустотой, надеясь, вероятно, получить ответ. Хах, кажется, он скоро так с ума сойдёт. Сойдёт от этой пустоты внутри, понимая, что Его уже нет. Он не вернётся. Он мёртв. Закопан в сырую землю. Всё! Конечная! Спектакль окончен и, увы, без аплодисментов. На листы, что уже были вдоль и поперёк исписаны, падают горькие слёзы, каплями стекающие по бледным щекам. Но Фёдор не обращает на них совершенно никакого внимания. Плевать. Он читает, читает и читает. Он узнаёт парня намного лучше, понимая, что если бы они оба не были так глупы, то уже давно бы могли признаться друг другу, понимая, что чувства взаимны. Да, чёрт возьми, он любил его! Любил всей своей проклятой душонкой и сейчас просто не мог смириться с потерей.

***

      Раннее утро. Пол шестого. Весь город всё ещё спит, видя девятый, сладкий сон, хотя, некоторые трудяги уже встают. Все они куда-то спешат; одеваются в лёгкую одежду, наивно думая, что у них ещё будет время, если что, вылечить простуду; бегут в неизвестном никому, лишь только себе, направлении; планируют встречи и просто живут. Живут, не замечая как быстро проходит, нет, даже летит, их время. На что они его тратят. На бесполезных и токсичных людей на работе и дома, на учёбу, которая им не нравится совсем. На разную фигню, что продиктовало им общество. И это, думалось сейчас Фёдору, что стоял на крыше дома, глупо. Очень глупо. Он так бы хотел сейчас сказать всем людям, что живут на этой планете одну простую истину - нужно беречь отсчитанное им судьбой время. Жить каждым днём и радоваться; любить всем сердцем и помнить тех, кого уже нет рядом. Знаете, а ведь Гоголь, в какой-то степени был прав. Фотографии сейчас действительно могут помочь сохранить людей и каждый прожитый не зря день в воспоминаниях. Именно поэтому сейчас в кармане у Достоевского находилась одна маленькая, сделанная этим летом фотография, с до безумия счастливой троицой. На заднем плане Гончаров, с волосами на носу, что висели словно огромные усы, и Гоголь пытающийся, кажется, повесится на своей косе, а на переднем - Фёдор, что преспокойно держит в руках чашку с, якобы, чаем. Тогда им всем было крайне весело. Но сейчас это - лишь воспоминание. Тёплое, согревающее душу воспоминание.         Постояв на крыше ещё с получаса парень уходит, грустно улыбаясь, смотря себе под ноги. Он решил для себя кое-что, что перевернёт его жизнь. Он уйдет из мафии, заляжет на дно, лишь бы его оставили, наконец, в покое. Он продолжит учиться и радоваться, вспоминая о Гоголе, скорбя, но не живя прошлым. Он будет жить. Жить, ради него.