Эйфория

Сеансы у профессора Снейпа продолжились. И каким-то непостижимым образом оно действительно помогало. Но кроме общения со Снейпом, Мальчик-Который-Выжил был, по сути дела, в полной изоляции. Порой Гарри приходили письма от Рона и Гермионы, но он давно уже не надеялся услышать от них какую-нибудь серьезную новость. Не касающуюся их повседневной жизни. Скорее всего, Дамблдор открыто приказал им на серьезные темы ничего не писать. Конечно, никто из них об этом не сказал бы ему в открытую, но есть вещи ясные и без слов. В который раз уже Гарри удивился, как легко люди поддаются влиянию. Большинство по жизни бросает, как лодку по штормовому морю, а они даже и не замечают, полагая, что именно туда, куда их море бросило, им в итоге и надо. Рон и Гермиона были такими людьми. Семья Рона была к Гарри лояльна, поэтому и старые друзья его поддерживали. Оба много времени провели с Гарри под начальством профессора Дамблдора, посему они не задавали вопросов, когда Дамблдор давал им по его поводу указы. Все было до такой степени логично, что было даже противно. Где, спрашивается, их собственная воля? Одноклассники были такие же. Кто-то Гарри поддерживал, просто потому что так надо, а кто-то точно так же не любил его без причины. Большинству просто сказали. Семья, может товарищи по факультету или еще кто-то. Сам не считал себя человеком до конца самостоятельным, и все же Гарри не оставляло ощущение, что из всех своих однокурсников он единственный, кто хотя бы это осознает. У большинства это было, похоже, бессознательно. Вчерашние дети превратились сегодня в молодых взрослых. Школьные времена закончились, и подростки, которых раньше можно было делить лишь по уму да по интересам, сегодня представляли собой разносортное сборище молодых магов. Какие-то его однокурсники, в подростковом возрасте выделявшиеся разве что эгоизмом, стали теперь бандитами вроде Наземникуса Флетчера. Гарри был поражен, застав одного из его однокурсников-пуффендуйцев в Хогсмиде явно за скупкой краденного. Некоторые за рекордно короткие сроки вступили в брак с маглами, и, сделав детей, тут же от них ушли. До этого момента Гарри по наивности даже и не подозревал, что большинство детей-полукровок появляются именно таким образом. Ни о какой запретной любви между маглами и магами в реальной жизни зачастую и речи не шло. Сошлись, переспали, а потом выяснилось, что они принадлежат к разным мирам. И всё до двадцати пяти лет, разумеется. Иные после «Хогвартса» отправились было дальше на курсы в Министерство, а затем почему-то в рекордные сроки бросили и подсели на наркотики. Одним из таких был Эрни Макмиллан. Хорошо относившийся к Эрни, Гарри не удержался и написал Эрни письмо, где поинтересовался, что случилось. Ответа он не получил. Рона эта тема тоже интересовала, и из его писем Гарри знал, что за пару лет ситуация с Эрни так и не увидела улучшения. Сначала ему казалось, что Макмиллан здравый человек, и он, скорее всего, оправится. Но время прошло, и Гарри понял, что оправляются не все. Падму Патил он видел по телевизору, вступившей в какое-то новорелигиозное течение, в котором он бы скорее ожидал увидеть Полумну. Помимо всего прочего, она радикально подстриглась и несла такую чушь, что даже у Гарри, привыкшего слушать басни за время пребывания в «Святом Мунго», волосы вставали дыбом. Некоторые из более близких его друзей застряли в каких-то токсичных отношениях и никого не слушали. Полумна в какой-то момент страшно доставала его письмами об одной девушке, перенесшей операцию и теперь боящейся выходить из дома. Эта девушка, как он понял, организовала себе команду «сочувствующих», кто за нее все делал, куда попала и сама Полумна. Заново образованный Орден Феникса тоже оказался явлением неоднозначным. Встретившись с Сириусом через каминную связь, Гарри услышал несколько имен и переговорил с как минимум четырьмя членами Ордена. Это следовало сделать, пока Дамблдор не узнал, как много он знает. Гарри хотел быть в курсе того, кто занимается его делом. Это, признаться, интересовало его куда больше, чем поиски Волан-де-Морта. Большинство волшебников согласились встретиться с ним в Хогсмиде, либо в его окрестностях. И как Гарри сначала и подумал, у них, как у группы, были свои особенности. Он даже не был уверен, что хочет иметь с ними дело. Сравнив членов Ордена Феникса со своими одноклассниками, Гарри пришел к выводу, что они, вероятно, в молодости принадлежали именно к тем пяти процентам, которые