Rotten through soul...

      — Ровт! Давай пошевеливайся! Не хватало ещё, чтобы моя бездарная дочь опоздала на свой первый концерт! Как же режет по старой ране это слово: дочь. Девочка опустила глаза на свои колени. Они опять наполнились слезами. Это уже не сдержать. Две солёные капли стекли по розовым щекам к подбородку и упали на чёрную юбку. Лучше бы она била её. К этому она уже привыкла. Тонкие кулачки сжались на податливой ткани. На идеально белую тарелку опустилось отвратительная полужидкая масса. Ровт её не пожалел. Целый половник, чтобы жизнь мёдом не казалась. — Приятного аппетита, Эмилия. — дворецкий вздёрнул нос вверх, показывая своё превосходство в этом треклятом особняке. — Большое спасибо, Ровт. — упавшим голосом промямлила Франк. Положив ажурную салфетку себе на колени, без понятия, зачем она вообще нужна, девочка зачерпнула ложкой эту жижу. — Только не говори, что ты не помнишь во сколько у тебя концерт, ничтожество? — Лидия фыркнула и посмотрела на Эмилию испепеляющим взглядом. — В одиннадцать часов, тридцать минут. Прийти за двадцать минут до начала концерта, чтобы успеть отрепетировать и записаться. — Хоть что-то ты можешь без меня. Чтобы ты знала, я уйду на важную конференцию, так что контролировать тебя будет некому, поэтому очень надеюсь ты сможешь добраться до здания консерватории. — Да, Лидия. — девочка согласно кивнула, смотря на свои бледные колени, которые накрывала прозрачная красивая салфетка. Тоненькая салфеточка с причудливыми узорами. Такая нежная и прекрасная в своей невинности и чистоте. А потом на неё капнут каким-нибудь вином, и её выкинут, потому что она уже будет бесполезна. Девочка погладила салфетку по аккуратно вырезанным краям, пережёвывая то, что находилось на тарелке. — Ровт, проследи, чтобы это маленькое ничтожество съело всё, до последней ложки. Я ушла. Идеальная Лидия, всегда одетая с иголочки, выглядящая бесподобно в своём прекрасном образе белого лебедя. Прекраснейшая белая роза, выросшая в теплице хорошего садовника, понаслышке зная что такое «зима». И Эмилия. Её вытащили из самой помойки, отмыли, почистили и теперь она со своей невзрачностью показывает всем жителям города, что Лидия — идеал, ангел, спустившийся с небес, который приютил даже эту мусорную букашку. Как очаровательно и мило. Просто прекрасно. Доев всё, что было на тарелке и выпив стакан молока, девушка отправилась к себе в комнату. Она всю ночь повторяла это надоевшее произведение в мелодическом фа миноре. Организм требовал отдыха от струнного инструмента. Руку сводит, шея болит, спать безумно хочется. Кому-то точно нужен небольшой перерыв.

***

Девочка подскочила на кровати. Сколько времени? Уже 11:10, а будильник всё ещё не сработал?! Эмилия судорожно подскочила на кровати, подхватила скрипку и кинулась вниз по лестнице.

11:15

— Рооооооовт!!! — истерический крик вырвался из горла, насыщенный ядом ненависти и злобой. — Что? Я и не думал, что Вам стоит вставать, ведь вы так сладко спали. — презрительно и иронично произнёс дворецкий, подняв вверх седую бровь.

11:20

— Son of bitch. (Сукин сын.) I'd like to see you at the stake, you senile old man. (Хотела бы я видеть тебя на костре, старый маразматик (дряхлый старик).) — ругалась себе под нос Эмилия, натягивая на ходу старое пальто. Ей нужно поскорее бежать в эту богом забытую консерваторию, поскорее отыграть там свою пьесу и никогда больше не вспоминать об этом дне.

