Охота на волков

Это была докси. Вылетела из-за шкафа, заметалась в ярком свете двух семисвечных канделябров, ударилась в плотную портьеру, отлетела и упала где-то в занавешенном эркере. Люциус хотел продолжить чтение, но не смог: раздражал шорох кожистых крыльев, коготков, то и дело скребущих по паркету. Докси средь бела дня — когда такое было? Следовало бы вызвать домовика, отчитать, одобрить наказание — так бы он и поступил в обычное время… Мэнорские эльфы тоже были напуганы, Люциус знал это и невольно принимал их сторону против тех, кто гостил в поместье, — будто были какие-то стороны и будто он, Люциус Малфой, мог хоть при каких-то условиях поддерживать домовиков. И все же он не стал призывать эльфа, а отдернул портьеру и шагнул в тесное отгороженное тканью пространство. Серый зимний свет за окном был настолько слаб, что пришлось проморгаться, прежде чем глаза привыкли и стали различать окружающее. Докси чернела под самым подоконником. Очевидно, она сломала крыло при падении и теперь не могла подняться в воздух. Люциус брезгливо трансфигурировал ее в клочок бумаги и собрался уничтожить «Инсендио», когда дверь библиотеки открылась, и послышались шаги. Люциус протянул руку, чтобы отдернуть штору и сообщить о своем присутствии, но замер, услышав голос одного из вошедших. Это был Лорд Волдеморт. — …через два часа ровно, — продолжил он начатую фразу. — Как и было решено, ликвидируете всех — самок, щенков, взрослых оборотней — всех, кого сможете. Конечно, кто-то в период зачистки может оказаться за пределами деревни, кто-то выскользнет из-под заклятий охотников. Я не буду вас за это винить. Я не требую стопроцентного результата. Но недостаточно хорошие показатели меня вряд ли устроят. Вы понимаете, Макнейр? — Безусловно. Но как поступить, если Грейбэк окажется в деревне? — Я уже сказал — этого не случится. Я прослежу за тем, чтобы Грейбэк не помешал вам. И не забудьте — мантии нужно трансфигурировать в аврорские загодя. Никто не должен усомниться, что деревню вырезали по негласному приказу министерства. — Может, все-таки стоит кому-либо прикинуться Грюмом? — Если нет Оборотного, даже не пытайтесь. Кое-кто из оборотней сталкивался с Грюмом лично. Одно подозрение может лишить смысла всю операцию. Ненужный риск. Вы поняли? — Да, сэр. — Возьмите порт-ключ. Малфой упрямится и не хочет снимать с мэнора антиаппарационные чары. Уверяет, что это родовая защита, которую можно снять, только разрушив особняк. — Родовые чары нередко работают именно так… — Возможно; а возможно, я найду способ заставить Малфоя упростить аппарацию из поместья. Время покажет. — Простите, сэр. — Идите, Макнейр. К вечеру жду вашего отчета. Когда библиотека опустела, Люциус вышел из-за портьеры, забыв и о валявшейся в углу докси, и о зажатой в руке палочке. Собственно, не произошло ничего необычного: Лорд затеял очередную игру. Либо он действительно решил ликвидировать вечный очаг нестабильности, попутно дав Грейбэку весомейшие основания ненавидеть авроров до конца своих дней; либо это было довольно тонкой ловушкой для Люциуса — если бы он сообщил Грейбэку о готовящейся резне, для Лорда это стало бы убедительным доводом в пользу недостаточной преданности Люциуса. Или же он стал бы использовать его слабость в качестве дополнительного рычага управления. Или же принял бы в расчет и то, и другое. Или же… Люциус считал себя достаточно умным и изворотливым человеком, но в искусстве манипуляции с Лордом мог сравниться только Альбус Дамблдор. Единственным более или менее надежным средством как можно реже привлекать внимание Лорда было сидеть и не высовываться. А не высовываться Люциус не умел. Вот и с Грейбэком…

