Эйфория

После окончания школы Мальчика-Который-Выжил оставили в «Хогвартсе». Дамблдор решил, что в «Хогвартсе» ему будет лучше, чем в «Святом Мунго». И Гарри уже торчал тут без дела два года. Ему было девятнадцать лет. Нет, конечно, от ненормального количества свободного времени была своя польза. Будучи свободным от надзора по заклинаниям несовершеннолетних, взрослый уже Поттер ходил в Хогсмид и по купленному у маглов телефону общался там иногда с психотерапевтом. И ему даже начало становиться лучше. Но для реального улучшения нужна была усиленная терапия, а для нее с этим самым специалистом надо было все-таки встретиться. Покидать окрестности замка ему было строго запрещено. Дамблдор следил за ним по Карте Мародеров. Директор оказался вовсе не таким адекватным, как он показался Гарри поначалу. С самого второго курса директор уверенно ждал нового нападения Волан-де-Морта. Тогда погибла Джинни, Волан-де-Морт с этого момента, однако, не появлялся. Но чем больше проходило лет, тем более навязчиво Дамблдор его ждал. И Гарри в этот момент должен был быть в «Хогвартсе». Протесты привели к показательной беседе, где ему просто-напросто сказали, что если он не будет слушаться, его отправят опять в «Мунго». Сам Гарри от этой показательной беседы был немного в шоке и после этого старался с профессором не встречаться. Зато он регулярно виделся со Снейпом. В первую очередь он просил у Снейпа лекарства. А по «Хогвартсу» Гарри Поттер вынужден был пробираться в темных очках — чтобы не видеть красного цвета. В тот день Снейп его уже ждал. Стоя ко входу спиной, зельевар, вероятно, распаковывал ингредиенты. Гарри видел его за этим занятием не в первый раз. — Проходите, Поттер, что встали. — За лекарствами, профессор Снейп. Тот устало кивнул. Бутылочки с темно-синей смесью были одна за другой выставлены на стол. Пять, восемь, десять… — Мне этого не хватит, профессор. — А вот об этом я и хотел с вами поговорить. Гарри чуть-чуть подправил очки. — Я вас слушаю. — Вы же не думаете жить так всю жизнь? Не пробовали с этим что-то серьезно делать? Или хотите дальше как в подростковом возрасте? Всю жизнь по «Святым Мунго»? — Дамблдор не выпускает меня из замка, профессор. — Дамблдор не приставил к вам охрану, Поттер. Некоторые вещи вы спокойно можете делать и в замке. У меня есть на примете один метод, — Снейп остановился, выдержав недолгую паузу. — Контроверсиальный. — Какой же? — Уверены, что готовы слушать? Очки ваши не снимайте. Гарри криво усмехнулся. К кредо неадекватного он привык уже довольно давно. Снейп сел перед ним в кресло. С минуту они молчали. — Ну так что там, профессор? — Торопитесь? Я думаю, Поттер, выбить из вас всю эту дурь. — Как это — выбить? — А что, Поттер, вас так удивило? Не говорите мне, что вас никогда не били. Создается впечатление, что именно из-за того, что били, вам и придется сейчас лечиться. Сделаем так: вы снимаете очки, я фиксирую вас в висячем положении. Объекты вас, я так понимаю, больше всего раздражают связанные с кровью. Поставим. Будете на него смотреть. И кому-то, Поттер, увы, придется вас бить, чтобы выбить из вас агрессию. В это время надо будет сделать что-то доставляющее вам удовольствие. Таким образом мы попробуем проассоциировать кровь с удовольствием, чтобы вы не сходили с ума каждый раз, как ее видите. Ну, как вам такой план? Гарри немного ошалел. — Сами придумали, профессор? — Естественно. — Ну, давайте… А что, если я опять озверею? — Так мы вас повесим, Поттер. Если и озвереете, все равно будете висеть. Завтра приходите, я все подготовлю. Вы тоже там… Подготовьтесь. Лекарства не принимайте сегодня. Если не будете спать — не беда. Меньше энергии будет. Попробуем, что нам терять. Той ночью Гарри и правда не спалось. Он готов был отказаться от успокоительных. Но страх, что он все-таки сделает в процессе что-то деструктивное, с каждым часом только усиливался. В итоге он уснул только на рассвете. Кровать его давно уже была закрыта черным гобеленом. От ненужных бликов и лучей солнца. С каждым годом предметов, провоцирующих его, становилось все больше. Но он и просвещался относительно своей болезни. Терять ему было нечего. Снейп подготовил для него что-то вроде средневековых цепей. Должно быть, подумал Гарри как-то отстранённо, висеть на них такая боль, что и бить не надо. Главное, чтобы после этой процедуры он окончательно не сошел с ума. — Добрый день, Поттер. Раздевайтесь, вставайте ногами на табуретки. Не будем терять время. Мне еще успокаивать вас, если