My lovely psycho

Молодой полицейский едет в своей машине на место очередного преступления. Губы парня уже искусаны в кровь от волнения и злости. Он знает, что за преступление — это дело не даёт ему жить спокойно уже долго, с каждым днем капая на мозг новым убийством. Маньяк и психопат. Иначе и не назовешь. Но есть проблема, присущая всем преступлениям. Кто этот загадочный маньяк, совершивший уже 10-е убийство за два месяца? Какой гад смог совершить такое зверство? Вопросы терзали юную голову Феликса вот уже два месяца и ничего. Ни ответа. Ни зацепки. Ни-че-го. Этот маньяк профи, ничего не скажешь. Каждый раз обводит детективов вокруг пальца, зная, что те на месте преступления как слепые котята, ищут улики, которых нет. Полицейские уже давно чувствуют себя идиотами, не находя ни одного намека на его присутствие, и идиотами в квадрате, когда складывается впечатление, будто жертва сама себя изнасиловала и потом убила. Абсурд. Ли жмёт педаль газа в пол, выжимая из новой иномарки максимум. Он летит по улице как сумасшедший. А как тут не сойти с ума с такими новостями? Если быть откровенным, Ликса порядком бесило это дело, но гордость и амбиции не давали затолкать бумаги поглубже в архивы или сбагрить коллеге. Его выводила игра в кошки мышки — каждая безрезультатная экспертиза места преступления стоила человеческих жизней и седых волос. У полиции уже неоднократно появлялись подозреваемые, но их либо отпускали из-за имеющегося алиби, либо же сажали, но ненадолго — убийства продолжались. Но у Феликса имеется свой собственный подозреваемый. Спокойный и милый на вид парень, отшельник. Уж больно не нравится он Ликсу, слишком подозрительно он себя ведёт. Обычно все волнуются при виде полиции, заикаются, бегают глазами. Но этот абсолютно спокоен, иногда даже доволен. Ли с удовольствием стер бы эту ухмылку со смазливого личика. Полиция подозревала этого парнишку и даже повязала раз, но с приговором о презумпции невиновности пришлось снять с него наручники. Как же Феликс был зол в тот день… Промчавшись несколько раз на красный свет, забыв о том, что он не на рабочей машине, австралиец останавливается около старого, заброшенного дворика. С каждым новым убийством он надеется найти хоть одну улику, хоть малейшую ошибку в работе мастера своего дела. Поприветствовав коллег, он со злобным видом переступил желтую ленту, что ограждала изуродованное тело женщины. Картина была воистину тошнотворной и если бы не многолетний опыт, сидел бы он сейчас зеленый за деревом. Так над своими жертвами этот психопат ещё не извращался, но было понятно, что это он. Кровоподтеки, множество ножевых ранений, гематомы и следы от ремней покрывали, когда-то бледную и, бесспорно, красивую женскую кожу. Сейчас же все тело окровавлено и запачкано грязью, некоторые внутренние органы лежат рядом, некоторые вообще отсутствуют. О том, что он мог сделать с отсутствующими даже думать не хочется. Судя по первичной медэкспертизе, девушка оказывала сильное сопротивление. Либо же у психа вконец крыша поехала, ибо до такого, он ещё никогда не доходил. Лицо также не осталось нетронутым. Весь рот был в засохшей крови. Задыхаясь от удавки, она, ко всему прочему, ещё и захлебывалась кровью. Волосы жертвы сильно спутаны, а глаза......их просто не было. Пустые отверстия в плоти, вот что осталось. Сделав пару глубоких глотков воздуха и пожалев о том, что пообедал сегодня раньше чем обычно, рыжеволосый вернулся к коллегам за протоколом с подробностями убийства. Джисон, предугадав просьбу протянул ему документ. — Так…— протянул австралиец, хмуря брови, — смерть наступила от удушья, жертве 23 года. Все сходится, это точно он. Плюс один в его копилку, — профдеформация дает о себе знать. Прочитав все бумаги от корки до корки, Феликс вздохнул и бросил бумаги на капот рядом стоящей полицейской машины. Ещё раз мельком глянув на труп, Ли покрутил головой и направился в сторону своего автомобиля. — Я в участок. Нужно снова перерыть весь архив, все базы данных, что у них имеются и в итоге, как обычно, ничего не найти. Он делал так неоднократно и это не приносило, зачастую, никакой пользы, но сидеть сложа руки тоже было не вариантом. — Фел, есть ещё одна интересная деталь, — остановил парня Джисон, кладя руку ему на плечо. Ли оборачивается смотря на коллегу уставшим и разочарованным взглядом. Он уже не ожидает услышать хороших новостей. За два месяца Ликс успел утратить всякую надежду. — Камера успела заснять кое-что, — сказал Хан выдержав паузу. — Да? — Минхо сказал, что эта запись мало чем поможет, но я не могу не показать ее тебе, — с этими словами Джисон протягивает юному следователю планшет с записью с камер. Сохраняя гримасу удивления, Ликс хватает гаджет и устремляет свой взгляд, внимательно всматриваясь в короткую запись. Довольно высокий и молодой парень с двумя сообщниками постарше, тащили уже изуродованный труп девушки. Лиц не было видно, определить личность было абсолютно невозможно, еще и камера старой модели, такие уже давно не производят. Радует уже то, что она хоть что-то сняла. — Камера очень старая, о ней не знает никто, даже мы не сразу её заметили, — отвечает на немой вопрос Феликса. — То есть он не знал о ней..... — Та даже если и знал, запись почти ничего не дает. — Ключевое слово почти. — Опять будешь пытаться арестовать Хёнджина? У нас нет доказательств, а это, — махнул парень в сторону видеозаписи, — даже в протокол не внесли. — Я докажу, что это он. Я уверен. — Твое счастье, что Минхо не закрыл дело Хвана, иначе с такими визитами к нему, ты б уже лишился значка, — складывая руки на груди, произнес Хан. — Что ты собираешься ему предъявить? — Вспомни лекции по профайлингу, может, узнав о камере он что-то выдаст, — Ли нахмурился и отдал планшет, — нужно хотя бы попытаться, перешли мне запись, — просит парень и садится в машину, хлопая дверью. — Ни спасибо, ни пожалуйста, — хмыкает Джисон и пересылает младшему запись, как тот и просил.

