***
Город пахнет мокрым бетоном и кофе с собой. Давит тебя небоскребами и ослепляет огнями. Разрывает на мелкие кусочки чтобы сшить заново — сделать приспособленной. Сильнее. Лучше. Ярче. А ей-то что? Не впервой разбивать и сшивать себя по кусочкам. Каждое лицо — её. Каждая маска — прекрасна, каждое воплощение — путь. А суть все равно одна. Ее не спрячешь под слоем грима и за цветными линзами, не задавишь авторитетом чужого мнения, не заморишь голодом и не убьешь вместе с телом. Можно лишь отдать добровольно, но нет. Ни за что больше. Ее театр похож на Дом. Тут пахнет пылью и тайнами, кофе и корицей, женским и мужским парфюмом, натуральным хлопком, кошачьей шерстью, а еще — легким безумием. Аромат безумия она приносит сама. Заражает им всех: от актрис до гардеробщиц. А те дарят свое безумие зрителям. Зрители всегда недоумевают. Зовут их дикими. Некоторые бегут куда подальше и умоляют знакомых не посещать «этих психов». Иные возвращаются за добавкой. И таких с каждым разом все больше.***
Ведьма наблюдает и улыбается. Сколько же Дома в тех ее постановках! Впрочем, немудрено. Если Дом тебя впустил — то уже не отпустит. Дом — это печальный художник в инвалидной коляске. Дом — это рослый менеджер атлетического телосложения: белобрысый и дрессирующий бульдогов. Дом — это приличная домохозяйка, владелица автосервиса с двумя детьми. Дом — рыжий ангел, одевающийся как престарелая рок-звезда. Дом — это зеленоглазая ведьма, танцующая среди зеркал. Дом — это самая любимая учительница: хрупкая с виду, но до чего яркая! Дом — это владелица театра, способная разбить и собрать себя по кусочкам за пару часов представления. Дом в разнообразии глаз, касании рук. Дом в памятных татуировках и картинах маслом. Дом в каждом, кто осмелится войти. Мы Есть Дом.