Beez in the trouble

Оуэн Шоу- один из самых опасных преступников на планете, бывший спецназовец, бывший жених, и бывший молодой специалист в области сверхсовременных технологий и оружия. Столько времени прошло, а он всё так же как мальчишка, с трепетом вспоминает былые времена, когда они с Никой гуляли по паркам, целовались на крышах небоскребов, гоняли за городом на её тачке и ходили в походы в горы. Она была для него всем. Он дышал только её воздухом, как будто своего у него не было. И он стал задыхаться, когда она ушла, всё изменилось. Больше не было того весёлого и остроумного юнца, он вырос во взрослого и жестокого мужчину. Превратился в монстра, которым себя считала Вероника, его Вероника. Кто из них теперь хуже? Он пролил море крови. Ради мести? Нет, чтобы понять, кто из них на самом деле ужасен, и что она сделала с ним? Это было внушение? Нет. Игра? Нет. Это была и есть любовь. Болезненная, но настоящая, бесконечная, но сжигающая дотла изнутри. Внутри него черная дыра, которая пропитана запахом крови и страданий. Оуэн смотрел на кольцо в его пальцах. Маленькое, такое хрупкое кольцо, которое висело на его шее всегда. Он поклялся себе, что найдет Самойлову и тогда оденет ей его на палец, вернёт былые времена. Всё станет на свои места. Маленький бриллиант сверкал своей чистотой и невинностью. Ника не любила этот камень, ей импонировали рубины и изумруды. Она всегда говорила, что прозрачность этого камня явно не вписывается в её портрет. Но этот камень любил сам Шоу. Для него эта девушка, его возлюбленная, была лучше любого ангела, и прекрасней любого цветка. Он был готов оберегать её всю свою смертную, а может, и нет, жизнь. Тогда он так хотел найти способ, чтобы помочь ей. Вернуть Веронику к жизни и подарить ей счастье материнства, но лишь спустя годы он понял, что это не то, к чему им стоило стремиться. Он осознал свои ошибки и вынес для себя уроки, как считал сам спецназовец. Металлическая дверь с грохотом открылась и в гараж заброшенной фабрики кто-то вошел. Оуэн бесшумно выдохнул и ловким движением руки спрятал кольцо под рубашку. В помещении послышался лёгкий стук каблуков. Чьи-то кожаные перчатки упали на стол, возле руки мужчины. Преступник лениво перевёл взгляд на них, и с трудом сглотнул подступивший к горлу ком. Эти потёртые перчатки, когда-то он сам купил на улицах Токио для своей возлюбленной. До боли знакомый голос пробрал до дрожи: - Всё кончено, Шоу. Хватит этих игр, ты хотел меня видеть и вот я тут. Отпусти Летти и покончим с этим, - слова были пропитаны холодом и металлом. Они не виделись долгих семь лет и не такие эмоции он ожидал почувствовать от неё. Безразличие. Игра ли это? Не уже ли она никогда его не любила? Оуэн глубоко вдохнул, расправив плечи. Но поворачиваться лицом к Самойловой мужчина не спешил. -Говорят, вампиры любят вечность, а любишь ли ты?- не давая девушке и шанса на ответ, парень обернулся, кривясь в надменной усмешке: - и как тебе его губы на вкус? Такие же мягкие как мои или всё таки хуже? Сколько злобы и ненависти в этих словах, ярость накрывала британца с головой, именно этого она и ждала от него, после случившегося. Конечно, Самойлова заметила любимого ею когда-то мужчину на крыше соседнего здания с тем, из которого её спас Хоббс. Она знала, что он видит, она хотела, чтоб он видел. Вампир намеренно пробуждала в нём злость и раздражение по отношению к себе. Так она надеялась его образумить, но русская слишком хорошо знала Оуэна. Это слишком просто, он не такой глупец, что сразу поведётся на ревность, но всё таки, это пошло бы ей на пользу в сложившейся ситуации с бывшим женихом. Самойлова ничего не ответила, лишь хмыкнув, наклонила голову на бок. Оуэн не выдержит, его всё равно разорвёт на части и он выскажет ей всё, что накипело за годы её отсутствия. Так думала она, но не он. Парень сильно изменился, научился держать себя в руках, контролировать свои порывы эмоций. И на конец, правильно и жестко ставить людей на место. Взгляд его был спокоен и сдержан, а тело как каменное, ни одна мышца на лице не дрогнула при виде возлюбленной. Для спецназовца это стоило нечеловеческих усилий. Ведь внутри него кричал и бился тот молодой боец, юный и робкий любовник, что с такой нежностью вспоминал по ночам их дни, проведённые вместе. -Скажи мне, Вероника, смогла бы ты убить, спасая чью-то жизнь?, -девушка сглотнула, а такой важный для неё человек тем временем наступал на неё, сцепив пальцы рук за своей спиной. -Скажи, смогла бы ты убить, доказывая свою правоту?