Трудно быть вейлой

В углу ванной комнаты сидел Драко Малфой и всхлипывал в большое махровое полотенце. Зеленое, разумеется. Гарри снял запотевшие очки, протер, водрузил обратно на нос и пригляделся. Да, точно, Драко Малфой. Сидит. Хлюпает носом. Голый. То есть, там, где нет полотенца, голый. — Кхм… — сказал Гарри, обозначая свое присутствие. Ну не здороваться же, в самом деле. Это же Малфой. Хоть и голый. — А, это ты, Поттер, — сказал Малфой убитым, как Темный Лорд, голосом. — Это хорошо. Слушай, дело есть. Ты не мог бы меня трахнуть? Гарри прочистил уши, мельком подумав, что в присутствии Малфоя уже второй раз сомневается в функциональности своих органов чувств — не к добру. Но сомнения были вполне обоснованными. Что Малфой сейчас сказал? Что появление Гарри — это хорошо? Он в своем уме? А может, это не Малфой, а какая-нибудь Амбридж под Оборотным? Или Крауч, версия 2.0… Или Билл Уизли? Это было бы неплохо — Билл Гарри нравился. Так, а о чем там Малфой попросил? Трахнуть? — Ну да, — тут же подтвердил Малфой. — Трахнуть — это как заняться любовью, только без любви. Давай быстрей. Он выпрямился и сбросил полотенце. Ну точно — голый. Ужас какой. Ну то есть не ужас, а… странно как-то. — Разбежался, — насмешливо сказал Гарри. — Чего это я тебя трахать должен? Ты мне не Уизли. — А ты мне не Паркинсон, — привычно огрызнулся Малфой. — Да или нет? Думай быстрей, Поттер, я не Волдеморт, я и другого избранного найду. Поиметь злейшего врага, ну пусть одного из злейших, — настоящие герои от такого не отказываются. Даже если это означает… ну, поиметь. Однако, на беду Малфоя, Гарри обладал не только храбростью, но мозгами. Два в одном, как Лев и Страшила после посещения доброго волшебника Альбуса… то есть, Гудвина, конечно. — Возможно, — сказал он. — Предлагаю обмен: ты рассказываешь, почему я должен тебя трахнуть, а я, собственно, выполняю твою просьбу. — То есть принципиальных возражений нет? — деловито уточнил Малфой, затягивая полотенце на бедрах и устраиваясь на краю большой ванны. Гарри присел рядом. — И ты сделаешь это независимо от содержания моего рассказа, просто по факту озвучки? Гарри подумал, подвоха не нашел и кивнул. — Отлично. — Малфой поболтал ногами в пузырящейся воде. — Ты во мне ничего не замечаешь? Нового. — Я тебя вообще редко замечаю, — соврал Гарри. — Ну смотри. — Малфой взъерошил короткие волосы. — Видишь? — Вижу, — согласился Гарри. — Волосы. Малфой выдохнул что-то, подозрительно похожее на «дебил». — Цвет, — разъяснил он. — Мои волосы поменяли цвет. Было белое золото, а стала платина с серебром. — Офигеть, — восхитился Гарри. — В металлурги пойти не думал? Домны там, плавки, горячий цех. Малфой сделал глубокий и медленный вдох-выдох. — Теперь дальше, — отстраненным тоном познавшего весь дзен на свете тибетского монаха продолжил он. — Кожа. Видишь? — Вижу, — сказал Гарри. — Кожа. Ему становилось откровенно скучно. Может, все-таки вдуть Малфою без объяснений? Сам напрашивается же. Но любопытство твердило, что стоит потерпеть. — Она светится, — сказал Малфой. — Светится и светится, сука. А ногти заострились. А зрачки… — Затупились? — предположил Гарри. Машинально, не со зла. — Мутировали. — Малфой нервно сгреб его за воротник и уставился в лицо. Гарри с интересом заметил, что зрачки у него и впрямь стали вертикальными. Как столбы в тумане. — Ладно, — сказал он. — Хватит загадок. Что из всего этого означает: «Гарри Поттер должен меня трахнуть»? — Это означает, — голос Малфоя неприятно напрягся, — что я все-таки вейла. Конечно, Гарри