11:30

— Итак, кто хочет пройти экзамен первым? — пробурчал человек средних лет, на голове которого уже просматривалась седина. Тут в зал ворвалась девочка, её расрёпанные волосы даже в косе, помятая белая блузка сразу бросились в глаза посетителям экзамена. Она подбежала к столу мужчины, устало облокотившись на него, и залепетала: — Э-Эмилия Франк, ой, то есть Шваген-Вагенс. Надеюсь я не опоздала?! — Садитесь, Эмилия, вы почти опоздали. — карие глаза в очках просматривали список, не видя подобного имени и фамилии. — Вы уверены, что учавствуете в этом… — Да-да-да-да-да!!! — девочка быстро закивала, — Никого на очереди нет? Можно мне следующей?! — Вообще-то пока ещё никто не начал. Хотите быть первой, как преемник потомственного музыканта? — Да-да-да-да-да! Конечно! — девочка подскочила к двери, поправила блузку и погладила волосы, хотя эти действия вообще ей не помогли, глубоко вздохнула и открыла дверь.       За дверью была небольшая классная комната, из которой вспешке убрали парты или стулья для музыкантов, оставив лишь учительский стол, За которым сидела пожилая дама. Седые непослушные волосы были собраны в своеобразный пучок. Как только женщина увидела Эмилию, на её серьёзном лице отразилось удивление, смешанное с отвращением. И как девочка, которая играет на скрипке, может прийти в таком неряшливом виде? Да ещё и на экзамен! Эмилия покашляла, для того, чтобы придать себе уверенности, выпрямилась и достала скрипку из футляра. — Эмилия Шваген-Вагенс. — сказала на автомате девочка и начала играть ту самую пьесу. Видимо она перепутала время концерта. Сейчас только репетиция. Женщина слушала игру на скрипке. Её лицо с каждым разом теряло своё равнодушие. Она была… Удивлена? Но вместе с удивлением, на старческом лице появилось ещё и какая-то мутная тень. Что-то её в игре напрягало. И эта тень мешала сосредотачиваться. Девочка начинала пугаться, ведь она была не уверена в том, что правильно играет. Она ошибается? Судя по ощущениям, всё правильно. Пальцы зажимаются в тех положениях, в которых нужно. Двумя лёгкими движениями руки, девочка закончила произведение. Воцарилось неловкое молчание. Женщина просматривала сданные ей на стол документы о сдаче экзамена. Она пристально смотрела то на Эмилию, то на стол, что-то обдумывая в своей седой голове с рыжеватыми прядями. — Э-эм… В-всё нормально? Пожилая дама опомнилась и начала задавать вопросы. Самые обычные. Они были однообразны. Например: из каких нот строится доминантовый секунд аккорд в ми мажоре. К чему эти вопросы? Её же просто надо пустить на концерт! Сыграла нормально? Можно ей идти? Зачем оттягивать момент правды, играя на её нервах?! Спустя пятнадцать вопросов женщина сказала самое отвратительное, что могла сказать: — Ты можешь спеть увеличенную терцию? Молчание. У Эмилии задёргался левый глаз. — Не могу. Да-да-да! Как ты можешь играть на скрипке, не имея слуха?! Как-то я играю! Почему просто нельзя взять и забыть об этом не существующем музыкальном таланте и просто пустить меня на концерт?! — Эмилия, успокойтесь, давайте начнём с того, что концерт уже идёт в концертном зале и скоро закончится, потому что там выступают одни скрипачи. А здесь сейчас проходит экзамен для старшекурсников, которые хотят поступить в консерваторию. — … Нервный тик Эмилии усилился. Её руки стали холодными и влажными. Её трясло. Она проспала, пришла в отвратительном виде, даже место проведения концерта не запомнила! Лидия её убьёт. — М-можно мне и-идти? — пролепетала девочка, обнимая свой футляр, переступая на трясущихся ножках в белых гольфах. — Идите, Шваген-Вагенс. Кивнув, Эмилия направилась в сторону двери на трясущихся ногах. — Но вынуждена признать, — девочка обернулась в сторону пожилой женщины. Она сняла очки и посмотрела на неудачницу. — Мне впервые за тридцать лет встречается настолько упорный ученик. Старческое лицо украсила довольная улыбка. Сердце Эмилии ухнуло вниз и взлетело вверх. Она была на девятом круге небе от счастья. Её похвалили. — Надеюсь, что ты удивишь меня при поступлении в консерваторию. — с улыбкой произнесла женщина. — Обязательно! Ждите! Вы просто в обморок упадёте! — улыбаясь уверяла Эмилия старую леди, с дребезжащей радостью в глазах и чуть ли не визжа от счастья. — Буду ждать… — Пришла в отвратительном виде! — удар, руку опять свело от боли, — Опоздала! — порезы опять вскрылись и начали кровоточить, — Вообще не пришла на концерт!!! — девочка улыбнулась. О, она удивит. Ещё как удивит…       Девочка стояла над гробом. В её холодной и потной ладошке была горсть земли. Ей дали её мельком увидеть. Смерть никого не красит. Женщина не выглядела уснувшей, как говорят люди после похорон. Она выглядела мёртвой. Она не потеряла своей старческой красоты. Но смерть изменила её лицо безвозвратно. — Эй, ты можешь побыстрее? — поторопила её женщина сзади. И как вообще это чучело могли допустить к похоронам такой достопочтенной дамы. Эмилия вздохнула и прошептала: «Прости…», разжав ладонь. Земля посыпалась на закрытый гроб. Девушка встала и отошла от вырытой могилы, уступая очередь. Девушка достала футляр со скрипкой. Это её последний прощальный подарок. Зажав скрипку между плечом и подбородком, Эмилия приложила смычок к струнам. Пальцы зажали нужные ноты, и девушка заиграла. Это был не похоронный марш и не «Ночная серенада» Моцарта. Это была современная классика, которую многие не признают. «Надеюсь, ты удивишь меня…» Дэвид Гаррет «Палладио». Совсем не предназначена для исполнения во время похорон. Но она была бы довольна. Если бы была жива. Со щеки скатилась одинокая слеза…