***

Нервы сдают, надоело чувствовать себя шутом на потеху маньяку. Он ненавидит сложные дела, ровно также, как и обожает. Множество загадок и препятствий не дают покоя, но в то же время вызывают азарт и желание узнать, наконец, кто же на самом деле этот легендарный маньяк, поставивший всю Южную Корею на уши. Но Феликс добьется своего. Он собственноручно захлопнет перед его носом решетку, наблюдая за тем, как тот бьётся в истерике от безысходности, ведь был на все сто процентов уверен, что его не поймают. Ликс сильно сжимает руль, вновь закусывая губу. Пора избавляться от этой привычки. Детективу никто не верит, но Ли понимает, что едет не к бывшему подозреваемому, а в логово зверя, что без чувства отвращения потрошит людей, как рыбу и, что хуже всего, получает от этого удовольствие. Пиком раздражения был тот факт, что эта тварь ещё и жила, припеваючи, в своем трехэтажном особняке с бассейном. Как ни в чем не бывало. Машина следователя подъехала ко двору огромного мрачного дома. Света не было ни в одном из окон. Казалось, что в нем ни души, хотя так оно и есть, ведь то, что живёт в этом доме, трудно назвать человеком с душой. Наполнив лёгкие воздухом и медленно выдохнув, полицейский подошёл к большой металлической двери с высеченными на ней узорами. Они не были понятными, просто линии, вырезанные, будто, с помощью обычного ножа. Но Феликс находил в этих линиях что-то дьявольское и всегда старался не зацикливать на них взгляд. Вдруг что. Парень подносит кулак к двери, все сильнее напрягая руку. Затем следует стук с настойчивым: — Хван Хёнджин, открывайте! Это полиция! Прислушиваясь ко всему происходящему за дверью, австралиец делает вывод, что либо дома никого нет, либо его попросту игнорируют. Любой из этих двух раскладов не радует парня, поэтому он решает убедиться ещё раз и может попытаться напугать. — Если вы сейчас же не откроете, мне придётся выбить дверь! В этот раз Феликс чувствует победу, слыша глухие шаги. В проёме показывается Хван. Волосы у него мокрые, как и все тело, покрытое лишь одним халатом. Взгляд падает чуть ниже, на подкачанную грудь и натянутую шею, что хорошо видна, из-под черного шелка. Полицейский секунды две смотрит на это зрелище, но потом быстро отводит взгляд. — Не помню чтобы полицейским без ордера было позволено выбивать двери граждан. Чем обязан? — в голосе Хёнджина сохраняется спокойствие и уверенность, не похоже что тот был зол, даже не смотря на то, что его вытащили из душа. — Вы..... —  невозмутимость и внешний вид Хёнджина выбивает из колеи, заставляя молодого следователя забыть зачем он пришел, — вы подозреваетесь в серии убийств и мне нужно задать вам пару вопросов. Хёнджин закатывает глаза и с улыбкой на лице и смотрит на Ли, как на маленького несмышлёного ребенка, который хочет поиграть в дядю полицейского. — Я невиновен. Ты уже сколько? Раз десять точно, ко мне приезжал и без весомых улик против. А знаешь почему? Просто потому, что их нет. Феликс кривит лицо. За блюстителя закона его тут точно не держат. Цирк. — Соблюдайте субординацию, вы разговариваете с полицией. И будьте добры, оденьтесь. — К чему все эти формальности? Мы не первый день знакомы и переодеваться я не буду. Уверен тебе нравится, — парень ухмыльнулся и прошел в дом оставив дверь открытой, — и не делай вид, что ты при исполнении. У тебя даже значка с собой нет, сейчас не твоя смена, разве я не прав? — сказал Джин, скрываясь из виду на кухне. У Ли чуть пар из ушей не повалил. Откуда он так много знает?! Сжав кулаки до побеления костяшек, Фел прошел в дом, следуя за Хёнджином. Он не первый раз в доме Хвана. Как тот и сказал, он тут уже наверно раз десять был, не считая ареста. Хёнджин устроился в кресле с чашкой кофе, даже не думая предложить выпить Ли. А тот и сам бы не взял ничего из рук пепельноволосого. — Ну, я жду увлекательной истории, почему меня опять подозревают, даже после оправдания, — с дьявольской ухмылкой Джин делает глоток кофе и смотрит на Ликса, ожидая, пока тот выдавит из себя хоть что-нибудь. Гадёныш даже и не пытается скрыть своей улыбки которая по мнению Феликса выдает его с потрохами. Не может невиновный человек так равнодушно говорить об убийствах, о том, что он невиновен. Хоть какое-то чувство страха или волнения должно же присутствовать. — Тебя не оправдали, тебя отпустили из-за нехватки доказательств, но у меня есть видео-доказательство. — Да неужели? В этот момент Феликс понял, насколько смешна была его надежда прочитать язык тела парня. На лице блондина ни один мускул не дрогнул, что уже говорить о вспотевшем лбе или нервном тике. — С нетерпением хочу его увидеть, — говорит Хёнджин, с явным равнодушием. — Пожалуйста, — Феликс открывает на телефоне присланную ему Ханом запись и протягивает телефон Джину. Тот смотрел запись без особого энтузиазма. Лишь в самом начале он подозрительно облизал губы, что делал не слишком часто. — Невероятно, Феликс, — улыбается он, — ты видишь меня там, где меня нет. Да ты одержим. Я настолько хорош? — Хёнджин подмигнул и отдал телефон хозяину. — Попрошу не называть меня по имени, ты ещё не в том положении, — сквозь зубы процедил Ли, сжимая в руках гаджет. Хван засмеялся, запуская руку в свою ещё мокрую после душа челку, зачесывая ее назад. Хищный взгляд придавал ему картинности, он был театралом. Старший явно заставил его смутиться. — Ещё? — каждый такой вопрос и смех доставлял все больше дискомфорта. Ситуация была действительно смехотворной, хуже, наверное, могло быть только, если б этот диалог случился в участке на допросе. Наивно было полагать, что Хёнджин затрясется от страха и в панике будет просить о пощаде. Вместо этого лишь ухмылка, которая в буквальном смысле сводила с ума. — Считай дни, Хёнджин. Скоро ты загремишь в тюрьму и очень надолго, — быстро выдал полицейский и развернулся чтобы уйти. Уже у двери его остановила рука на предплечье. Взгляды столкнулись в соперничестве, а вторая рука Хвана подцепила подбородок Ли, насмешливо поднимая лицо парня выше. Феликс пребывал в неком шоке, что позволило Джину манипулировать моментом. — Приходи почаще, только не для того, чтобы в очередной раз обвинить меня, — сумасшедшая улыбка никуда не делась, но упростилась, стала добродушной чтоли. Феликс ничего не ответил. Он одернул руку и быстрым шагом направился прочь из этого проклятого дома. Каждый раз Хёнджин выдавал что-то новое и каждый раз Феликс терялся как девчонка. И он не знал почему. Все эти ухмылки и ироничная непредсказуемость обезоруживала и сковывала, позволяя Хвану вытворять, что тому в голову взбредет. Кроме того, что он был психопатом, он был и психологом, и в то время как полиция пыталась мыслить как преступник, он сам мыслил как полиция. Ко всему прочему глупо отрицать его привлекательность. Высокий и подтянутый, не лишенный изящности и аристократичной мимики. Мягкая алебастровая кожа, карие глаза, что смотрят прямо в душу, соблазнительные губы, которые вечно сияют в мерзком, отвратительном, надменном оскале. Много чего ещё можно перечислять. Раздражение лезет через верх и дай следователю волю, тот задушил бы его голыми руками, хотя сам до конца не знает за что. За все мародерства или за приторную идеальность. Порой Ли задумывается о том, что тюрьма не такая плохая альтернатива спокойствию и безопасности Сеула. Сев в машину с громким хлопком дверью, рыжеволосый уже не спеша поехал в участок. Нужно поговорить с начальником Ли. Он не замечает пристальный взгляд на себе, зияющий из окна, и просто уезжает.

***

— Я вам точно говорю, это он! — Феликс, я уже один раз прислушался к твоим догадкам насчёт Хвана. Он невиновен. Я не могу его арестовать за ухмылки или твои предчувствия, и в суде побеждает не правда, а весомость улик. Ты был на заседаниях и не мне это тебе рассказывать, — шеф полиции начинал злиться. Его лицо серьезно, но ни капли не злое. Ли не пытается ругать молодого и, ещё такого наивного Феликса, совсем нет. Он учит его как младшего брата. Хотя и не был намного старше. Разница у них от силы то четыре года. — Пусть за ним ведется слежка, — Ликс сложил руки на груди. — Ты помешан чтоли на этом Хван Хёнджине? Он красивый успешный парень, который живёт в своем доме на краю города и все! Оставь его в покое. Он даже с виду не похож на маньяка, ему едва ли за 20. — Ты видел его дьявольскую улыбку?! Ни один нормальный человек так не улыбается! — У каждого свои тараканы, — Минхо вздохнул. — Феликс, возможно в деле нет продвижений, потому что почти полтора месяца ты то и дело пытаешься повесить вину на Хёнджина? Ты же неплохой коп, закончил институт с отличием, может стоит направить поиски в другое русло. — Может..... — Феликс поклонился и вышел из кабинета начальника. Ли вздохнул ещё раз и медленно погрузился в свое широкое мягкое кресло. Перед ним лежала стопка бумаг, которые нужно разобрать до вечера. Это кажется невозможным, но что поделать? Еще тогда он не знал, что повышение в должности променяет его расследования и жгучий азарт на тошнотную бумажную волокиту и ругань с подчиненными. Феликс, покинув кабинет начальника, направился за свое рабочее место. Он решил проигнорировать слова начальника, потому что его интуиция подсказывает что Хван не белыми нитями шит. Если Феликс нутром чует, что преступник — отшельник живущий на краю города, значит, так оно и есть. И он это докажет. Небрежно плюхнувшись в свое кресло, юноша глубоко вздохнул, массируя пальцами переносицу. В голове весь день крутится фраза этого психа: "Приходи почаще, но только не для того чтобы в очередной раз обвинить." — И зачем мне приходить к нему? — тихо сам с собой разговаривал Ли. — снова будет пользоваться моей растерянностью, знает что красивый....Господи, да почему я вообще об этом думаю?! Нужно попросить выходной, а лучше неделю. Вдруг Феликс почувствовал присутствие чужой руки на своем плече. Следователь повернулся и увидел перед собой Джисона. Тот был абсолютно спокоен как и всегда. Джисону действительна была присуща хваленая невозмутимость. Феликс мог этому таланту только позавидовать, ему не хватало хладнокровия в работе, а в криминале оно просто необходимо. В общении вне работы, Хан очень приятный и общительный, совсем другой человек. — Ты просил нарыть тебе инфы по Хвану? — Да, нашёл что-то? — Феликс даже оживился и выпрямил спину. — Нашёл, немного, но тебе должно понравится, — сказал Сон протягивая тоненькую папочку другу. — И это все? — Феликс саркастично изогнул бровь. — Я сразу сказал, что там немного. — И на это ушла неделя? — Если ты забыл, Ли, то напомню, что я вообще не должен был этого делать. У меня своих дел по горло. — Ладно, спасибо, — без особого энтузиазма буркнул Ликс, разворачиваясь к своему столу. Джисон ушел, но Феликс этого даже не заметил. Он полностью погрузился в прочтение тонкого документа, внимательно вчитываясь в каждую букву, пропечатанную принтером и с каждым новым словом его глаза расширялись все больше. — Уже что-то, — Феликс вскочил, забирая с собой все бумаги и быстро уходит.

