рубин, янтарь, обсидиан

Шиён смотрит на этих двоих. Бора развалилась на её кровати рядом. Они смотрят дораму, которую старшая посоветовала, и, конечно, Бора использовала эту возможность – чтобы касаться, касаться, касаться Шиён. Минджи над ними. Издаёт попеременно громкие звуки, когда в дораме произносят забавную фразу. Она иногда свешивает свою руку, непонятно зачем, и шевелит пальцами. Наверное, чтобы выбесить Бору ещё сильнее. Шиён немного растеряна, если честно. Ей приятны ладони Боры на своих бёдрах; ей приятно тёплое дыхание Боры на своих щеках, когда та наклоняется или падает на плечо; ей приятен звонкий смех Боры и приятен весь её вид в принципе – растрёпанные багряные волосы с идеальным пробором, маленькие ладошки в просторном худи, стройные ноги, согнутые в коленях, соприкасающиеся с шиёновыми, маленькие открытые ступни, тоже касающиеся тела Шиён. Так же ей нравится режущий и детский тон минджинова голоса, её изящные ладони с длинными пальцами, к которым Шиён раз за разом возвращается взглядом; ей нравится, когда Минджи спускается со своей кровати, интересующе заглядывая к ним и, обязательно, проведя по голове Шиён своими аккуратными руками. Ей нравится, когда Бора отрывается от просмотра дорамы, сжимая сильнее ладонь на талии Шиён, и прослеживает путь чужой руки, проходящей по Шиён. Ей нравится, что Минджи, на испепеляющий и скрытный (как кажется Боре) взгляд, расплывается в коварной улыбке и уходит. Но Шиён всё равно растеряна. Шиён приятна Бора и нравится Минджи. Бора и Минджи влюблены в Шиён. Они, сидящие в компании остальной группы, и устроившиеся по обе от Шиён стороны, переговариваются совершенно спокойно. Бора с Минджи хорошо ладят. Бора с Минджи спят в одних отельных номерах. Бора с Минджи часто по пьяни целуются на людях. Целуются наедине – пьяными и трезвыми. Ещё они кладут на Шиён свои руки – маленькая ладошка одной старшей покоится на ягодицах, а длинные пальцы другой старшей обхватывают предплечье. Шиён, которая, вообще-то, никогда не задумывала нечто многоходовое (как делают в последнее время Минджи и Бора), она искренняя и до безумного мило-естественная, пусть и думает в себе многое. И она, ни о чём не подозревая, играется с минджиновой рукой, мнёт её пальцы, засматриваясь то в камеру, то на говорящего, пока вторая тёплая и мягкая ладошка с ягодиц опускается на бёдра, накрепко обхватывая. Шиён к такому привыкла. Даже не дергается: у Боры просто руки шаловливые, никак не угомонятся. Она, тоже привычно, пропускает свои пальцы между минджиновых и не обращает внимания на двух онни около себя, что всматриваются в глаза друг друга (рубиновая радужка против янтарного блеска) с противоборством, несколько дружеским, но и несколько враждебным. Шиён никак не замечает, что находится между перекрестных огней. До того момента, пока Бора, после дня в студии, когда остальные разбрелись по общежитию, не вжимает недоумевающую Шиён в дверь ванной. Наверное, Шиён стоило подумать, куда их вечный флирт с Борой привести может. Куда может привести то, что Шиён постоянно на провокации старшей поддаётся, позволяет себя трогать и, очень редко, целовать. Шиён не задумывалась. Ей приятна Бора, может, даже, она ей нравится, и, очень далеко может, она её (не по-дружески, не по-семейному) любит. А её тонкие губы отдают чем-то горьким и кислым, влажным и вкусным. Подумать, куда приведёт её, Шиён, раздумывание о в вишневый выкрашенных помадой губ – стоило. Но Шиён не стала. И находит себя потерянной-растерянной, медленно моргающей, во тьме коридора, с прижимающейся спереди Борой, в глазах которой пылает нечто пошлое. Вид у Боры не менее потерявшийся. Потому, что Бора – себя не контролирует. Бора – это буйствующий характер, властный и совершенно ревнующий. Она не способна выдержать мило хихикающих Шиён с Минджи, не удостоверившись после (то есть сейчас) что Шиён – её. Пусть и не было никаких разговоров на тему их отношений. – Веди себя тихо, ладно? – шепчет Бора на ухо, пряча своё смущённое лицо в волосах Шиён. – Тебе было разрешено меня трогать? – громче положенного отзывается. Шиён хмурится. Сердится. Она – вполне не против безобидных взаимоотношений, всяких тактильных контактов, но не тогда, когда её лишают воли и