***

Ключ в двери повернулся два раза. В дом вошла Эм. Стянув с себя кеды и положив футляр со скрипкой около входа, Эм направилась в ванную, но её тут же остановила Лидия. — Ты проехала на мотоцикле до похорон, не имея водительских прав или какая там нужна дрянь, чтобы ездить на этом транспорте! Забрала его у подозрительного бородатого мужчины, который явно где-то отсидел! Ты играла на кладбище какую-то низкосортную музыку, да что ты вообще наделала!. — Заткнись. — прервала её Эм. — Что ты там сказала? — опешила Лидия. — ЗАТКНИСЬ! МЕНЯ ЧТО, ПЛОХО СЛЫШНО? Лидия отпрянула от Эм, такого она точно не ожидала от русоволосой. Девушка прошла мимо блондинки и крикнула: — Тодд! Ты мне сейчас очень нужен! — никакой реакции на слова Эмилии не последовало. — Тодд!!! — Его нет, он ушёл в магазин. — ответил Глэм из кухни. — Жаль… Девушка грохнулась на диван, уперевшись локтями в колени и схватив себя за голову. Лидия села рядом. Блондинка протянула руку к ссутулившейся подавленной девушке, но что-то её остановило в сантиметре от плеча Эм. Сжав руку в неуверенный кулак и прикусив губу, Лидия опустила ладонь на колено, произнеся: — Мне очень жаль, сочувствую твоей утрате. Сгорбленная и уставшая фигура произнесла упавшее «угу», и послышался прерывистый вздох. — Я пойду, мне пора… К сожалению… Блондинка встала, направилась в сторону выхода и хотела было что-то сказать, но передумала. Дверь захлопнулась. Лидия ушла из дома. Хэви подошёл к девушке и неуверенно произнёс: — Х-хэй, Эм, не грусти! Всё будет хорошо! — рыжик подошёл к девушке и неуверенно обнял за плечи, — Всё у тебя будет просто прекрасно! Не стоит грустить. Эмилия неловко улыбнулась и обняла Хэви в ответ. — Да, впервые в жизни согласен с моим братом, всё у тебя будет perfect. — подсел к Эм Ди, тоже обняв девушку — Ты чего скисла, — наклонилась к через спинку дивана Виктория, держа в правой руке банку пива, а левой взъерошив зеленоглазой волосы, — Не грусти, а то попа не будет расти. — Да, действительно, грусть эмоция, которая запоминается надолго, так что стоит меньше уделять ей внимания. — подошёл к семейке Глэм в фартуке, и с красивым хвостиком сзади. Эм издала неумелый смешок. — Спасибо вам всем…