***

Хван устроился на черном кожаном диване, вынимая из кармана пачку сигарет. Глаза прикрыты в некой нирване, а сигарета подмахивает словно дирижерская палочка. Музыка заполняет все помещение подвала загородной виллы, в которой он приезжает чтоб "развлечься". Но это не та музыка о которой вы могли подумать. Это нечто иное, чем набор нот связанных в красивую мелодию. Это ведь так банально. Любой дурак может назвать себя ценителем творчества Вивальди или же Моцарта. Но не каждый сможет оценить и повторить аккорды мучений. Стоны, хрипы, мольбы и плач. Вот истинное искусство. Когда звуки наполнены настоящими чувствами, искренней болью и страхом, леденящим кровь в жилах. Хёнджин не маньяк, он творец, композитор своей музыки. И каждая новая ария особенная, ведь завершается таким же особенным и неповторимым последним вздохом жертвы. Зажав меж губ дорогую сигарету, он закуривает ее и запрокинув голову, выдыхает облако дыма. Прекрасные крики молодой женщины, что пытают сейчас его сообщники, тешат чуткий слух. Правду говорят: музыка — услада для души". Бедная девушка несколько дней ничего не ела и не пила, лишь надрывала голос в истошных криках. Ее насиловали, без малейшего намека на нежность, резали плоть, били плетью и ломали кости. Сам Хёнджин редко принимал участие. Он любил наблюдать и наслаждаться, выкуривая сигареты одну за другой. Парень лишь завершал всю эпопею авторским штрихом и никто не смел претендовать на него. Последняя сигарета летит в пепельницу, медленно дотлевая. Хёнджин подходит к жертве с намерением закончить, порядком надоевшее представление. У криков и мучений тоже есть свой срок годности. Рано или поздно голос надоедает, становится сиплым и слабым, перестает сочиться жизнью и свежестью. Остается лишь доломать и выбросить опостылевшую "игрушку". Хван подходит к девушке и медленно мажет осматривает истерзанное тело. Девушка едва дышит и смотрит глазами полузакрытыми на Джина, в надежде на свободу. Неслыханная наивность только смешит Хвана. Глаза закрылись, а кислород все меньше поступает в пересохшие легкие. Блондин нахмурился и влепил звонкую пощечину девчонке. — Я не разрешал умирать, милая, — пропел Хван, снова отвесив пару пощечин, но более легких. Девушка приходит в сознание, но уже не плачет. Лишь тихо пускает слёзы по уже мокрым щекам в ожидании смерти. — Солнце, ты же хочешь умереть мучительно, да? — нежно тянет Хёнджин, прямо на ушко. Глаза вновь забегали, а дыхание участилось от трепыханий обессиленного тельца. Руки и шея крепко привязаны ремнями. Бежать некуда. — Молчание — знак согласия, рад что ты не возражаешь. Хёнджин достает, невесть откуда, тонкую металлическую леску. Девушка дёргается все сильнее, в тщетных попытках выбраться из заточения. За что она попала во все это дерьмо? Она уже похоронила себя, тихо мыча слова любви и прощения с родными и близкими, надеясь что их никогда не настигнет подобная мучительная участь. А Хёнджин все улыбался в предвкушении финала церемонии, поднеся к горлу девушки проволоку, на что девушка протяжно заскулила и сглотнула, давно стоящий в горле, ком. — Сейчас будет больно, — без капли жалости предупредил Хван и стал медленно давить на тонкую женскую шейку. Скулеж сменился захлёбами, а ярое сопротивление — сильной дрожью и конвульсиями. Девушка начала медленно задыхаться, не в силах препятствовать воле психа. Мозг уже давно принял скорую смерть и смирился с неизбежным, но тело все ещё сопротивляется, жадно хватая воздух ртом. Джин сильнее жмет леской на горло, которое не выдерживая давления, аккуратно рассекается. Алые брызги, мазки синяков и кровавые потеки — картина стоит того, чтоб испачкать руки по локоть в "краске". Сумасшедшая улыбка вперемешку с окровавленным лицом создаёт образ кровожадного убийцы, коим парень и является. Леска скользит все глубже, заполняя горло кровью. Изо рта фонтаном льется бордовая жидкость под аккомпанемент адской непродолжительной агонии. Бездыханное тело неподвижно лежит на столе, а блондин отходит от поверхности, огладив тыльной стороной ладони чужую нетронутую скулу. — Избавьтесь от тела, — приказал Хёнджин, отряхивая руки, — чёрт...... Парень замечает, что забыл надеть перчатки и проволока поранила ладони, оставив две ровные полосы. — Может очистить труп? Могла попасть твоя кровь, — спросил один из присутствующих в комнате. — В этом нет необходимости, Чонин, — спокойно отвечает Хван, — люди отца заметут это дело....как и всегда, — парень оглядывается и добавляет. — Уберитесь здесь, я в душ.

***

Феликс быстрым шагом нёсся в кабинет шефа. Парень давно ругает себя и благодарит Минхо за выдержку, ведь младший больше двух месяцев сплошная головная боль. С опытом и повышением в должности шефу важно было отсутствие паники и результативность в расследованиях. Феликс же любил устраивать бурю в стакане, когда натыкался на недоверие. Хотя в глубине души понимал, что его предчувствия никак не помогут делу, а фактов, хоть об стену убейся, почти нет. Но и сдаться он не мог, что-то было не так с этим Хван Хёнджином. «Инспектор Ли Минхо» Погруженный в мысли, он заходит в кабинет, не считая нужным постучать, о чем сразу пожалел. Картина маслом: Хан Джисон, его коллега и друг сидел на коленях начальника, обвивая руками чужую шею, пока тот сжимал его тонкую талию. Пока он метался в выборе между уйти или же привлечь внимание, пара без его участия оторвалась друг от друга. — Долго так стоять будешь? — возмущённо спросил Ли, отстраняясь от любимого и переводя свой грозный взгляд на юношу, нарушившего такой прекрасный момент. Феликс вздрогнул и вышел из своих мыслей, не зная что сказать и куда деться. Их отношения ни для кого не были новостью, но и неловкость прерванной идиллии не отменяла. — Я лучше потом зайду, — Феликс хотел быстро ретироваться из кабинета, но был остановлен приказным тоном. — Говори раз уже пришел, что там у тебя? Хан все это время сидел на коленях, но поднялся вспомнив о собственных делах, чмокнув Ли. — Мне нужно идти по делам, но знай, мы ещё не договорили, — мило улыбнувшись сказал Сон и потрепав своего парня по волосам вышел из кабинета. Удивительно, как же люди быстро меняются, следует им провести времени наедине с любимым человеком. Джисон всегда был заядлым пофигистом, с явно атрофированными эмоциям, но рядом с Минхо его холод и безразличие сменялись мягкостью и преданностью в глазах. Феликс всегда смотрел на чувства скептически, ведь никогда серьезно не влюблялся. Пока что, он женат на своей работе и развод, в ближайшее время, не стоит в его планах, хотя детская наивность еще плещется в глубине души в надежде на любовь до гробовой доски. — Надеюсь у тебя действительно что-то важное, — садясь на край стола, явным недовольством в виде сложенных на груди рук. — Я уже не уверен в важности этой информации. Ну.....на мой взгляд продвижение. — Удиви, — в глазах Ли блеснула искра заинтересованности, — если нет — лишу премии, — пошутил он, на что Феликс молча протянул бумаги в руки шефа. В своей голове Феликс уже представляет как прощается с премией, а чуть позже и с работой. Он слишком сильно бесит Ли и он это знает, хоть тот и не показывает. Но вместо ожидаемой злобы в глазах Минхо, австралиец увидел улыбку и тихий смешок. Лицо старшего ни чуть не нахмурилось, а лишь добродушно мазало взглядом по папке. — Ли Феликс, ты не исправим, — с шумом захлопывая папку мужчина сел за стол, — что же мне делать с твоей «интуицией»? "Хван Хёнджин — сын крупного мафиози, проживающего в данный момент в Китае, имеющий власть в Китае, Таиланде и Корее. Хван младший является непосредственной правой рукой отца. В его подчинении находится Сеул, Инчхон и провинция Кёнгидо." — Не знаю. Родство с мафиози это хорошая зацепка и весомый инструмент апелляции в руках прокуроров в суде, особенно учитывая его имеющийся арест на основе подозрения. Но преступная кровь еще не гарант того, что убийства его рук дело. Не пойман — не вор, но и закрыть глаза на эту информацию я тоже не могу, — Минхо повернулся боком к столу и закусил палец в раздумьях, — хорошо, даю тебе карт-бланш, найди все, что сможешь. Мафия — тихий омут и мои седые волосы. Где ордер знаешь. — Так точно, — на удивление спокойно ответил Ли и развернулся на выход из кабинета, таких регалий он точно не ожидал. Теперь единственное, что остаётся это ехать домой и искать что-то в интернете или с помощью связей. — Ты одной ногой в тюрьме, Хван Хёнджин, — идя по коридору бормочет себе под нос рыжеволосый, вспоминая содержания документа. Что было написано в конце документа он отложил на потом. Сейчас важен тот факт, что у этого психопата, отец — такой же душегуб и преступник. От осинки не родиться апельсинки, поэтому юноша сорвет куш если повезет и получится посадить обоих. По мнению Феликса, Джин превзошел даже своего отца. У старшего в голове была власть и бизнес, так что остатки гуманности еще маячили на задворках сознания. Если на его взгляд убийство было необходимой мерой, то за этим стояли лишь деньги. Хёнджин же, пользуясь могуществом отца, тешил свою черную, как смоль, душу иными грехами. От безнаказанности Хван младший чувствует себя, своего рода, богом. Не каждый в этом мире может вершить судьбы людей так, как он. Уже за рулем, по пути домой, Феликс осознает, что его снова, магнитом, тянет в трехэтажную преисподнюю. Раздражение накатывает электрическими разрядами от кончиков пальцев до давящих висков. Он не может объяснить, зачем опять едет к его воротам. Очень опрометчивый поступок, как для детектива. Ему стоило бы сидеть дома, и тихо зарыв нос в архивы копать под, ничего не подозревающего, потрошителя. Вместо этого он едет к нему, дабы выложить все карты на стол, будто хочет сказать "обрати на меня внимание, я на шаг вперед, я выиграю и ты станешь моим......заключенным"