***

С Грейбэком их объединяла любовь. Сначала это была любовь к шотландскому виски, но затем, когда круг общих тем перестал ограничиваться принадлежностью к сторонникам Темного Лорда, выпивкой и постелью, Люциус заметил, что некоторые черты характера Грейбэка ему слишком уж понятны и хорошо знакомы. Он порой задерживался в лесной деревне на день-другой, — глухой лес вокруг и обыденная жизнь стаи дарили ложное ощущение безопасности, — и мог наблюдать за тем, как Грейбэк управляется с оборотнями. И мало-помалу у Люциуса сложилось впечатление, что у того это выходит немного лучше, чем у Волдеморта. В его дверь — или окно — могли постучаться в любое время, хоть на рассвете, хоть поздно ночью, и Грейбэк, обладавший не самым спокойным нравом, ни разу не вышел из себя: внимательно выслушивал каждого, одобрял или ругал, принимал решение. Люциус помнил ночь, когда к вожаку завалился Том, совсем юный волчонок, весь в крови, и, едва сдерживая панику, признался в неудачной охоте и в том, что навел на деревню магглов-охотников… Рейнольд, единственный из стаи, кто не боялся и не ненавидел постороннего мага, заходил исключительно по делу: насчет приобретения заживляющих зелий или границ участка для охоты в ближайшее полнолуние. Мэгги требовалась помощь, когда серьезно заболевал кто-нибудь из щенков. Еще были Рой, Ричард, Квинни… Надо же. Оказывается, Люциус помнил многих из них, хотя никогда не вглядывался в лица и пропускал слова мимо ушей — обитатели деревни были для него частью окружавшей Грейбэка обстановки, чем-то вроде домашних эльфов мэнора. Но для Грейбэка эти люди были семьей. Наверное, Люциус давно это знал, но четко сформулировал для себя только сейчас. В самый неподходящий момент, как обычно. Он бросил взгляд на часы. Было бы облегчением обнаружить, что уже поздно, что все кончено, но, как ни досадно, время еще оставалось. Совсем немного, но оставалось. Помянув добрым словом стратегический гений Волдеморта, Люциус вынул из потайного кармашка потертый сикль и сжал в пальцах, передавая вызов. Едва монета нагрелась, он аппарировал в Лютный, надеясь, что Грейбэк находится неподалеку от условленного места встреч. Если тот не успеет прийти — ничего не поделаешь, охоте на волков суждено быть успешной. Правда, своевременное прибытие Грейбэка могло стать лишним доводом в пользу того, что оба действительно пешки в игре Волдеморта, но, раз приняв решение, Люциус не любил менять его и поэтому купил газету и остановился на углу, делая вид, что читает. Буквы копошились перед глазами, как пауки в банке.