что-то пойдет не так. Гарри начал уже стягивать с себя мантию, когда вдруг понял, что раздеваться с самого начала не планировалось? — Мне что, все снимать, профессор? Зачем? — Чтобы у меня был полный контроль, Поттер. — Э-э… Честно говоря, мне не очень комфортно будет здесь перед вами висеть голым, профессор, не обессудьте. Снейп с усмешкой покачал головой, словно Гарри был совсем дурачком. — Так кто сказал, что вам должно быть комфортно, Поттер? Это шоковая терапия. Если вы будете тут в полном комфорте висеть, как она должна подействовать? — Вы понимаете, как это выглядит со стороны, профессор? — смеясь окликнул его Гарри, когда Снейп привязывал ему еще и ноги, стоящие на табуретах. Он был теперь полностью обнажен, и с руками в цепях, уже минут пять он чувствовал себя, мягко говоря, не очень. Снейп достал из шкафа что-то вроде небольшой палки. — Так, Поттер, — прокомментировал он. — Сконцентрируйтесь. Перед вами на столе банка с кровью стоит накрытая. Туда смотрите. Тяжело вздохнув, Гарри перевел взгляд на банку. Приступ ждать себя не заставит, это он знал точно. Готовься терять себя, Гарри. Задумавшись, он пропустил момент, когда Снейп решил ударить его чем он там планировал. Гарри поморщился. Боль была жгучая. — Нормально вам? — Нет. — Отлично. Да, возможно, он действительно мог когда-нибудь стать великим магом. Героем и спасителем. Но сейчас вместо этого Гарри Поттер висел на цепях в кабинете зельеварения, уставившись на прикрытую синей тканью банку с кровью, как последний идиот. — Ну, давайте, профессор, — кисло проговорил он, чувствуя, что он пожалеет об этой затее. Банка с кровью одним движением руки профессора оголилась перед Гарри. И началось тут же. Неконтролируемая, кипящая внутри ярость застилала глаза. Он даже готов был поспорить, что чувствовал старый ожог, полученный в тот день, когда и началась эта проклятая травма. И тут звонкий удар вернул его к жизни. В этот раз Поттер уже правда едва не закричал. Самое ужасное было, что его били когда попало, и он был к этому не готов. Зато в голове на секунду действительно прояснилось! Он тяжело выдохнул. Тело, зафиксированное профессором Снейпом, буквально дрожало в отсутствии возможности двигаться. Сознание чередовало ярость с головокружением и со стыдом, приходившим со вспышками боли. Он не знал даже толком, чем там профессор Снейп решил его, извините, пороть, но это что-то свистело в воздухе и причиняло такую боль, что ярость действительно отступила. Гарри издавал какие-то странные звуки, отчаянно пытаясь быть все-таки взрослым волшебником и не кричать. Он почти перестал видеть эту треклятую банку, ибо перед глазами все плыло. От боли он прокусил губу. Снейп нанес десять хлестких ударов с двух сторон. Гарри не удержался и все-таки закричал. — Что чувствуете, Поттер? — Чувствую боль, профессор… — раздраженно выплюнул он. — Ярость чувствуете? — Не знаю… Ярость скрывалась где-то в уголке сознания. Но сейчас Гарри также начал чувствовать что-то другое. Он пришел сюда в мрачном настроении, которое обычно помогало ему сохранять контроль над собой, но тут через боль весь негатив у него вышел. Он начал терять контакт с реальностью, впадая в странное, болезненно-эйфорическое состояние. Помимо всего прочего он начал чувствовать звериное возбуждение. — Бейте сильнее, профессор, — произнес он предательски дрожащим голосом. — По-моему, оно помогает. Пожалуй, это была ложь. Удар. Хотя нет, пожалуй, это все-таки была правда. Еще один. Гарри хотел продолжения не поэтому. Он уже ничего не видел перед собой, никаких банок и никаких кабинетов. И никакого контроля. Он готов был поспорить, что тело реагировало самым бесстыдным образом. А Снейп бил его в полную силу, он даже не подозревал, что профессор зельеварения на такое способен. Снейп, похоже, перестал бить его только по спине. Горели и спина, и плечи, и ноги, и главное — ягодицы. И реакция на это окончательно вытеснила ярость. С криком он инстинктивно попытался податься бедрами вперед. И быстрее, чем Поттер смог что-то сообразить, удары прекратились, а в области его давно уже эрегированного члена, который он, чисто по-детски оказавшийся в этом несвободном положении, уже беззаботно думал, что никто и не заметит, вдруг обнаружилось теплое мокрое чувство, которое совершенно ни с чем невозможно было спутать. — Профессор… Что вы де… Сперма текла по ногам… Профессор Снейп встал с колен. — Ну что ж, Поттер, — он беззастенчиво утер рот рукавом. — Если вам помогает, то можем и продолжить эти сеансы.