***

Хёнджин выходит из душа с приятным чувством свежести и чистоты. Пройдясь по гостиной, парень плюхнулся на диван и с прикрытыми глазами наслаждался послевкусием криков. Парень расплывается в улыбке, ворочая в голове эти воспоминания снова и снова. Но в конце концов он разочарованно поднимает голову и чешет затылок, понимая, что все это, ему начало набивать оскомину. Женские крики уже не вызывают былого восторга и пламени в глазах. Хочется чего-то новенького, свежего и будоражащего. На ум приходит довольно нестандартная фантазия, где женские писклявые голоса сменяются грубоватым тембром и стонами. Для себя парень отмечает, что Феликс неплохо бы смотрелся прикованный, на коленях и с парой ссадин на нежной скуле или в уголке искусанных губ. Губы снова растягиваются в улыбке, а мысли лишь о молодом полицейском, зачастившем с визитами. Хотя, Хван и не против. Он любит, когда рыжий приезжает к нему, не смотря на бесконечные обвинения и угрозы упечь в карцер. Все равно забавно наблюдать за его детской злобой и беспомощностью. Так и хочется присесть пониже и, оттянув милую щечку, протянуть: — Конечно ты прав, малыш Ликс~и, абсолютно во всем. Но Джин воздерживается от таких явных признаний потому, что не видит пока что взаимной симпатии со стороны рыжего. Он опытный хищник и не хочет спугнуть свою добычу, ведь неосторожность может принести старшему серьезные последствия. Он давно признал своё неравнодушие к Феликсу. Вечно сонный вид, острые черты лица, пронзительный прищур отображающий острый ум и внутреннюю силу, поджатые покусанные губы и опасность, граничащая с сексуальностью в виде кожаных ремней кобуры поверх белой рубашки с черным гольфом. Все это притягивает больного на всю голову Хвана и оба осознают, что играют с огнем. Как же Хёнджин хотел бы сейчас увидеть Феликса, погладить мягкую щеку, как он обычно делал и наблюдать как, тот гневается и одновременно столбенеет. Его раздумья прерывает звонок в дверь. Легок на помине. — Не успело и дня пройти как....— блондин не успел договорить, так как его перебил Феликс. — Твои часы свободы считай сочтены. Думал я не узнаю? Феликс начал наступать на старшего, а тот медленно попятился назад, не переставая улыбаться. Он успел соскучится. — Не бывает идеальных преступлений. Где-то ты да оступишься, я уверен, и тогда тебе ничто не поможет. Ты чертов убийца, у которого даже нет сраного мотива, так что твой пункт назначения психушка строгого режима. — Я весь во внимании, принцесса? — Хватит строить из себя «невинного милашку». Ты волк в овечьей шкуре. — Мммм.....ты считаешь меня милым? — Прекрати передергивать. Для тебя человеческие жизни просто шутка? Джин почувствовал спиной стену, отступать некуда. Феликс подошёл почти вплотную к Хвану и смотрел с таким пламенем в глазах, с такой страстью и бесстрашием, что момент можно, не кривя душой, назвать интимным. Хёнджину нравится эта близость, хочется ее сократить, но опасается испортить. Он любит нападать на свою жертву врасплох, для этого нужно подходящее время. — Я же просил тебя приезжать просто так, а не с обвинениями. Опять меня расстраиваешь, малыш. — Не волнуйся, буду радушно навещать тебя в камере с передачками и милыми открытками. Я посажу тебя, я тебе обещаю, — саркастично сказал Феликс, хмурясь сильнее. — Ты же сам этого не хочешь, — Хван ухмыляется. Ловушка захлопнулась В этот раз Феликс не чувствует прилив гнева. Озадаченность и вопросы самому себе и старшему бегущей строкой метаются в голове. Парень отходит на пару шагов назад, прибывая в растерянности, не в силах отчего-то сказать что-то наперекор. Блондин победно улыбается, мол "Видишь? Я прав". Пока Ли пытается собраться с мыслями, тот отходит к маленькой барной нише в кухне и наливает в бокал французское вино, любимого "кровавого" цвета. — Нет! Я хочу всем сердцем избавиться от тебя. Чтобы люди смогли жить спокойно, — басит Феликс на одном дыхании. — Кто бы говорил, не я к тебе по два раза на день приезжаю, — старший закатил глаза, — расскажешь цель визита или снова пустые угрозы? — Я знаю кто твой отец. Хвану стало так смешно от этой уверенной фразы маленького наивного полицейского, что он не сдержал смеха, едва не пролив алкоголь на пол. — Что такого смешного я сказал? — Ты такой забавный, такой наивный, — сквозь смех протянул Джин и саркастично добавил, — его много кто знает, не последний человек в Корее. — Ты ужасен, — сказал Феликс отходя от старшего. Бесполезность его приезда зашкаливала пуще прежнего. У этого человека в душе не было ничего. Ни сострадания, ни страха......ничего. Ему явно не хватало материнского воспитания. Хван Хёнджин с каждым разом пугает своей бездушностью все больше. А Феликс осознает, что находиться здесь становится невыносимым, поэтому под затихающий хохот попятился к выходу. — Стоять, — послышалось из-за спины стальной голос Джина. И снова это необъяснимое влияние Хёнджина, которому Ли не может сопротивляться. Парень замирает на месте, не решаясь повернуться. Слух улавливает шуршание голых стоп о пол, а после такое близкое дыхание, что вот-вот и холодный нос нежно проведет вдоль шеи. Беспокойство Ли возрастало, грозясь перерасти в панику, от чего тот невольно задержал дыхание. — Знаешь, я истинный ценитель женской безысходности и воли, но твоя, — Хёнджин сладко промычал, — она словно героин. С каждым разом хочется все больше, все ярче. Пока не посыпятся искры из глаз. Бодрит как утренние заморозки в ноябре. Когда напряжено все тело, а адреналин кипит в венах. Момент из интимного преображался в животный. Хёнджин мастерски гипнотизировал свою жертву. — Ты как маленькая птичка. Видишь цель, хочешь на свободу, но каждый раз бьешься о такое незаметное, и такое непробиваемое стекло. — Я не понимаю..... — Дело в том, сладкий, что ты прав. Абсолютно во всем.....— уже шептал Хван на ухо Феликсу. — Что это значит? — Это значит, я признаюсь. Признаюсь тебе в том, что я тот самый маньяк, сумасшедший, псих, за которым ты гоняешься вот уже третий месяц. Я признаюсь, имея полную уверенность в том, что сесть в тюрьму ты мне не позволишь. У Феликса глаза расширились, а тело начало слегка дрожать. Буря эмоций стала кружить голову, от чего пришлось зажмуриться на пару секунд. Сердце стучало раскатами грома, а дыхание сбилось напрочь. Сейчас за его спиной стоит маньяк, который способен на что угодно. И чувство приятной щекотки и тепла в области шеи, куда попадает горячее дыхание Хёнджина сменяется холодным потом и сухостью во рту. Ли ничего не ответил на признание старшего. Он ждал этого, кажется, всю свою жизнь и вот этот долгожданный момент настал, но он не может ничего сказать. Из головы все вылетело, а язык словно онемел. Рукой на пояснице, Хёнджин продолжает держать энергетический контакт с Ликсом, не давая словам вырваться наружу, а телу слушаться спутанных мыслей. Спустя несколько секунд неловкого молчания старший отнимает руку и австралиец всё-таки приходит в себя. Самообладание заменяет собой панику и растерянность. Голова будто медленно трезвела. Он ничего не говорит, просто расцепляет обвившие его руки Хвана и уходит, не оборачиваясь. Джин смотрит в след рыжему со слегка приподнятыми уголками губ. Он доволен. Теперь он уверен на все сто процентов. — Птичка в клетке, — тихо произносит пепельноволосый, так чтобы Ли не слышал. Он и не услышал. Дверь закрывается и Феликс пропадает за ней. Он садится в машину и уезжает. В этот раз он не чувствует на себе взгляда старшего, словно тот его отпускает, когда раньше пытался остановить. Желания ехать домой и съедать себя в четырех стенах совсем не было. Феликс вздохнул и прикусил губу, думая что теперь делать. Казалось бы, ответ очевиден — пойти и задекларировать признание, а после стянуть худые запястья наручниками, а что дальше? Цель жизни исчезла без следа, а магнетизм работы детектива растворился в воздухе еще в доме Хвана младшего. Он выдаст Хёнджина, его посадят и все. Убийства прекратятся на какое-то время. Найдутся новые психопаты, новые трупы, дела. Но новый Хёнджин не появится. Выше, умнее, хитрее, но не он. Феликс неоднократно задавал себе один и тот же вопрос, но ответа до сих пор не нашел. Он не уверен, действительно ли он не знает или же не хочет знать правду. Единственное в чем он заставил себе признаться, так это что дело Хван Хёнджина было особенным. Но не в карьере. А в жизни. Что было в парне такого цепкого и что вызывало такой азарт он пока не понимал. Со странными мыслями о том, что же в своей жизни он сделал не так, Феликс подъехал к участку. Зеленая вывеска стала резко раздражать, а нутро разрывало на две части. Одна сторона толкала без раздумий пойти и избавить город от кровопролития, а другая молча держала за руку и отрицательно качала головой. Почему он сомневается? Ликс хочет удариться головой о стену за такие мысли и очень сильно, чтобы схлопотать сотрясение и желательно амнезию, чтобы выбить из черепной коробки рой мыслей и навязчивый образ. Старший одним предложением положил на его плечи груз решений, к которым парень не был готов. Он миллион раз представлял себе картину синяков от собственноручно затянутых кандалов и как зачитывает права осужденному, но в жизни все вывернулось иначе. Игра не по сценарию сорвала весь спектакль. В тот вечер полицейский так и не открыл дверь участка. Что-то не так. Все не так. Нужно было все обдумать. Решить что делать, и что вся это ситуация значит для него самого. Все трещит по швам, а очевидность "правильности" действий сдавливала виски. Но что на самом деле правильно? Ли чувствовал себя загнанным животным — метался из стороны в сторону, скалился и прижимал уши в скулеже. Самоанализ и угнетение были пустой тратой времени и выбивали из сил. Захлопнув за собой дверь дома, юноша психанул и решил дать голове отдых. Завтра будет что-то предпринимать. Пусть хотя бы на ночь, но планета остановит свое вращение. Вечер он провел в компании бокала виски и пачки ментоловых сигарет.