* * *

Грейбэк появился вовремя, злой. — У меня на руках был флэш-рояль. Надеюсь, твое дело того стоит? — Стоит, — сказал Люциус, и Грейбэк мгновенно собрался, стал серьезен и внимателен: учуял, что речь о важном. Люциус уложился в несколько фраз. Они давно понимали друг друга с полуслова. — Так, — сказал Грейбэк. — Я туда. — Удачи, — пожелал Люциус, выхватывая беглым взглядом часы на здании «Гринготтса». До назначенного Лордом времени оставалось двадцать две минуты. Полминуты ушло на аппарацию в мэнор. Еще три — на глоток виски, судорожное откашливание оттого, что напиток пошел не в то горло, и рытье в ящичках бюро. Под руку, как назло, попадались самые ненужные вещи. Наконец Люциус нашел, что искал, и снова аппарировал. В деревне царил организованный переполох. Хлопали двери, кто-то кого-то звал, кто-то уже спешил в лес, уходя от приближающихся охотников. У большинства были хорошие шансы на спасение: четверть часа — немалый срок, когда знаешь лес вокруг как свои пять пальцев и умеешь затеряться в нем, словно иголка в стогу сена. Люциус знал четверку Макнейра: опытные, сильные маги, они не были охотниками и следопытами, никогда не говорили с лесом на его языке. Они сумели бы вырезать и выжечь деревню, но выследить оборотня в глухой чаще ни одному из них было не по зубам. А следящие заклинания хороши при охоте на одного волка; за стаей из нескольких десятков придется гоняться неделями. Поручение Лорда состояло явно не в этом. Так что тем, кто сейчас исчезал между стволов, почти ничего не грозило. Другое дело больные, старые и самые юные — те, кто не в состоянии уйти далеко… Полагаясь больше на интуицию, чем на расспросы, Люциус отыскал Грейбэка и, никак не отвечая на мелькнувшее во взгляде изумление, высыпал ему в ладонь горсть побрякушек — сколотых пуговиц, тканевых цветов, ржавых ключей. — Отдай кому считаешь нужным. Порт-ключи в пределах графства. Пользоваться все умеют? — Умеют, — хрипло сказал Грейбэк. Он должен был спешить, но почему-то замешкался на секунду, потом обнял Люциуса той же рукой, в которой сжимал порт-ключи, поцеловал сухими, горячими губами. В этом жесте не было и тени желания — чистая благодарность, и Люциус перестал жалеть о том, что делает. — Уходи, — сказал Грейбэк. — Может, Лорд ни о чем и не узнает. Само собой, надеяться на это было не меньшей глупостью, чем передавать Грейбэку порт-ключи. Но, вопреки устоявшемуся мнению, глупость умирает еще позже, чем надежда.

* * *

Казалось, им долго били с размаху по каменной, на века, кладке мэнора. Болело плечо, ребра, челюсть, висок. Люциус потрогал языком зубы. Привкус крови был чистым и четким. Свет прорывался сквозь заплывшие веки, как оборотень через чащу. «Интересно, все успели уйти?» — мелькнула мысль. Люциус прихлопнул ее как докси, на лету, и все же опоздал. — Беспокоишься о каких-то оборотнях, Малфой? — голос Волдеморта был усталым и сухим, как голос преподавателя к концу двухчасовой лекции. — Побеспокойся о себе. Я разочарован. Очень сильно разочарован. Люциус попытался проникнуться раскаянием, но не преуспел — в голове рвались крохотные «Бомбардо», простреливая болью от виска к затылку, и места не оставалось ни для чего, кроме мысли «убьет или пощадит?» — Физическая ликвидация хороша как метод устрашения. — Твердое древко уперлось в середину лба. — Чем выше ценность субъекта, тем меньше смысла в его гибели. Использовать, а не выбрасывать — вот что умно. Поэтому, а не из-за охраны или спецслужб, видных государственных деятелей убивают куда реже, чем могли бы. Впрочем, я отвлекся. Палочка исчезла. Люциус качнулся вперед, будто лишившись опоры. — Мой небольшой эксперимент можно считать полностью удавшимся или большим провалом — это как посмотреть, — продолжал Волдеморт. Люциус отстраненно поразился его умению заворачивать события в десяток слоев разнообразной упаковки. — Цель достигнута — и она не радует. Ни один из вас не оправдал моего доверия. Это печально и… непристойно. Я расстроен, Малфой. «Ни один из вас…» Невидимый кнут, раз за разом оплетающий мышцы, не давал мыслить связно, и Люциус держался за слова Волдеморта, как за якорь, пока сознание захлебывалось болью. «Ни один из вас». Значит, Грейбэку тоже что-то предложили, подсунули наживку, и он тоже шагнул не туда. В стаю, а не в свору. К своим. Когда сознание, словно лыжник с горы, полетело в черноту, Люциусу почудился запах смолы и прелой листвы. Неуместный и невозможный, он словно обещал — что бы ни произошло, что бы ни случилось с ними в дальнейшем, сегодняшний день Люциусу зачтется. День неудавшейся охоты.