О полицейских рапортах

Слушайте, ладно, офицер, можете надеть на меня наручники, если хотите. Или я могу вам отсосать. Что вы пишете? Протокол? И вы запишете туда все, что я скажу? О, хорошо, тогда слушайте. Да, я собираюсь все объяснить, вы же все равно достали ручку. Готовы? Офицер, запишите, пожалуйста, в свой протокол: арестована самая красивая в мире женщина. Это я. Меня зовут Аляска 5000, офицер, а как вас? Думаю, будет уместно называть меня также Королевой Змей. И ещё, можете нарисовать рядом эмоджи змейку? Да, я знаю, что я совершила. Я знаю, что нарушила закон. Сейчас я все вам объясню. И так и запишите, пожалуйста, в протокол: арестована самая красивая женщина в мире, и все, что она совершила, она совершила из-за любви… Это правда! Послушайте, офицер, недавно я рассталась со своим парнем, и, честно, я даже этого не помню. Он был, конечно, той ещё сукой, вот только кто сейчас не сука? Точно не я. И было так плохо — все, что у нас с ним было, кроме секса, быть может, секс был ничего. Но секс, конечно, не может все исправить. Иногда я пытаюсь убедить себя в обратном, но, слушайте, вот вам совет, мой дорогой друг в фуражке: секс не лечит и не спасает. Быть может, не стоит записывать этого в протокол, офицер, но я была в отношениях три месяца, и я ни дня не была трезва. Если выпить слишком много воды, наступает гипергидрация, и у меня было все, что угодно: гиперводкация, гипертекилация, гипервискация, ну и вы поняли. Или поняли бы, если бы хоть раз запивали водкой сэндвич из Сабвея в три часа ночи. И наркотики. У меня стены плавились перед глазами и стекали на пол. Я хочу сказать, ну, вы поняли, я рассталась с парнем. Была в говно. Просто шипящими кишками на ножках. Офицер, запишите в свой протокол, сделайте одолжение: мне всегда нравилась Катя. Вам бы тоже понравилась Катя, она всем нравится, даже животным. Всем моим друзьям она нравилась. И мне тоже. Я помню, как заговорила с ней в первый раз, и хоть она знала, кто я такая, я сказала, меня зовут Аляска, а тебя? Я тоже знала, кто она, конечно. Ее звали Катя, но я называла её кучей имён, которые придумывала на ходу. Катя. Екатерина. Катрин. Кэт. Китти Кэт. Кит-Кат. Катарсис. Екатерина-Петровна-я-совру-если-сделаю-вид-что-не-знаю-ее-фамилию. Записывайте: секс был о-хре-нен-ный. В первый раз я думала, что умру. Я даже тогда не была целиком трезва, и Катю так это волновало, так волновало мое согласие, так волновало в сознании ли я, согласна ли я, готова ли я, и я просто говорила да, да, да, Катя, да, пока она не вытрахала мне к чертям мозги. Буквально. Вот в чем суть, офицер, записывайте: никто никогда меня по-настоящему не любил, и я никого по-настоящему не любила, пока не появилась Катя, которая все спрашивала, согласна ли я, уверена ли я, готова ли я, а я была готова так давно, что уже покрылась плесенью. Как еда. Вы же поняли шутку, офицер? А почему тогда не посмеялись? Я хороший человек, офицер, честно, я гражданка своей страны, пару раз я доставала из-под парика флаг Америки, а это, извините, патриотизм. Но, думаю, я выживу в тюрьме. Ну знаете, стану главной сучкой на зоне. Я хороший человек, просто однажды мы с Катей вышли покурить вдвоём, и тогда что-то сдвинулось. Это был какой-то город, который я плохо помню, это был Бостон, или Джорджия, может Сиэтл, но я помню, какой на ней был парик и какие ногти — красные с чёрным. Я курила, и Катя курила, и все чего мне хотелось — это вдохнуть дым, который она выдыхала. Офицер, запишите в протокол: если ты наклеил ногти, значит это драг. На Кате были красные с черным ногти, которые впились мне в ногу, когда она смеялась над какой-то шуткой. Катя смеялась так, будто, не знаю, чайка умирала в конвульсиях. Пока ее ебала белка. Что-то вроде того. Так это звучало, офицер. И её рука была на моей ноге слишком долго, пока я не положила на неё свою руку, и посмотрела ей в глаза. Мы смотрели друг на друга, и я не поцеловала её, хотя могла, уж поверьте мне. И я всегда целовала людей, которых хотела, это не проблема, я занималась оральным сексом на сцене, ерунда. Но я не поцеловала тогда Катю. Я об этом не жалею. Хотите знать, почему? Нет уж, офицер, это был риторический вопрос. Я совершила преступление и понесу за него наказание, но сначала я расскажу вам, как дошла до этого. И вы запишете это в протокол. Так вот. Я поцеловала её впервые в другой раз, когда мы были в одной гримерке в туре, и я сказала, что хочу накрасить ей глаза. Мне просто было скучно, моё лицо уже было, ну, полный драг: ресницы, стразы, глиттер — полный комплект. Я сказала, дай я сделаю твой макияж. На ней уже был слой тональника, и Катя сказала, нет, сначала ты потрагаешь этот пуссич, и только потом это лицо. А я сказала, нет, я могу трогать это лицо, когда захочу, могу трогать любое лицо, когда захочу. И Катя сказала, ну попробуй, сучка. Тогда я поцеловала её, и это было неловко, глупо, и потом я не знала, что сказать, потому что продолжать особо не хотелось. И я что-то сказала про то, что у нее моя помада на лице. Мы трахались в этот же день, когда после выступления я была уже слегка пьяная, и с Катей всегда было так легко. Я сказала, хочешь переспать? И Катя сказала да. Спать вместе было ужасно. Катя была слишком горячей. Положила на меня руку во сне, и я думала, что останется ожог. Не знаю, как до этого дошло. Запишите в протокол, офицер: мы никогда не были официальной парой. Драг-королевы вообще частенько трахаются между собой, это называется приятным словечком «кай-кай», и это примерно как выпить вместо чаю, только вместо чая у тебя во рту член. Почему вы не смеетесь, офицер? Ой, да ну вас. Из-за Кати я даже была трезвой какое-то время. И мы встречались примерно раз в неделю, чтобы облизать друг другу лицо, и не было бы никакой проблемы, если бы не одна проблема. Запишите в свой протокол: никто никогда по-настоящему меня не любил, и я никого по-настоящему не любила, пока не появилась Катя, которая любила Трикси. По-настоящему. Все это знали. Кроме Трикси, может быть. Кроме пластмассовой куклы с невидящими глазами. Было хуёво. До сих пор хуёво, если быть честной. Так вышло, что я все больше любила Катю, а Катя никогда и вовсе не любила меня, и она все больше любила Трикси, а я смотрела на Катю, а Катя смотрела на Трикси, и я хотела Катю, а Катя… Катя хотела не меня. Запишите: я никогда не держала зла на Трикси Маттель. Но Кате я порой хотела вгрызться в глотку. Или ужалить её раздвоенным языком. И я была ядом, и я была антидотом, я была всем, офицер, я была Королевой Змей и самой красивой женщиной на планете. И Катя все равно хотела не меня. И поэтому я сделала то, что сделала, офицер, теперь не спрашивайте, зачем. Отчаянные люди делают отчаянные вещи, можете ли вы меня осуждать? Просто мне было так хуёво И я любила Катю, и я все еще ее люблю, и именно поэтому я нарушила закон. Я любила Катю, и именно поэтому я справляла нужду на стену ночного клуба. Но какая разница, если я сделала это из-за любви?