***

Утром парень вышел из машины, хлопнув дверью. На улице шел моросящий, холодный дождь. Противный и промозглый. Австралиец не в настроении, морщит нос и накидывает капюшон тонкой осенней куртки. Погода подыгрывала его эмоциональному состоянию. На работу он пришел будто на автомате, хотя смысл? Лежа в своей постели он сверлил взглядом потолок. Кажется ему снился Хёнджин, что навевало плохое предчувствие. Ему нечего было сказать боссу. Признание было на руках, но ноющее ощущение ошибки не давало даже зубы расцепить. Как ни странно, но в довольно опытный ум не приходила мысль о том насколько важную информацию он рискнул скрыть. Апофеоз проблемы был не в сокрытии показаний. Внутри царил хаос. Весь отдел стоял на ушах. Работники бегали то туда, то сюда таская с собой стопки бумаги. Кто-то кричит, кто-то смеется, документы, фотографии, телефонные звонки и бубнёж новостей по телевизору. Ли становится как-то противно от всеобщей приободрённости, а причина не интересна. К нему уже несколько раз подбегали и пожимали руки с похвалой. Ликс, если честно, вообще не понимал что происходит и к чему все это. Дела раскрываются каждую неделю, но чтоб такой праздник.....да и к чему поздравления? Сначала он хотел забиться в угол и спрятать нос в архивах, но раз такая пьянка грех не узнать у Минхо в честь чего лавры. Идёт он так по коридору не обращая внимания даже на Джисона который хотел обнять друга. Ли лишь окинул его секундной улыбкой и прошел мимо, оставляя Хана в недоумении. Ликс в прострации доходит до кабинета Минхо, он не помнит весь пройденный им путь. Только отрывки улыбок и шелест бумаг. Словно он зашёл в здание, завернул за угол и оказался здесь прямо перед дверью в кабинет инспектора. Тихо постучав, он приоткрыл дверь. — Можно войти? Минхо вскочил со стула и с лучезарной улыбкой подошёл к двери и затащив того внутрь, пожал руку, сжимая так сильно, что хотелось пискнуть от боли. — Ну что, могу тебя наконец поздравить. Каюсь, был неправ, — поднял ладони, признавая поражение. — Что случилось? — Феликс, не прикидывайся. Хочешь сказать, ты действительно до сих пор не знаешь? — Минхо, я сегодня не в настроении, говори уже. — Мы нашли доказательства на Хвана. Сегодня утром я объявил его в розыск. Этот головорез наконец-то сяд..... — Это не он….. — вдруг выдает Феликс, сам не понимая, что только что сказал. Уши резко заложило, а взгляд расфокусировался. Парень, словно окаменевший, стоял и смотрел куда-то сквозь старшего, ощущая себя в каком-то вакууме. Что он вообще творит? И какого черта ему кажется, что он поступает верно? Хёнджин отравил его? Иначе как объяснить весь этот бред, который сейчас происходит. Ни тело, ни мозг не слушаются своего хозяина. Феликс чувствует себя пьяным, ибо вроде как мыслит нормально, а тело делает что-то свое. Радостное лицо Ли меняется удивлённым, бровь изгибается, а уши не верят в услышанное. — Что прости? — Это не Хёнджин..... — тихо повторяет Феликс опуская взгляд. — Феликс, ты меня пугаешь. Ты себя нормально чувствуешь? Минхо положил руку тому на плечо и нагнулся дабы посмотреть прямо в глаза, но парень перед ним зажмурился, нахмурил брови и потер пальцами переносицу. — Что за доказательства? — спрашивает Феликс после неловкой паузы. — Ночью мы получили запись от анонимного источника, смотрел сквозь пальцы, — Минхо вздернул бровями, вспоминая увиденный ужас, — на ней присутствует Хван, он правда сидит спиной, но первичная экспертиза подтвердила, что это он. Ждем сейчас повторную, чтоб не опростоволоситься опять, но там и так все очевидно. Он практически не принимает участия в процессе, хотя даже если он был просто наблюдателем на него смело можно вешать соучастие и преступное бездействие. Считай дело закрыто, — старший сложил руки в карманы брюк, — почему ты вдруг изменил свое мнение? Ты вроде громче всех кричал, что это это он. — Не важно, забудь. Я....я возьму выходной, один денёк, за свой счёт. — младший потер лицо ладонями. — Та ладно, я могу тебя так отпустить. Выглядишь паршиво — Не надо, пусть будет за мой счёт. — Феликс слегка улыбнулся и развернувшись быстро ушел, оставляя начальника с кучей вопросов. Минхо просто спишет все на стресс и хандру. Обязательно спишет.

***

Австралиец идёт по мокрой, после дождя, дорожке парка. Поблизости никого нет, только он один. Дождь не заканчивался, а серые тучи, нависшие над городом, становились только темнее и ниже, что давило еще больше. Они натурально передавали душевное состояние юного детектива, которое было не лучшим. На улице холодало и темнело, наступал вечер. Этот день был слишком насыщенный. Он успел испытать злость, шок, усталость, страх и грусть. Он не знает чего хочет и что конкретно чувствует. Лишь пустота внутри ноет и желает чего-то, что Феликс понять не может. Ли перетирает в голове одни и те же мысли по сотому кругу в попытках дать себе ответ, но чтобы он не думал, всплывает лишь один образ. Образ завербовавшийся в памяти навечно. Тот самый, создающий пустоту в его душе. Тот самый образ, который он хочет снова увидеть воочию прямо сейчас. Фел понимает, что это невозможно. Скорее всего его уже арестовала полиция, увезла в участок или он скрывается и, очевидно, не у себя дома. — Все Ли Феликс, это уже клиника! — сказал сам себе рыжеволосый. Ликс вышел из парка, даже не заметив этого и уже шел по тротуару вдоль главной улицы города. Она очень красива, особенно вечером, когда зажигают фонари и неоновые вывески. Тогда город становится ярким и красочным, в этом определенно есть своя эстетика. Тут Феликс понимает, что отсюда до его дома осталось недалеко. Парень только сейчас заметил, что весь продрог. Хочется побыстрее прийти домой и утопить свое "горе" в стакане. Добежав до своего подъезда, Ли быстро забежал в него, чувствуя обжигающе тепло в покалывании ладоней. Австралиец заходит в лифт и невесомо нажимает светящуюся кнопку 37. Феликс внимательно наблюдает за экраном, на котором, красными цифрами, сменялись этажи. Рыжий предвкушает, как будет укутываться в мягкое одеяло и любоваться ночным городом с 37 этажа на своей широкой, просторной кровати. Но стоит австралийцу подойти к двери своей квартиры, как он настораживается, потому что она слегка приоткрыта. — Что за? — подумал Феликс, медленно доставая пистолет из кобуры. Приоткрыв дверь чуть пошире, Ли аккуратно, боком проник в дом, снимая оружие с предохранителя. Он идёт по коридору, медленно направляя пистолет вперёд. Ликс почти не дышит, старается быть как можно тише. Парень уже в который раз проклинает этот чертов день. Если утром ещё можно было жить, то сейчас день окончательно скатился, становясь самым худшим днём в жизни. Хотя нормальный человек должен прыгать от счастья, ведь пойман серийный убийца. Как никак три месяца потратили на кошки мышки с ним. Но Феликс уже не считает себя нормальным… Закусив губу, Феликс начинает дышать глубже, сжимает в руке оружие, а палец держит уже на курке. С кухни слышится шорох. Тишину разрезает звук трения резиновой подошвы о паркет и клик пистолета, направленный на источник звука. Но он увидел то, что ожидал в последнюю очередь. Прямо в середине комнаты, в любимом Феликсовом кресле, нога на ногу восседал сам Хёнджин с хрустальным стаканом в руке. Он довольно смотрел прямо в глаза Ли, и не разрывая зрительного контакта отпил жидкость древесного цвета. — Никогда бы не подумал, что ты любишь виски, — нежно сказал Хван, отставляя стакан на рядом стоящий стеклянный столик. — Что ты делаешь у меня дома и.....откуда ты знаешь где я живу? — спросил Ли уставшим голосом, продолжая одной рукой держать старшего на мушке. — Узнать где, не сложно. Было сложнее поверить, что у обычного полицейского такая дорогая, двухэтажная квартира. Или ты не обычный полицейский? — Хван ухмыльнулся, медленно поднимаясь с кресла. — Это от родителей.....все, что от них осталось… — сказал Феликс, сам не зная зачем оправдывается. Хёнджин начал медленно приближаться к Феликсу, который сжал в руке пистолет. Воспоминания о родителях и автокатастрофе нахлынули лавиной на истощенный мозг. Феликс на грани. Самообладание держится на тонкой нити. Неверный шаг и потеряет равновесие, а если и удержится, то нить сама оборвется под весом угнетения и борьбы. С Хёнджином.....

.....и с самим собой.