чего-то добились. Но и тут все было не так просто. Большинство из них были не молоды и напрочь завязли умом в тех временах, когда дело Ордена только начиналось. Нынешние проблемы они не признавали и говорили так, как будто на дворе все еще были семидесятые годы. О всем нынешнем судили так, словно пропускали их через призму времени, в которое они выросли. Иногда дело было даже не в их собственных словах. Просто Гарри начинал говорить про какую-то новоявленную проблему в обществе, которая могла помешать делу Ордена, и они вдруг черствели, проявляя в его представлении средневековую консервативность, и заявляли ему, что о таком они вовсе говорить не намерены. Ясное дело, что с Гарри, принадлежавшему к молодому поколению, им было общаться сложно. Между собой они явно лучше понимали друг друга. Однако, каким образом они намеревались при таком необъективном подходе бороться со злом, для Гарри оставалось загадкой. Ну что ж, если и правда будет война между противниками и сторонниками Волан-де-Морта, тут любые добровольцы нужны. В войне все равно большинство людей — это пушечное мясо. Неважно, кем они были до того, как в них залепили Авадой. Старшее поколение, к слову, как он заметил, относилось к войне как к должному, видимо, просто потому, что в их молодости она была, а не по какой-либо другой рациональной причине. Наиболее прогрессивные взрослые люди, вероятно, давно уже не объединялись в организации, а уставшие от общества посвящали себя профессионализму или семье. Общались с узким кругом друзей. Гарри и сам уже хотел быть таким. «Наверное и правда стану и не замечу даже», — мрачно думал он. — «Выбор-то небольшой». Последней каплей разочарования Поттера во взрослом мире стала встреча с еще одним наркоманом. Драко Малфой обнаружился в неприметного вида лавке в Хогсмиде, где Гарри по дешевке брал для профессора Снейпа один ингредиент. Увидев Гарри, он подозрительно радушно поприветствовал его, подняв в воздух руку. Как правило, Малфой отворачивался, когда его видел. Решив, что без добра худа не бывает, Гарри подсел к нему, узнать, как у того дела. — Ну что, Поттер, пришел сюда за лекарствами? — голос у Малфоя за те пару лет, что они не виделись, менее противным не стал. — Полукровке вроде тебя тут, наверное, несладко приходится? Платишь вдвойне? Гарри хотел было сказать, что для профессоров «Хогвартса» тут почти бесплатно, ибо «Хогвартс» крышует лавку. Но решил, что таким образом он может сдать профессора Снейпа и промолчал. Он давно уже чувствовал себя выше того, чтобы реагировать на выходки Малфоя. — Просаживаю деньги отца, — безразлично прокомментировал Малфой, кивая на небольшой графин. — Даже для рода Малфоев тут у них не дешево, — он с ненавистью посмотрел на копошившегося в углу продавца. — Жизнь наследника древнего рода куда скучнее, чем можно было себе представить. Макулатуру перебирай, как эльф-домовик. И там всем заведует мой отец, скучнее уже невозможно. Отца все время нет дома, с ним и не переговоришь, если что. Скука смертельная. Иногда я даже думаю, что предпочел бы быть психом, как ты, Поттер. — Психом можно и стать, — Гарри кивнул на графин. Много лет сидевший на лекарствах, он давно начал разбираться в наркотических препаратах. — Тебе, Малфой, это будет к лицу. — Да вот, становлюсь уже, — мрачно отметил тот, криво, по-Малфоевски усмехнувшись. — Хочешь, Поттер? Он кивнул на графин. Гарри отказался. — Ну тогда я пошел. Еще не хватало, чтобы кто-то узнал, что я сидел с Гарри Поттером. Гарри встал проводить его и увидел, как Малфой, шатаясь, поковылял по улицам. Резко подул ветер, и белобрысый молодой мужчина схватился за столб. Гарри почувствовал, что продавец лавки подошел сзади и тоже встал рядом с ним возле двери, наблюдая, как Малфой-младший, падая, медленно вышел на середину дороги. Подуло еще сильнее. — Сильный ветер сегодня, — заметил продавец. — Если вам не трудно, либо выйдете из лавки, либо закройте за собой дверь, мистер Поттер. Тот рассеянно кивнул, и тут послышался резкий визг, вперемешку с криками и грохотом. Там, где минуту назад был качавшийся Малфой, теперь стояла карета. — Мерлин! Мужчина выскочил прямо на середину дороги! Люди кричали, обступая сцену дорожного происшествия. Не ожидавший такого резкого наказания для кого-то распивавшего поздно вечером в Хогсмиде неположенные напитки, Гарри тяжело вздохнул. — Ну так что, мистер Поттер? Он почти подпрыгнул, снова услышав шелковистый голос продавца. — Будете графин забирать?