Only you

      Сынмин очень благодарен Хёнджину. На это есть много причин, но самая главная — это то, что Хван вернул того самого жизнерадостного Сынмина. Они встретились три года назад, и тогда жизнь изменилась кардинально. Хёнджин вытащил Кима из бесконечной пучины боли. Может, это звучит совсем ужасно. Но да, Мин резал руки из-за парня, который ему изменил. Сколько бы Сынмин не вдалбливал себе в голову, что Чансон ему не нужен, глубоко в душе он спрашивал у себя:«А может это я был какой-то не такой?». На самом деле, это очень хреновое чувство. Винить себя в том, что тебе просто попался не тот человек. И Ким это понимал, но за первым порезом по слегка бледному запястью, последовал второй, и остановиться было невозможно.        Минхо — друг Сынмина, очень сильно волновался за младшего, но ничего не смог сделать. Абсолютно все попытки были бесполезны. И старший понял, что Ким должен сам вытащить себя, потому что сам вошел в этот круг бесконечных событий. И каждый день у Сынмина было чувство дежавю. Очень сильное.        Но как бы это банально не звучало и не было из разряда: «фильмы Голливуда». Ким встретил свое спасение в кафе, с подносом в руках, обворожительной улыбкой, с милой родинкой под глазом и с бейджиком, на котором красиво выведенными буквами было написано имя: «Хёнджин». Парень тогда впервые почувствовал, как руки задрожали, а в животе ожили бабочки, и запястья с красными полосами захотелось спрятать. Щеки загорелись, когда услышал чарующий голос со словами: «Что вы будете?». Младший тогда нервно оттягивал рукава толстовки в попытке спрятать порезы. И, клянусь, это был самый вкусный кофе в его жизни.       Сейчас же от порезов остались только шрамы, а на завтрак всегда есть вкусный кофе с замечательным запахом. Улыбка на лице появляется моментально, как только Сынмин почувствовал запах кофе с их маленькой кухни. На голове, как всегда бардак. Ким встал и пошлепал босыми ногами по паркету. Зайдя на кухню, он увидел Хёнджина, который стоял возле тумбочки и поливал сливками кофе. — Доброе утро, Хённи, — Сынмин подошел и обнял со спины.       Положив голову на широкое плечо, Ким вновь прикрыл глаза. Потому что тепло. Потому что удобно. Потому что спокойно. — Доброе, Малыш, — Хёнджин оторвался от своего занятия.       Хван взял ладонь Кима и поцеловал ее. Хёнджин заметил шрамы. Давайте будем честны, Хёнджину очень не нравились эти белые полоски на тонком запястье. Он очень злился, когда видел их. Но злился, конечно же, не на Минни, а на его бывшего. Как вообще можно было променять это чудо на кого-то другого? Это же просто ходячий одуванчик. Ким всегда, когда видел, как Хван пристально смотрит на шрамы, говорил:«Я уже в порядке, Джинни. Ведь ты рядом, значит, всё хорошо». А его улыбка в этот момент… Такая легкая и теплая. — Сегодня американо, — произнес Хван, чтобы отвлечь себя от плохих мыслей. — Люблю американо, — сонно потирая глаза, пробубнил Сынмин, всё ещё не отстраняясь от плеча. Хёнджин улыбнулся. Повернувшись в объятиях, Хван наконец увидел своего птенчика. Такой сонный с бардаком на голове, на щеке след от подушки, а глаза открываться не хотели. Сынмин почувствовал, что тепла больше нет и, словно маленький ребенок, начал искать его. Ким вновь обнял Хвана и лег ему на грудь. Хёнджин усмехнулся, ведь хотел поцеловать Мина, но тот видимо еще не проснулся. И тут он вспомнил, что хотел спросить. — Пойдем сегодня в торговый центр? — спросил Хёнджин. — Хорошо, — промычал Мин.

***

      Когда я писала, что всё кардинально изменилось, я имела ввиду не только то, что Сынмин перестал резаться. Но и то, что он начал носить яркие вещи, как четыре года назад. Вы наверное думаете: «Он что, резался год?». Если быть точнее, шесть месяцев. Так что, можно считать, пол года. Ведь по иронии дурацкой судьбы, его бывший бросил Кима в Рождество. — Минни, идем купим мне новые носки. Моя последняя пара потерялась, — Хёнджин потащил Сынмина в отдел с носками. — Твои носки вечно теряются дома. И каким-то волшебным образом, не находятся. Может, ты их втихаря отдаешь кому-то или выкидываешь? — фыркнул с улыбкой Мин, — а может, ты специально выкидываешь их, чтобы красть мои носки? — придумывая новые теории заговора, проговорил Ким. — Во первых, у нас тобой разный размер ноги, и твои носки будут мне малы. Во вторых, единственный, кто крадет вещи дома, так это ты. И это всегда мои футболки и толстовки. В третьих, какие лучше, черные или вот эти белые? — с огромным любопытством спросил Хван. — Черные, — незамедлительно ответил Ким, проиграв эту войну.