— Тише… — Джин уже слишком близко. Его рука ложиться на дуло пистолета, опуская вниз. Ли не пытается сопротивляться, потому что в любом случае в Хвана выстрелить не сможет. Пистолет выпадает из расслабленной руки Ликса и с грохотом падает на пол. Дальше свои действия австралиец контролировать не в силах. Ладони снова вымученно трут лицо, пока теплые руки заключают в объятия. Нос сам утыкается в плечо, вдыхая приятный запах одеколона. Тонкие пальцы Хёнджина зарылись в огненно-рыжие волосы, пропуская их между пальцев, а вторая рука прижимает к себе Феликса за талию. — Зачем ты это делаешь? — тихим хрипящим голосом тянет Феликс, — С людьми, со мной. Зачем сводишь с ума? — У меня нет причин, как ты и говорил. Я псих. — будничным тоном ответил тот. — Значит, я тоже псих. — Почему? — Потому что сегодня едва не лишился всего ради тебя. Что со мной? Повисла кристальная тишина, тяжелая, вязкая и холодная, нарушаемая дыханиями двоих. Вот он, тот самый переломный момент. Все это время Феликс тонул, медленно шел под толщу воды и только что опустился полностью в темноту, где рядом на ветру развивался белый флаг*. Ли не видел лица Джина, но чувствовал на губах того улыбку, ту самую, которую ещё утром, как он считал, ненавидел. Сумасшедшая улыбка, что заставляет кровь в жилах стыть в оцепенении. Та что сводит с ума каждого, кто хоть раз взглянет на нее. Та, что свела с ума и Ли Феликса. Хван отстраняется от юноши, заглядывая в пустые глаза напротив. Он сломлен и растерян. Хёнджин это знает, и он поможет своему Ликс~и. Старший облизывает губы, после чего упором толкает Феликса, что тот врезается спиной в стену. Феликсу не особо больно, но он не понимает что происходит. Для него, который только что таял в объятиях старшего, сложно прийти в себя. Парень аккуратно, но быстро срывает куртку с кобурой с рыжего, ощущая мурашки, бегущие по чужому телу и прижимает руки к стене над головой. — Что ты делаешь? — спросил Феликс слабо пытаясь выбраться, но Хван не пускает. А в ответ лишь молчание. Вопросы сейчас лишние. Ликс вновь ныряет в пьяный туман с мягкими хёнджиновыми губами на своих и горячим языком в своем рту. Глаза сами по себе закрываются от приятных ощущений, создаваемых Хваном. Детектив отвечает на поцелуй, забивая на все свои моральные устои, а Хёнджин ухмыляется в поцелуй и делает его жёстче, страстнее и больнее для Ликса. Мыслям больше не место в голове, а нижняя губа младшего уже страдает от несильных прикусываний со стороны блондина. Но Феликсу это нравится. Ли желает освободить свои руки, обвить ими шею Джина и прижать как можно ближе к себе, но с каждой попыткой высвободить их Хван сжимает запястья все сильнее и прикусывает губу младшего до крови, придавая поцелую металлический привкус. Перехватив обе руки Ликса одной своей, Хёнджин освобождает вторую, моментально запуская ее под футболку австралийца. Теплая ладонь мягко проскользила вдоль торса, заставляя того мычать в поцелуй. Хван водил по бокам Феликса, по подтянутому прессу, снова вызывая дрожь от бегающих по спине мурашек. Плавно переходя с живота к позвонкам, постепенно спускался вниз на бедра. И не разрывая поцелуй, Хван подхватил Феликса за бедра, освободив наконец его кисти, потому что одной рукой младшего ему не удержать. Стройные ноги сразу обвивают талию крепкой хваткой, а руки заключают шею в кольцо. Хван знает где находится спальня рыжего. Он уже довольно долго находился в доме и успел немного изучить его. Особенно хорошо он знал где кровать, потому что успел подготовиться ко всему, что будет происходить. Он знал, что сегодня брама падет. Хёнджин мягко опускает Феликса спиной на постель. Так несвойственно живодеру и садисту. Ли чувствует на себе приятную тяжесть тела старшего, его жадный взгляд и тяжелеющее дыхание. Он притягивает Хвана к себе, вовлекая в новый поцелуй, потому что Джин целуется так пьяняще и приятно, что вызывает одержимость. Блондин решает побыть немного снисходительным, пока что позволяя младшему делать что тому захочется. Тем временем, руки Ли уже тянутся к пуговицам шелковой рубашки Хвана. Наблюдая за этим, Хёнджин не может не улыбнуться. Ему нравится смотреть как его мальчик отдается ему. Как пустота и сопротивление в глазах, сменяется желанием и искрой. Одна за другой пуговица на рубашке старшего расстегиваются, обнажая подтянутую грудь. За ними следуют остальные, но в более быстром темпе, но Ли уже не расстегивает их, а безжалостно срывает, жаждая увидеть всего Хёнджина. Пепельноволосый тоже не сидит без дела и покрывает белоснежную кожу на шее Ликса багровыми отметинами, местами прокусывая кожу до крови, а потом слизывает ее, наслаждаясь вкусом. Феликс уже тихо стонет от боли, не самые приятные ощущения, но ему нравится все это. Австралийцу нравится абсолютно все что делает старший. Ли чувствует как сходит с ума.... Рубашка старшего покидает игру, оставляя Феликса один на один с полуобнаженным Хёнджином. Ликс засматривается на в меру накачанное, стройное тело, любовно проводит кончиками пальцев от острых ключиц до кромки брюк. Хвана забавляет зачарованность юноши под ним, чем он и пользуется, срывая с того футболку. Феликс краснеет, но не стесняется себя. А Джин улыбается и нежно целует красные щёки, медленно спускается сначала на губы, потом на подбородок, на шею, поцелуями извиняясь за ранее причиненную боль. Хван знал, что боли, причиненной им Феликсу будет ещё много, знал на что обрекает его. Она будет сильной, нефизической и душераздирающей, и чувствовать ее будет не только младший. Феликс был единственным, чью боль Хёнджин не мог вынести. Рыжеволосый тает от нежности старшего, запуская руки в густую шевелюру. Руки Хвана позволяют себе слишком много и тянутся снять оставшуюся одежду с парня. Обнаженный Феликс словно произведение искусства. Бархат белой кожи контрастирует с черными простынями. Так вызывающе и так таинственно. Но Ликс начинает сомневаться в правильности их действий. Что если все происходящее — одна большая ошибка и еще не поздно все остановить? В голове даже промелькнула мысль о том, останется ли он в живых после всего. Парень закусывает губу, упирается руками в грудь Хвана и тихо произносит: — Хёнджин, стой. Хван отрывается от тела младшего и смотрит ему в глаза. В глазах Джина можно увидеть удивление и возмущение. — Что-то не так? — спросил он, стараясь не показывать своего недовольства. — Это как-то неправильно..... Хёнджин ухмыляется, видя страх рыжего. На дне плещется неуверенность и страх, но Хван не позволит Ли поддаться. Младший боится этих перемен. Вся его жизнь была пропитана правосудием и праведностью, а сейчас он делает шаг в пропасть и не знает кому делает хуже и что будет дальше? Он сейчас пускает прахом все ради Хёнджина, но что получит взамен? Стоит ли он всего, что копилось кровью и потом столько лет? Снова этот бесконечный поток мыслей расшатывает сознание. Он так запутался. Феликс чувствует как начинает поддаваться панике и старший это видит. — Посмотри на меня. — басит Хёнджин. Взгляд такой взволнованный и мятежный, леденящий неуверенностью и боязнью, что искореняет ехидство в глазах блондина. Он нежно улыбается и прикрывает глаза, припадая лбом ко лбу парня, поглаживает щеку. — Не волнуйся, малыш, все будет хорошо. Правила нужны чтобы их нарушать и мы уже нарушили их. Оба. Пути назад нет. Отпусти. И Феликс отпускает. Слова Хёнджина кажутся ему слишком близкими к правде. Плевать правильно ли это, неправильно. Надоело метаться, всё-равно они оба уже преступники. Хван — серийный убийца, а Ликс — покрывающий его пособник. Если это вскроется, Ли арестуют, поэтому остается два пути: насладиться ночью со столь сладким и горячим Хёнджином, может даже потом сбежать с ним куда-нибудь подальше, либо же уйти и поставить все на старые рельсы — блюсти закон и быть дератизатором преступного мира. Но кажется рядом с Хваном это все потеряло всякий смысл. Хван обрывает все сомнения чувственным поцелуем, осточертело видеть эти терзания. Пора брать ситуацию и разум Феликса под свой контроль. Не разрывая контакта горячих языков, он снимает свой ремень и туго привязывает юношеские кисти к спинке кровати. Рыжий недовольно мычит, когда чувствует как Джин встает и разрывает сладкий поцелуй и с легким удивлением смотрит, как тот идет к тумбочке, стоящей около кровати, где лежит тюбик со смазкой. Откуда он узнал что она там есть? Игривая ухмылка озаряет лицо старшего и он внимательно смотрит на Ли. — Малыш любит пошалить вечерами после работы. Феликс, будто виновато, поджимает губы и следит за действиями блондина. Отрицать бессмысленно, но и раскрывать, что стыдливо дрочил на Хёнджина ночами, тоже не хочется. Ликс ёрзает напряженными бедрами, пытаясь подползти поближе к Джину. Внизу живота тяжелеет и он изнывает в желании и неудовлетворенности, хочет чтобы парень прикоснулся к нему наконец, но осознает, что двигаться почти не может из-за, сковывающего движения, ремня, что так больно сдавливает их. Останутся следы, но сейчас это никого не волнует, в частности и самого Феликса. Хёнджин и сам уже еле сдерживается, ведь представлял себе этот момент много раз. И вот наконец, распаленный и желанный мальчишка хнычет и вызывающе раздвигает колени перед ним. Дорогие, черные джинсы Хвана, летят на пол рядом с кроватью. Старший пристраивается между ног рыжего и выдавливает себе на пальцы немного прозрачной смазки. Феликс уже стонет лишь от этой картины, нетерпеливо ожидая, когда эти пальцы окажутся в нем. А Хёнджин не торопится потакать младшему. Он медленно размазывает смазку меж пальцев, наслаждаясь разочарованным поскуливанием Ли. Младший знает, что не имеет власти сейчас, поэтому молча ждет. Джин наклоняется к лицу Ликса оставляя нежный поцелуй на виске, а после приближается к уху и шепчет нежно: — Потерпи, сладкий. Хван ласково целует ушко и размазывает уже теплую смазку по входу. Феликс томно дышит, ёрзает и не выдержав хныкает: — Хёнджин, пожалуйста..... Ли не успевает договорить, так как тот довольно резко и болезненно вогнал пальцы. Хочется слезть с них, убежать от дурацкого дискомфорта и боли. Хван мало того, что ввел сразу два, так ещё и сразу же начал ими двигать, раздвигая тугие стеночки. На глазах рыжеволосого скапливаются слезы, а губа крепко стиснута меж зубов. Слишком больно, но одновременно и хорошо. Да, именно хорошо от боли, которую доставляет старший. Плевать, что потом будут синяки, кровоподтёки, а возможно даже шрамы. Плевать что сейчас безумно больно, ведь потом будет нереально кайфово. И даже эта боль, она не осознаётся рыжим в полной степени. Ему не важно, что сейчас блондин терзает его шею, ключицы и плечи как тому угодно, не оставляя живых мест. Главное, что все происходящее — воля Хёнджина. Несмотря на все представления Ли о долгой боли, она быстро закончилась, сменяясь тем самым, что нельзя описать словами. Это приятное чувство заполненности, заставляющее тело дрожать от удовольствия и пронзающих разрядов тока. Он тихо стонет и прогибает спину. Голова забита глупыми пошлыми мыслями, которые впервые хочется не отогнать, а осуществить. Хван чувствует Ли, как и его страсть и желания. Пальцы покидают тело в сопровождении стона разочарования. Тело уже горит, не в силах терпеть пустоты, поэтому Феликс чуть ли не умоляет блондина своим тихим скулежом и жалостливым взглядом. А Хёнджин этого и ждёт. Он хочет чтобы его просили, даже умоляли избавить от мучений, заставив испытывать незабываемое наслаждение. — Джинни~ — томно выдыхает Ли, — давай уже.....мхм.... Это «Джинни» из уст рыжеволосого не сравнимо ни с чем другим. Это новая музыка для Хван Хёнджина, которая должна заканчиваться не просто нежным произношением его имени, а выкриками и мольбами ускорится, стать более жёстким и грубым, чтобы летали звёздочки перед глазами и скакал пульс. Слушая просьбу младшего, пепельноволосый приподнимает его за бедра, устраиваясь ближе к распаленной промежности. Феликс откидывает голову назад, сжимая связанные руки в кулаках. Он уже готов, но старший не упускает возможности поиздеваться, водит членом по кольцу мышц, но не входит. Внизу живота уже давно неприятно тянет и Ликс начинает опять ёрзать, в надежде, что это хоть как-то поможет. — Джин...— разочарованно стонет Феликс. Хёнджину нравится чувствовать власть над младшим, видеть как тот извивается под ним как последняя шлюха, моля взять его как можно скорее. Вдоволь наигравшись Хван входит в Ликса на всю длину, резко и жёстко. Рыжий издает протяжный гортанный стон, выгибаясь в спине и пытаясь вытащить натертые кисти из осточертевшего ремня. Старший замечает синяки на коже и дрожащие затекшие мышцы и отвязывает запястья, отбрасывая ремень на пол. Австралиец чувствует свободу и не упуская момента обвивает одной рукой шею, а второй зарывается в светлые волосы любовника. Парень подаётся бедрами вперёд намекая, что можно двигаться дальше. Хёнджину два раза намекать не нужно и он начинает двигаться, с каждым толчком ускоряясь все быстрее и глубже. Он безжалостно вдалбливал рыжего в кровать, которая отзывалась тихими скрипами. Феликс стонет громко и пошло, сильно сжимая в руках волосы на затылке Хвана, особенно когда тот попадает по комочку нервов. Хван тоже не сдерживается и низко стонет прямо в покрасневшее ухо юноши, иногда прерываясь чтоб закусить чужую губу или оставить засос на нежной шее. Голова шла кругом, а происходящее отбивалось в памяти яркими вспышками. Огни за окном, глаза Хёнджина, боль от укусов и пики оргазма, стертые колени и локти, капли пота, непонятно откуда взявшаяся кровь и исцарапанная спина. Эта пошлая идиллия продолжалась непонятно сколько времени, но Феликс давно потерял счет времени, иногда отрубаясь. С очередным глубоким толчком, Феликс чувствует как его накрывает оргазм и он пачкает свой живот семенем, а за ним и Хёнджин изливается внутрь, толкнувшись до упора. Ли чувствует теплую жидкость внутри себя и сладко прикрывает глаза от удовольствия. Он никогда не забудет этот вечер, ведь эта ночь принадлежала только им двоим. Таким разным, но таким подходящим друг другу, на черных простынях и с поцелуями вкуса дорогого виски. Обессиленный Хёнджин валится рядом с Ли, нежно обнимая за талию и прижимаясь как можно сильней к пылающему телу. Феликс лежит неподвижно, он просто не может пошевелиться, ему нравится просто лежать рядом с Хваном и чувствовать руку на своей талии. — Давай сбежим куда-нибудь? — прерывает Феликс долгую тишину, в которой было слышно лишь тяжелое дыхание и биение юношеских сердец. — Обязательно, куда только пожелаешь, — с закрытыми глазами произносит блондин, — но сначала мне нужно будет кое-что закончить завтра и все.....потом я весь в твоём распоряжении. — Хван целует Ликса во взмокший лоб. — О чем ты? — взволнованно спросил Ли. — Не переживай, просто нужно сделать последнее в моей жизни убийство, — но увидев все еще непонимающий взгляд добавил, — нужно избавиться от ублюдка, который посмел слить меня копам... — Хёнджин, не надо, — младший сел на кровати и укоризненно посмотрел на Хвана — Со мной ничего не случиться... — Это ловушка, неужели ты не понимаешь? Я сам не раз заключал сделки с преступниками! Это слишком беспечно! Как вообще такой как ты, мог думать о таком?! — Феликс сам не заметил как повысил тон. Идея была глупой и необоснованно рискованной, Хёнджин не понимал, на что идет. Молодому якудзе было важно сохранять авторитет и держать подданных в страхе, но Ли знал, что тот лезет в лисью нору и закончится все может не так как он планировал. В попытке снова вразумить старшего парень сказал уже тише: — Не ходи, прошу тебя, — на что Хёнджин нежно улыбнулся и потянул рыжего за руку к себе на грудь, — останься со мной... — Хорошо, останусь… — сдался он, поглаживая австралийца по его влажным волосам. Через недолгое время Феликс задремал, услышав желаемый отказ от глупой затеи, а вот у Хёнджина сон совсем отбило. Он накрыл их покрывалом чуть выше пояса и ласково гладил бархатную спину любовника кончиками пальцев. Ты слишком вымотался и проспишь как минимум до обеда.....за это время я успею сделать все что нужно. Ты даже не заметишь, что я уходил…