требовательно вжимают в стену. По всему телу Боры проходит отрезвляющая дрожь. Она отпрыгивает от Шиён. Но младшая не даёт. Удерживает за ворот свитера. Смотрит с прищуром. Выговаривает, тихо, чтобы никто не вышел, проверить, что за суматоха: – К чему это было? Зачем ты меня поцеловала? Бора не готова отвечать на данный вопрос. Она уводит взгляд, но держит Шиён крепко, вцепляется в ткань, на расстоянии, чтобы вновь Бора не потянулась к манящим шиёновым губам. Спасает – очень неожиданно – вышедшая Минджи. Она с секунду пялится на девушек, наблюдая, как Шиён спешно отталкивает от себя Бору, а Бора, наоборот, в плечах распрямляется, не желая показывать свой приходящий стыд. – Всё в порядке? – обеспокоенно спрашивает Минджи. Взгляд задерживает на шиёновых губах, со смазанной помадой цвета бориных губ. Проводит по зубам языком угрожающе и хмыкает. – Шиён? – Всё в порядке, – неуверенно, со сбившимся дыханием. Отрывается от стены, проходит мимо замеревшей в немой ярости Боры и мимо нахально стоящей Минджи, что сложила руки на груди. Шиён скрылась в своей комнате и Минджи, удостоверившись, что они остались в коридоре одни, мягкими шагами подходит к Боре. Близко. Очень близко. Приближает своё лицо, наклонившись. Смотрит исключительно на её губы. – Не позволяй себе лишнего, Бора, – чётко говорит, грубо мазнув по нижней губе девушки. – Она не твоя, чтобы ты к ней прикасалась. Бора ей вторивает, с места не двигается. Гордо сносит минджинов взгляд. – А чья? – выплевывает, выпадом оказываясь ближе, так, что ощущает чужое дыхание на своём лице. – Это нам ещё предстоит решить, – улыбается дружелюбно, сдержано, неторопливо касаясь своими пухлыми губами бориных. Ведёт по верхней языком, кусает губами, собирая остатки помады и Шиён. – Эта младшенькая очень сладкая, да? Бора неверяще приподнимает брови, тут же ухмыляясь. – Безумно сладкая.

\\

Минджи с Борой занимают постоянно один номер. Договоренность. Безмолвная. Даже если – каждая из них не переставая скалится, допусти другая оказываться рядом с Шиён. Бора постоянно выигрывает. Она менее осторожная. Она – шагает сквозь границы, оправдывая это своей энергичностью. Шиён её не отвергает. Шиён влюблённо стесняется, редко возмущаясь в приватной обстановке с действий Боры. Не осторожничает. Но сдерживает те границы, которые Бора раз за разом перешагивает. У Шиён болезненно ноет сердце, когда Бора обнимает её, доверительно вжимаясь в плечо; когда улыбается (Шиён видит это на фото, просматривая в сети) настолько счастливо. На её лице улыбка бестолковая, когда Бора шепчет глупости; когда оплетается вокруг руки; когда лезет к Шиён поближе при любой возможности на камерах, будто показывая и доказывая – чья она. Бывает, когда Бора кидает этот «ну, конечно, ты намеренно обнимаешь других, чтобы я видела» взгляд, Шиён ей отвечает – хитрым и усмехающимся. Якобы она – давно прознала чувства неугомонной онни, и днями напролёт издевается, позволяя к себе дотрагиваться, но не так и не там, где желается Боре всё сильнее. Минджи другая. С Минджи – непостоянно-постоянно. С Минджи – защищёно (как и с Борой), но более строго, в тоже время более – нежно. Минджи это тихая любовь, тихий отдых, понимание в даже несуразных вещах и сплошные касания-касания ладоней; тёплые объятия сильных рук и прижатая к голове чужая голова. Минджи сдержанная. Она – знает чего и кого хочет. Делает поступки со знанием, намерениями, точно ожидая получить что-то в итоге. К Минджи подняться в ночи можно. К ней можно прижиматься, вдыхать запах ванили и чего-то неуловимого, немного клубничного. С её пальцами можно переплести свои, только – ради успокоения. Шиён делает это. Она укладывается на минджинову кровать и в её объятия, рассказывает произошедшее за день и сипло смеётся в её ключицы, сдерживая желание поцеловать старшую. Минджи обнимаешь тоже – доверительно. Шиён вокруг её талии скрепляет руки, утыкаясь куда-то в шею, в висок, любовно целуя в фиолетовые волосы. С Минджи подтекста меньше. С Минджи – пусть и касания в недозволенном иногда случаются – всё какое-то правильное. Шиён совсем немного влюблённая в свою подругу, которая растила её с семнадцати лет, заботилась о ней тоже с этого времени, и которая заботится по сей день. Шиён