- русская открыла рот, чтобы попытаться ответить, но преступник яростно перебил её:- Круши, круши, сжигай, пусть всё горит. Этот ураган уносит нас под землю, Вероника. Его лицо так близко, взгляд пронизывает словно льдина, словно игла в самое сердце и он не остановится на этом. Вкрадчивые шаги, движения хищника. Вампир уже сейчас поняла, что этот не тот Оуэн Шоу, которого она знала. Это сильный и властный мужчина, террорист, преступник и убийца. И кто всему виной? Девушка в ужасе осознавала, что не будь её в его жизни, он не стал таким. Она и есть причина этого затмения в его разуме, это всё сама Вероника натворила. Но отступать было некуда, русская изо всех сил держалась, глядя ему в глаза. -Не важно, сколько раз ты говорила мне, что хочешь уйти. Не важно, сколько вдохов ты сделала, ты по-прежнему не могла дышать. Не важно, сколько ночей ты лежала без сна, слушая звуки отравленного дождя. Где ты теперь? - каждое слово такого близкого для неё человека било больнее плетей и палок. На выдохе он лишь прохрипел: -Где ты теперь? Собраться с силами Вероники было невыносимо сложно, и безмерно тяжело сейчас смотреть в глаза, когда всё ещё чувствуешь тепло других рук. Глубоко вдохнув, она решилась ответить, ответить правду: - Не важно, сколько раз я умру, я никогда не забуду. Не важно, сколькими жизнями я живу, я никогда не пожалею об этом. В этом сердце есть огонь и мятеж, готовый разорваться на пламенные сгустки, - она приложила его ладонь к своей груди. В теле мужчины вспыхнул фейерверк эмоций, по позвоночнику прошел ток, и в голове зашумела кровь. Это первое её прикосновение к нему за последние семь лет, это первое прикосновение его к ней за последние семь лет. Она смотрела прямо в душу, она всё знала и без лишних слов. А он молчал, чувствуя на ней чьи-то чужие руки, не его. С горькой усмешкой, Самойлова опустила голову вниз и тихо прошептала:- Где теперь твой Бог? Вспышка ослепляющей ярости. Вероника всегда так говорила, она не верила в Бога, в отличии от Оуэна. Он молился, чтобы Бог подарил ему мгновение прикосновения к её рукам, чтоб Бог дал второй шанс, что б Бог помог ему найти любимую и самую желанную для него девушку. И он нашел, но не так он хотел с ней встретиться. Не здесь, не сейчас, ни при сложившихся обстоятельствах, ни при Хоббсе и Торетто, разборках и семейных драмах. Не так! Доли секунды и вот она затылком с болью почувствовала бетонную стену помещения, а он с силой сжимал её горло. В глазах потемнело от злости и обиды. Она всё видит, видит его сейчас насквозь. Он действительно не смог рядом с ней удержать в себе этот ураган. Оуэн сорвался на крик отчаяния: -Ты на самом деле хочешь? Ты на самом деле хочешь меня? Тебе на самом деле нужен я живым или мертвым, чтобы пытать меня за мои грехи?- он всё так же до хруста сжимал её шею, а она смотрела спокойно ему в глаза. В ней не было эмоций, ни грамма, она их отключила, а иначе, она бы уже умерла от передоза ими, просто не выдержала бы. - Знаешь, мне нужно уйти, я не могу остаться, -сделав паузу и еще задумавшись о том, что сказала, Самойлова откинула все сомнения, твердо и уверенно прохрипела: -Я знаю, что мне надо уходить, я не могу остаться. Британец резко отпустил девушку и порывисто отошёл от неё. Упершись об стол костяшками пальцев, он постарался перевести дух. Русская медленно обошла стол с другой стороны и стала напротив, вперив свой взгляд в Оуэна. Брюнет с трудом поднял голову, устремив свои глаза на неё. Он искал в ней ту Ники, которую любит и ждёт, которую он так хотел прижать к своей груди. Склонив слегка голову набок, Оуэн сузил глаза, она не права, всё не так. Она считает, что зря пришла. Нет, это не так! Он был намерен доказать ей их любовь, боец был уверен во взаимности своих чувств к этой безумной, но такой мудрой девушке. - Ты говоришь, что ошибаешься. Ошибаешься, я прав. Я убегаю от света, бегу в ночь изо дня, - мужчина уже спокойным шагом огибал стол, сокращая расстояние между ними: - Тихое безмолвие определяет наше горе, и мятеж в душе всё не отпускает меня. Брюнет обхватил подбородок возлюбленной своими пальцами, заставляя тем самым, смотреть прямо в глаза: - Не важно, как мы стараемся, в этом слишком много истории, слишком много фальшивых нот в нашей симфонии, - Оуэн вздохнул, будто попытался скинуть ту тяжесть с груди, что наступила семь лет назад и не отпускала его всё это время: - Так пусть это чувство дышит, пусть летит, пусть продолжается… Совсем близко. Совсем близко губы Оуэна Шоу с губами Вероники Самойловой. Лишь одно легкое дыхание разделяет их. В его голосе снова металл: - Пусть оно упадёт, пусть разобьётся и медленно сгорит. И тогда ты будешь взывать к Богу. Одним движением руки спецназовец сорвал цепочку с кольцом с шеи и бросил её на стол перед глазами девушки. Развернувшись, мужчина быстрым шагом покинул помещение. Он знал, что она не уйдёт, он знал, что она останется.