***

Феликс проснулся от трезвонящего на всю квартиру телефона. В полудрёме и попытке ухватиться за сладкие остатки сна он накрыл ухо рукой, но резко пришел в себя когда осознал отсутствие теплого тела рядом. Приподнявшись на кровати, Ли начал оглядываться вокруг. Вещей Хёнджина не было, а его собственные были аккуратно сложены и положены на кресле у окна. — Чертов Хван Хёнджин! — крикнул австралиец, не смотря на осипшее горло. Ответа не было, лишь тишина наводящее на Феликса панику. — Может он просто встал раньше и не хотел меня будить? — подумал рыжий и быстро поднялся с постели. — Хёнджин? — ещё раз крикнул Ликс, выходя из комнаты. Вновь тишина, как будто никакого Хёнджина никогда здесь и не было. — Да твою ж мать! — рыкнул Феликс и яростно ударил ладонями по кухонному столу. Мелодия звонка снова зазвучала, выводя из себя. Нервно схватив телефон он ответил на звонок, даже не смотря кто звонит. Он готов убить того кто нарушает его покой, кто бы то не был. — Да? — Я тебе звонил уже раз двести, какого чёрта ты не берешь трубку? — знакомый голос начальника осаждает пыл. — Минхо...извини, я спал… — оправдывался Феликс, потерев лицо, —  что случилось? — Мы почти взяли его! Он окружен! — Кого? — Феликс напрягся неосознанно, прикусывал губу и зажмуривая глаза, молясь, что речь идёт не о Хване. — Хван Хёнджина! Он наконец-то попался, сам пришел, благодаря твоей схеме! — Что? — сердце Ли забилось в бешенном темпе, а глаза забегали по комнате от ужаса услышанного. Минхо говорил что-то еще, но слова отдавались лишь гулом в голове, он ведь предупреждал его, умолял не идти. Мысли со скоростью света сменялись картинками в воображении. Как ему сбежать и как Феликс может ему помочь? Что сказать Минхо и что вообще будет с Хваном? Кто-нибудь другой может и профукал бы преступника.....но не Ли Минхо. —  Так, не берите его без меня, я сейчас приеду! Скинь мне адрес! — Хочешь сам его повязать? Ну хорошо...сейчас скину, у тебя десять минут. Минхо отключился и в следующую же секунду на телефон пришло сообщение с пунктом назначения. — Как раз недалеко! — пробежав глазами по тексту, заключил детектив. Феликс судорожно стал натягивать одежду. К сожалению быстро не очень-то получалось, но все же он надел ее и схватив телефон выбежал из квартиры. Ликс вышел из подъезда и понял, что машина осталась мирно стоять около участка. — Черт! — топнув ногой крикнул Феликс. Но к счастью парня только что подъехало такси, выгружая, лениво вылезавших из него, пассажиров. Не дожидаясь пока они выйдут, австралиец сел в машину и назвал адрес, приговаривая, чтобы тот ехал как можно быстрее. Но водитель попался не самый удачный и начал возмущаться и отказываться ехать, из-за того, что у него сейчас другой заказ. Феликс яростно ткнул ему в нос полицейским значком и угрожая, что если не поедет сейчас же, то проведет пару дней в камере, а потом лишится водительских прав. Мужик заткнулся и молча поехал как тому велел рыжий. Проехав пару кварталов, таксист остановился около недостроенного, заброшенного, 10-и этажного здания, окружённого штабелями полицейских машин. — Где он? — спросил рыжеволосый, подбегая к Минхо. — В этом здании, похоже что раненный. Не выходит, сидит где-то на верхнем этаже… — Спасибо. — быстро поблагодарил Ликс и, бросив куртку на капот, направился ко входу. — Стой, дурак что-ли? — сказал уже Хан, схватив Ли за руку, — он вооружен и не думаю что он не воспользуется этим. Пристрелит же… — Меня не пристрелит. — уверенно и с ноткой раздражённости буркнул Ликс и резко дёрнул рукой, освобождая ее из некрепкий хватки Сона. Джисон удивлённо посмотрел вслед уходящему Феликсу, а затем перевод взгляд на такого же, ничего не понимающего Минхо. — Что встали? За ним. — скомандовал Ли придя в себя, — не нравится мне поведение Феликса..... — тихо добавил он, но никто этого не услышал. Феликс бежал по пыльной лестнице вверх наверное уже около пяти этажей, зажав в руках пистолет, сам не зная зачем. Стрелять в Хвана он точно не собирался, скорее рабочая привычка. Лифта в этой развалюхе конечно не было, поэтому пришлось нестись пешком. Сердце бешено колотиться, норовя вырваться из груди, но не от бега. Ему страшно за Хёнджина и голову не покидают ужасные мысли. Он в западне.....он ранен......что если я не успею? Что если потеряю его? Паника. Все что сейчас чувствовал Ли. Ему хотелось сброситься с того же пятого этажа от неведения. Он не может перенести того что не знает что сейчас с Хваном и сможет ли он помочь ему. Хочется плакать, кричать, рвать на себе волосы, только бы с Хёнджином все было хорошо. 7 этаж. Феликс пытается перевести дыхание, но при этом не останавливается, бегает из комнаты в комнату пытаясь найти Хвана. Все тело трясется, от страха и адреналина в крови.