совсем не немного любит Бору, с которой у них вечное сексуальное напряжение и переглядки. Она начинает замечать нечто странное. Именно замечать – непонятно почему недавно начала. Такое постоянно происходит. Прикосновения Боры, поцелуи в макушку от Минджи, взгляды обеих, хищные и немного безумные взгляды. Шиён растеряна. Ей лестны взгляды старших. Ей приятно и нравится их тепло, что они дарят Шиён. Бора – его выплескивает ласково, агрессивно, требовательно. Минджи – вкладывает на медовую кожу мягкими ладонями, вплетает нежным голосом в сознание. Бора прижимается к телу Минджи – на сцене и вне её. Бора многозначно на Минджи смотрит, шутит так же, фальшиво целует на трансляциях, чтобы в этот же вечер поцеловать влажно и кусаче на своей постели, пока Юхён спит. Шиён в это время крутится в своей кровати и, когда осознает, что не может заснуть, поднимается к Минджи – которую не находит. И она, раздосадованно выдохнув и потерев свои сонные глаза, ступает босыми ногами по паркету, и направляется к Боре. С ней спать намного горячее и опаснее, но всё так же уютно. Бора способна неожиданно заползти за резинку шорт, но Шиён стрепливать такое привыкла, но наслаждаться от такого – нет. Потому и выкидывает её руки раз за разом. Девушка об этом и думает, подходя к двери бориной комнаты. Осторожно открывает. Заглядывает и почти откусывает себе язык, щёлкнув челюстью, хотя выговорить: «Онни, я могу поспать с тобой?». Шиён слышит вздохи. Тихие. Томные. Рваные. Узнает в них голос Боры. И сглатывает комок в горле. Сжимает ручку двери, не двигаясь с места, когда нужно было бы. Первое решение Шиён – что Бора запустила свои пальцы в собственное бельё. Её уши горят от картины стонущей в подушку старшей и сопровождение её мокрых звуков, когда она раскрывает губы, чтобы выпустить постыдное. Но потом Шиён заслушивает другое дыхание, несколько раздраженное, говорящее «заткни свой рот», и шелестение ткани одеял, а после хлюпанье проникающих пальцев в борино тело. Шиён знает, что Юхён так не ругается. Значит – Бора занимается сексом отнюдь не с Юхён. Шиёновы щёки сгорают от пылающей красноты. Ноги подкашиваются. Почему она всё ещё стоит здесь? Ей нужно выбежать скорейшим образом, чтобы не вслушиваться в дыхание Боры, такое развязное. И чтобы не чувствовать противоречия внутри себя. Возбуждающие противоречия. Блядская возбуждающая Бора, стонущая под кем-то из группы. Второе решение Шиён подкрепляется картиной пустой минджиновой постели. И тем, что только их лидер способна ругаться так – бесстрастно, убеждающе. И только Минджи обладает стольким контролем над ситуацией, чтобы трахать Бору под спящей мирно Юхён. Чтобы быть уверенной, что она сможет сдержать нрав Боры и разложить её в темноте нижнего этажа. Шиён до боли кусает свои губы. Слизывает с нижней железный привкус и жмурится, опуская голову. Но слышать не перестаёт. Бора дышит громче. Бурчит что-то Минджи, приказывает двигаться быстрее. Поддаётся бёдрами навстречу, откидываясь на шумящие подушки, и издаёт протяжный ох. У Шиён намокло собственное белье. В груди лопается глухо, лопается обжигающе, ревностно, и рычаще. Из-за обеих. Тогда-то у Шиён голова сносится несколько одичало. Она остаётся незамеченной, уходя в ту ночь обратно к себе, и более не поднимается в кровать Минджи, когда не может уснуть. Тем более не ходит к Боре. Шиён хочет тоже. Хочет обеих. Стоны Боры под собой и длинные пальцы Минджи в себе. Становится ясно, отчего они всегда в одном номере вместе. Но не становится ясно, зачем Бора целовала Шиён у двери ванной, раз у неё с Минджи отношения. И не становится ясно, почему Шиён ревнует их друг к другу, и почему они ревновали её друг к другу. Шиён не перестаёт думать. Обо всем. В первую очередь, что пути назад у неё не будет. Его нет. Исчез, когда она, заперевшись в той самой ванной, пропустила руку между своих ног, представляя то Минджи, то Бору. То нежные клубничные поцелуи, то укусы и шлепки, отдающие мятой и ромашкой (шампунь Боры). Началом конца – становится случай, перед их туром. За неделю до вылета. Бора – врунья. Когда дело касается Минджи, она часто умалчивает и изворачивается. Она обещает, что не станет сама к Шиён лезть, не станет провоцировать. Но она делает, делает. Шиён – манящая. Не в силах и способностях Боры сопротивляться этому, на Шиён как не посмотришь – истинное совершенство. Бора всегда хотела касаться, когда висела табличка «не трогать». Она даже, осмелев сильно, слишком сильно, повалила на кровать податливую всегда Минджи и целовала её, думая про Шиён. За это получила кровоточащую рану на губах и неделю без секса. Срывалась, правда, Минджи первой. Подминала под себя Бору и, улыбаясь обольстительно, плутовато, чеканила: «– Этой ночью мы обе будем думать про Шиён». Извращение определённо. После такого, как Бора могла не попробовать Шиён? У них с Минджи взаимная тяга друг к другу и к Шиён. А Боре – всегда мало. Она накинулась на Шиён в её комнате, пока никого кроме них не было. Улыбалась – пожирающе. Не учла одного: Шиён ждала, Шиён хотела, Шиён ответила. – Теперь ты разрешаешь? – спрашивает ехидно Бора, быстро забираясь руками под футболку. Шиён под пальцами мягкая и гладкая, кусающая свои прекрасные губы и смотрящая из-под чёрной чёлки. – Бора… – находит в себе силы только на эту мольбу, хриплую и жалкую, потягиваясь за губами старшей. Это бьёт. Шиён красная, сама себя стыдящаяся, думающая – что она до невозможного нелепая и смешная, дорвавшаяся до запретного, хотящая попробовать. Боре не так, с ракурса Боры, приоткрывающей в изумлении рот, Шиён – с очаровательным покраснением на щеках, блестящими слюной губами и затуманенными дымкой обсидиановыми радужками. С поразительной неиспорченостью в дыхании и сексуальным всем. Её шея золотистого оттенка, её кожа, без косметики, – солнечные блики, и она точно такая же тёплая, как Солнце. Под губами, под пальцами. Расплавляет рецепторы и остаётся медом на языке. Шиён сладкая девочка, а Бора грязная совратительница. Но ей, как-то, честно говоря, похуй. Шиён хочет, Шиён не против, а Бора – ей не откажет. Минджи возвращается в комнату вовремя. Застывает в дверях и громко вздыхает: – Бора, блять. Шиён на месте подрывается. Свою футболку опускает и прячет лицо в ладонях. Считается, что Бора изменила Минджи с ней? Считается, что их застукала борина девушка? Считается, что Шиён совсем сошла с ума, если желает подманить к себе Минджи, чтобы та присоединилась? Минджи не злится. Она смотрит сплошь на Бору. На Шиён кидает один мимолетный взгляд, сопровождающийся сжатыми ладонями, и облизывает пересохшие губы. – Иди сюда, – обращается она к Боре, что вымученно поджимает губы, продолжая сидеть на шиёновых бёдрах. – Минджи, может закончим уже этот цирк? – устало произносит, руками оставаясь на животе Шиён, петляя возбуждающими волнами. – Мы обе её хотим, не видишь очевидное решение? Шиён не понимает. Шиён горит. Ей боязно на Минджи, стоящую всё ещё у двери, смотреть. Потому, что Шиён – затерялась в собственных решения, и тех поступках, что дозволила себе совершать. Ей стыдно пред Минджи. Шиён же, хочет, не – так. Шиён хочет к Минджи, хочет её на своих коленях и на своих пальцах. Но в данный миг фокус на одной Боре с этой улыбкой «я так заебалась» на губах, которые Шиён, между прочим, минуту назад целовала. И вес Боры ощущается до нежданного нужным на бёдрах, ощущается её горячее нутро, и короткие пальцы под задранной футболкой. – Я вижу лишь то, что ты собралась заняться сексом с Шиён без моего разрешения, – выговаривает со сталью. Они намеренно делают вид, что Шиён здесь нет? – Я должна спрашивать? – ухмыляется Бора. Показушно наклоняется к Шиён, растерянной Шиён, кратко чмокая в губы, под пронизывающим минджиновым взглядом. – Мы же не в отношениях, Минджи. Забыла? Шиён запутавшись моргает ещё раз. И громко, возмущённо заворчав, спихивает с себя лёгкое тело Боры. – Устраивайте разборки без меня, – говорит и топает грозно вон из комнаты. Минджи с Борой за ней проследили, и последняя спросила очевидное: – Она обиделась? – Ты дура, – заключила Минджи. – Она подумала, ты ею воспользовалась. Бора профырчала, упираясь спиной об стену, оставшись на кровати. – И, Бора, я запрещаю тебе Шиён касаться не потому, что мы в отношениях, – ухмыляется она, не сокращая между ними расстояние. – Ага, я в курсе. Секс по дружбе, всё такое, – отмахивает она. – Не трогай Шиён. Поняла? – угрожает. Явно угрожает. Снова. Бора обещает: – Поняла. Скрестила пальцы за спиной.