упал в воду вовсе не потому, что ржал как единорог. Скорее уж, как табун единорогов. — Малфой, — сказал он, вынырнув и стирая воду с лица — очки остались на дне. — Ты не вейла. Вейлы красивые. — Поттер, — немедленно откликнулся тот. — Ты не дурак. Дураки обучаемые. — Ладно, — Гарри вскарабкался на бортик. — Продолжай свою печальную повесть. — Что тут продолжать-то? Гены вейлы просыпаются в день совершеннолетия и требуют немедленного соития. Ну, траха. Или не просыпаются. Мне не повезло. — Да-а, безусловная притягательность для всех, начиная с младенцев и заканчивая Красными колпаками, — адское невезение. Пойду я. — Да подожди! — Малфой дернул его за руку, заставляя сесть обратно. — Начинаю понимать, чем ты так бесил покойного Лорда. Такое ощущение, что ты про вейл только в учебниках читал. — А где еще? — удивился Гарри. Малфой снова глубоко вздохнул. Может, правда, проходил какие-нибудь буддистские практики? — В нормальных книгах, при… Поттер. Если читать что-то, кроме карточек из шоколадных лягушек, можно узнать, что вейлы — это жалкие, ничтожные личности, полностью зависящие от своего первого партнера. — А, то есть жить вдали от него не могут, помирают при долгой разлуке, помню-помню. Хороший способ отделаться от тебя, Малфой. Я согласен. — Как же хочется больше ничего не рассказывать, — протянул Малфой. — Если бы не уговор… Чушь все это. — То есть не помрешь без меня? — Нет. — Жаль. — Кому как. Первый партнер имеет над вейлой определенную власть. Я буду подчиняться твоим распоряжениям и не смогу отказать тебе в сексе ни при каких обстоятельствах. — Даже на квиддичном стадионе в разгар кубкового матча? — Даже на вручении аттестатов прямо на трибуне. — Я согласен! — Поттер! — Что? — Ты гриффиндорец и не можешь пользоваться чужой слабостью. Иначе как ты будешь смотреть в глаза своим товарищам? — Со скромным благородством победителя. — Пошел вон. — Серьезно? А если вторым сюда зайдет Флинт? Или МакЛагген? Или Хагрид? — Хагрида сюда не пускают. — Пускают, просто он Миртл стесняется. — Ладно, Поттер, ты наименьшее из зол. Не уходи. Давай трахаться. — Кстати, а с чего ты взял, что я вообще тебя… ну, смогу? У меня Джинни. — Ой, Поттер, вся школа знает, что если ты будешь выбирать из Уизли, Джинни окажется предпоследней в очереди. Даже после Артура. Но перед Молли. А насчет влечения не волнуйся. Я все-таки вейла. — То есть? — То есть ходячий афродизиак. И под утро у Гарри не осталось в этом сомнений. После этого произошло еще много любопытных и поучительных событий, к примеру, Гарри узнал, что первый партнер вейлы тоже приобретает определенную зависимость от нее — ну, если у тебя не встает ни на кого, кроме твоего вейлы, это ведь зависимость, верно? Еще позже Драко Малфой, став министром, протолкнул закон о легализации однополых браков, а Гарри отказался принять его предложение, потому что считал, что нельзя пользоваться служебным положением в личных целях. Потом, правда, согласился. А еще позже Гарри Малфой-Поттер нашел очень хорошую книгу о вейлах и выяснил, что всяческие связи и зависимости — наглая выдумка, и максимум, на что способны эти существа — на короткое время заморочить человеку голову, чтобы переспать с ним. Гарри, конечно, разозлился и даже подумывал разъехаться, но решил, что разводиться после двадцати двух лет неплохого так-то брака признак либо инфантилизма, либо дебилизма. Собственно, на это Малфой и рассчитывал. Потому что если ты вейла, тебе обязательно нужен Гарри Поттер — человек, на которого можно положиться.