***

      Сынмин боялся своего бывшего. Точнее не его, а вспоминать ту боль, которую он принес. — Я тебя бросаю, — с отвратительной ухмылкой произнес парень, — я тебе уже как год изменяю. Как ты мог не заметить? Надо быть полнейшем дураком, чтобы верить, что эта любовь навеки.       Сынмин почувствовал, как слёзы начинают течь по щекам. Он сложил руки, и те начали крупно дрожать. — Как ты мог так поступить? — дрожащим голосом прошептал Ким. — Всё, мне не нужны эти сопли, — Чансон встал из-за стола.       Парень вышел на улицу. Там была зима. Холодный и белый снег лежал на каждой поверхности. Хлопьями снег неспешно падал с неба. Точно также, как сердце Сынмина, в котором поселился сковывающий холод, и разрывалось оно на тысячи маленьких кусочков.       Ким стоял, задумавшись, и ждал Хёнджина, который отошел в туалет. Вдруг он почувствовал, как его обнимают за плечи. Сынмин улыбнулся и уже было хотел спросить, почему Хёнджин вышел с другой стороны, но услышал до боли знакомый голос. — Привет, МинМин.       Улыбка спала с лица. Сердце начало быстро биться, а старые раны вновь раскрылись. Воспоминания нахлынули и затуманили разум. — Руки убери, — зашипел Сынмин и скинул ладони со своих плеч. — Давай поговорим, — серьезно произнес Чансон.

***

      Хёнджин шёл из туалета. Чертова очередь. Наверное Минни его заждался. Но как только Хван подошёл к месту, где он должен был стоять, Хёнджин увидел еще кого-то. В нем он узнал бывшего Кима. Было видно, как Сынмину не нравится разговор с ним. Как он завел руки за спину, что означает, что Ким нервничает или ему неприятно. Хван уже подошёл и услышал фразу, которая ему не понравилась: «Давай начнем всё с начала». — Минни, — позвал Хёнджин Сынмина, тот обернулся.       Хван подошел и взял за руку Кима. Чансон это заметил и усмехнулся. — А, ясно, — Чансон зачесал чёлку назад, — у тебя уже есть парень. И сколько же вы встречаетесь?       Сынмин хотел ответить, но Хёнджин опередил его. — Два года, — грубо бросил Хван. — Я не тебя спрашивал, — с презрением посмотрев на Хёнджина, сказал Чансон. — Чансон, хватит, — проговорил Ким, — я отказываюсь начинать всё сначала. Ты думал, я брошусь к тебе в объятия после этого предложения. Изменил мне и теперь прибежал назад, когда игрушка надоела?! — отвращение мелькало в глазах Сынмина. — Да, зря я подошёл. Сынмин, ты даже крупицы моего внимания не достоин. Ты многое теряешь и-       Парень не договорил, потому что Хёнджин заехал ему кулаком в скулу. Ему надоело слушать, как оскорбляют его малыша. — Не смей больше оскорблять Сынмина. Даже не смей подходить к нему. Я тебе этого не позволю, — Хёнджин обнял Сынмина, который был очень удивлен.

***

      Хёнджин и Сынмин лежали на диване в обнимку и смотрели фильм. Они не разговаривали о том моменте в торговом центре. — Джинни, — тихо позвал того Мин. Хёнджин промычал в ответ, но Сынмин ничего не сказал. — Что такое, кроха? — Хёнджин поставил фильм на паузу и посмотрел на Кима, — хочешь поговорить об этом? — оба знали о чём идёт речь. — Нет, — Сынмин покачал головой, — я хотел сказать спасибо. — Не нужно меня благодарить, мышонок, — Хёнджин улыбнулся, — принцы должны спасать принцесс. — Почему я всегда принцесса? — пробубнил Ким. — Потому что, — Хёнджин повалил Сынмина на спину, — ты маленький, нежный, мягкий и милый, — Хван забрался ладонями под футболку Мина, — ты одуванчик, который нужно защищать от ветра.       Хёнджин начал щекотать Сынмина. По комнате раздался звонкий смех. Хвану нравился такой смех. Хёнджину в принципе нравился смех Минни. — Всё, сдаюсь, — задыхаясь от смеха, произнес Ким.       Хёнджин взял руку Сынмина и поцеловал запястье. Там, где были шрамы. Ким быстро поменялся в лице. На нем было написано удивление. А Хёнджин наоборот стал серьезным. — Пожалуйста, Сынмин, — Хёнджин посмотрел на Кима, всё ещё не отводя запястья от своих губ, — скажи, что тебе больше не больно.       У Сынмина сердце стучать начало быстрее. Потому что, да, чёрт возьми, ему больше не больно. Сейчас то, что он чувствует, нельзя описать словами. Хотелось кричать на весь мир о своей любви, но беда в том, что Хёнджин и есть весь мир Сынмина. — Мне больше не больно. Потому что рядом ты.

«Если исчезнешь ты, исчезну я. Ведь мой мир зависит только от одного человека. Тебя.».