Рождённому ползать взлететь не помогут

      Он не умрёт. Не сейчас.       Злодей поднимает Изуку над землёй, его вязкие щупальца оплетают хрупкое тело, сжимаясь с такой силой, что воздух выбивает из лёгких. Грязно-зелёная слизь наползает на лицо, перекрывая доступ к кислороду.       Когда-то он боялся, что, столкнувшись со смертельной опасностью, окажется скован страхом, что мысли растворятся в осознании собственной беспомощности, глупости, бесполезности. В первые пару секунд Изуку действительно поддался панике, ощущая, как безжалостное отчаяние не позволяет даже подумать о возможном спасении.       Сейчас страха нет, лишь странное, несвойственное подростку равнодушие.       Воздуха катастрофически не хватает, трясущимися руками он пытается отодрать от лица щупальца злодея, пока пальцы совершенно случайно не зацепляются за нечто плотное, острое… Зубы. У этого чудовища были зубы. Мысли с небывалой скоростью пытались вытащить из этой информации хоть что-то способное помочь. Если есть подобие рта…       Мидория перевёл затуманенный взгляд к основному сгустку грязи. Оттуда, налитыми кровью глазами, злодей внимательно наблюдал за жертвой. Времени размышлять больше не было, раз зубы твёрдые, то возможно и глаза сохранили свою плотность. Нужно только дотянуться до них.       Но руки вязнут в жидкости, сил снова сжать пальцы нет, а мир вокруг погружается в темноту. Боль нарастает, в то время как воспоминания тают, оставляя самые неприятные. Позорные. Глупо было надеяться, из раза в раз выставляя себя на посмешище, заявлять о желании стать героем. Что он сделал для исполнения мечты? Кому успел помочь? Его жизнь хоть что-то изменила? Впустую потратил время, как и говорил Каччан. Он — Деку. Не больше.       Нет. Не так.       Резко дёрнувшись, Изуку ударил со всей оставшейся силой.       Раздался хрип, хватка щупалец ослабла и Мидория упал на асфальт. Один глубокий, обжигающий лёгкие вдох и он срывается с места. Перед глазами всё ещё плывёт, ноги словно чужие, подкашиваются, не позволяя встать сразу. Но это не имеет значения. Солнечный свет уже совсем близко, его и затаившуюся под мостом тьму разделяет пара шагов. Пара шагов, до того, как щупальца злодея обвиваются вокруг лодыжки, одним рывком отбрасывая подростка к стене. Боль накрывает волной, что-то определённо хрустнуло.       В голове звенит, эхом отдаётся сердцебиение, где-то на заднем фоне слышатся яростные крики, проклятья. Изуку снова пытается вздохнуть, но всю грудную клетку словно нашпиговали острыми иголками до самого горла. Он лишь раскрывает рот, как выброшенная на сушу рыба.       Сознание меркнет. Перед затуманеным взором предстаёт крупный, кажется, отдалённо знакомый силуэт, возвышающийся позади злодея.

***

      Его спас Всемогущий. Мидория снова на грани потери сознания, из-за травм, шока или присутствия Символа Мира, понять трудно. Ещё раз подняв взгляд на лицо широко улыбающегося героя, а после на автограф в своей тетради, он решил - всё-таки из-за последнего.       Спустя ещё пару минут Мидория убеждается, именно Всемогущий виновен в помутнении его рассудка. Иначе как объяснить, что Изуку вцепился в штанину героя и пролетел с ним пару кварталов?       Разговор с кумиром детства даётся с трудом. Язык заплетается, голос дрожит, хотя кого это волнует, когда с губ срывается главный вопрос.       После время сходит с ума. Вот Всемогущий «сдувается», открывает тайну жуткого, уродливого шрама, рассекающего неровными швами правый бок… И отвечает на вопрос.       Как только герой скрывается за дверью, Изуку поднимает голову и закрывает глаза, боясь, что совершенно ненужные слёзы всё-таки… Всё-таки стекают по обветренным щекам. Боль снова расползается по спине, но он почти не чувствует. Его трясёт. Всемогущий сказал, чтобы, спустившись с крыши, подросток немедленно обратился за помощью к медикам. Разве они способны помочь повернуть время вспять?       Изуку пообещал, что больше никто не увидит его таким.