Хёнджина нет.....нигде нет.....

Остаётся только последняя комната. Феликс заходит в нее и замирает. В уголках глаз скапливаются слезы, руки начинают трястись ещё сильнее, а низкий голос дрожит и становится несвойственно высоким.  — Джинни..... В самом конце комнаты, опираясь спиной о старую облезлую стену, на полу сидит Хёнджин. Рука лежит на боку, крепко зажимает пулевое ранение. Красивое лицо от виска до горловины рубашки залито кровью, а на губах как обычно улыбка, но не такая широкая и дикая, а тоской и извинениями. Взгляд, такой уставший и безжизненный, наполненный виною, направлен прямо на Ликса, говоря: «прости» Феликс словно привидение, подплывает к старшему и падает на колени, рядом с почти покинувшему жизнь телом. Парень в шоке и не верит своим глазам: такой безукоризненный и невозмутимый Хван Хёнджин сейчас лежит обессиленный и пораженный. — Ликси… — нежно говорит Хёнджин хриплым голосом, вперемешку с таким же хриплым и тяжёлым дыханием, — прости… — Как это произошло? Как тебя ранили?! — обеспокоенно спрашивал Ликс. — Тот гад.........я убил его, но он задел меня......посмел сдать меня копам, ещё и работал на них.....ублюдок...... — усмехнулся Хван, после сильно кашляя брызгами густой крови. — Хёнджин, черт возьми, я же тебя предупреждал! — крикнул Феликс. Он ведь молил его не делать этого, знал чем это закончится, но Хвану обязательно надо было пойти на поводу своего самомнения. — Нужно уходить, поднимайся! — Уже поздно, оставь меня и уходи! — Нет, Хван, сейчас ты сделаешь то, что я тебе скажу! Ты уже сделал как считал нужным и вот чем это закончилось! — пытался говорить угрожающе рыжий, но слезы предательски катились по щекам. — Ликс~и нет, послушай......беги из этой страны, можешь в Китай, мои люди встретят тебя там и помогут..... — Пусть сгорит этот чёртов Китай, если тебя там не будет! — почти крича говорил Феликс. Хёнджин слабо улыбнулся и сквозь боль приподнялся к Феликсу, касаясь его мягких губ своими. Ли прикрыл глаза, отвечая на поцелуй. Кровь, разбавленная слезами, создавала сильный привкус металла, а холодные дрожащие губы заставляли целовать их сильнее, цепляясь за слабеющий дух. Слезы текли по мокрой шее, иногда срываясь на окровавленное тело парня, что Ли так трепетно держал в своих руках. — Не смей… — тихо говорит австралиец, прижимаясь лбом ко лбу Хвана. Хёнджин смеётся. Такой тихо и хрипло, но кажется так по-родному. Так неповторимо и в последний раз. Из коридора набатом слышатся шаги. Громкие, не предвещающие ничего хорошего. Но Феликсу уже все-равно. Хёнджин лежит у него на руке и Ли не желает его отпускать. Рыжий понимает, что им не позволят быть вместе, также как не позволят Хвану жить. Поэтому в последний момент ему плевать на все, лишь бы Хван был рядом..... В комнату ворвалась толпа полицейских, остановившись в ступоре от увиденной картины. Растолкав толпу, в помещение вошёл Минхо с Джисоном, что-то говоря ему. Но он резко замолчал, видя как Феликс держит Хёнджина в объятиях. Глаза не верят в увиденное. — Феликс? — спрашивает Хан, потому что Минхо не может выйти из состояния ступора. Рыжий медленно поднял заплаканные глаза, не отрывая щеки от, покрытого холодным потом, лба. Он зол и разбит. Прижимает к себе блондина, защищая словно дикое животное. — Отойди от него. — продолжает Джисон медленно подходя, но леденящий взгляд и отрицательные покачивания головой, заставляют его замереть. — Минхо? — спрашивает Джисон, — что делать? — Вз....взять Хван Хёнджина..... — сказал следователь, не выходя из состояния прострации. К Ликсу подошли трое полицейских, включая Хана и схватив его, в попытке расцепить крепкую хватку. — Нет! Отпустите меня! — кричал Феликс, брыкаясь и стараясь выбраться. Ему одному не справится с тремя, но все не может кончиться вот так. Потеряв контроль над собой, детектив направил дуло пистолета на одного из коллег. Первое предупреждение Он будет защищать его до последнего. Джисон делает шаг навстречу и Ли снимает оружие с предохранителя и переводит дуло на него. Второе предупреждение Один из троих решил застать более опытного Феликса врасплох, но зря. Последнее предупреждение Этот же полицейский лежит на полу с простреленным бедром. Он уже всем доказал, что не намерен сдаваться, но по иронии судьбы пуль в магазине больше не осталось.... Когда он понял, что все это тщетно, то перестал сопротивляться и лишь обреченно смотрел в пустоту. Последние, что он помнит это пересекшийся взгляд до того как их разняли и слова, которые навсегда завербуются в памяти: — Я люблю тебя, мой чокнутый мальчик! Глаза парня закрылись, дыхание остановилось, озарив комнату последним хриплым вздохом, а голова упала. Хёнджин умер.....

***

Феликс сидит в небольшой комнате с серыми стенами и тусклым светом. Его руки прикованы к столу наручниками, так как бился в истерике и вырывался. Он был абсолютно один, хотя пару минут назад его допрашивали агенты ФБР вместе с Минхо, правда Ли не сказал ни слова. Он просто слушал и печально смотрел на Феликса, который неохотно отвечал на вопросы. В голове рыжего вертится лишь одна фраза, что не давала ему покоя и заставляла желать себе и всем в этом мире смерти: Я люблю тебя, мой чокнутый мальчик! Металлическая дверь в эту самую комнату открылась, и в помещение зашёл Минхо. Сев на стол, он глубоко вздохнул и начал говорить: — Феликс.....как же так? Но Ликс молчал. Он не хотел говорить ни с кем и не о чем. Он даже не уверен, что вообще сможет. Он окончательно потерял голову после смерти Хёнджина. Даже на вопросы агентов отвечал неохотно, односложно или вовсе кивая. — Ты же был первый кто его ненавидел, как так все резко поменялось? Не говори мне, что влюбился в него! Феликс медленно поднял голову смотря в глаза Ли. Он не пытался укорить младшего или надавить на него. У него на лице читалась толика жалости и непонимание. — Прости. Я не смогу тебе помочь, на Хёнджина охотились не только мы, но и секретные правительственные службы..... Теперь уже вздохнул Феликс, устало прикрыв заплаканные глаза. Он понимал к чему клонит следователь.  — Прости, прости что не смог тебе помочь… Дверь вновь открывается и в комнату заходят трое мужчин в черных костюмах. Один из них подошёл к столу и отстегнул наручники от стола, грубо поднимая Феликса со стула. Это конец — пронеслось в голове Феликса и он решил даже не сопротивляется, всё-равно бессмысленно.  И в голове эхом пронеслась фраза, которая решила всю его судьбу. Хотя судьба покинула его ещё тогда, когда позволила Хвану вторгнуться в свою жизнь. Но он не жалеет ни о чем. Ему не нужна эта чертова судьба, которая никогда ничего полезного не преподносила. Лишь встреча с Хёнджином, единственная хорошая вещь, случившаяся в жизни Ли. Но отсутствие старшего в жизни Феликса лишает жизнь всякого смысла. Их встреча была маленькой сказкой, в которой не будет хэппи энда. — Ли Феликс, вы обвиняетесь в содействии преступным силам, сокрытии преступника и нападении на полицейского при исполнении. Вы имеете право хранить молчание, все что вы скажете, будет использовано против вас в суде....... ..... ... .