\\

Минджиновы волосы красивые. Фиолетовые, пушистые, пахнущие дорогими шампунями и изысканными духами. Шиён пропускает их меж своих пальцев, массирует, когда Минджи улеглась на шиёново плечо в самолёте. Завораживает. Она наматывает фиолет на указательный, и полуулыбается от одобряющего минджинова вдоха. Шиён беззаботно её волосы ладонью расчесывает, и видит, совсем нечаянно, подняв пряди над шеей, – алое пятнышко засоса. Шиён поперхнулась. Выдохнула. Опустила минджиновы волосы. В голове – ярко-ярко: Бора, со своими искривлёнными в усмешке губами, кусает шею Минджи, оттягивая кожу, покусывая, посасывая. И то, как Бора наматывает на кулак эти самые фиолетовые пушистые пряди, с чувством дёргает, чтобы открыть доступ к этой тонкой шее. Шиён, позабывшись, снова убирает волосы Минджи с плеч. Неуверенно пододвигается ближе, упираясь рёбрами в ручку самолётного кресла. Минджи не обращает особого внимания. Прикрыла свои глаза, раздумывая о том, что им нужно сделать по прилёту. Но открывает их резко, почувствовав чужие губы на своей шее – робкие и сухие. – Что ты делаешь? – спрашивает сломано, так же не смотря на Шиён. – У тебя тут засос, – очевидностью изрекает. Минджи пару раз прокляла Бору, что спит впереди них на сидении, произнося нецензурные изречения. – Это… М-м-м, расчесала. – Теперь тут след моей помады, – не заметив смятение Минджи продолжает, пуская по телу мурашки своим голосом. – Так лучше? – Поставь ещё один. Минджи сознательно разрушает поставленные с Борой условия. Но Бора – уже послала далеко их договорённость. Значит, Минджи можно тоже. Тем более – Шиён. Пленительная Шиён сбоку, положившая свою ладонь на руку, и касающаяся губами шеи. Минджи затихла нехарактерно. – Куда поставить? – она ведётся на провокацию. Специально ведётся. Шиён – отнюдь не глупая. Шиён лишь запуталась в собственных хотелках. – Сюда, – шелестит негромко и поднимает медленно вторую руку, указывая на губы. Поворачивается к Шиён. С бликами рубинового света в глазах. Шиён хмыкает, осматривается по сторонам. Губы у Минджи пухлые и персиковые. С родинкой на верхней, увлажнённые, немного даже сочные и выглядят настолько вкусными, что Шиён хочет облизнуться. Не делает этого. Использует язык иначе – проводя им по минджиновым губам, в уголку. Касается своими. Целует легко, незаметно перебегая пальцами на минджинову щеку. Опасно. Кто заметит – во век не оправдаются. Но Минджи, впервые, упускает ситуацию, только бы ухватить такую возможность. А Шиён давно голову потеряла. То с Борой, стонущей под Минджи; то с собой, готовой стонать под Борой. Они отрываются друг от друга. Смотрят смущённо, не отдаляясь дальше, дыханием доставая до чужих губ. Минджи ободряюще улыбается, проведя носом по шиёновому. И откидывается обратно в кресло. Шиён в смятении, у Шиён сердце собирается выпрыгнуть с высоты множества километров, только бы спастись от розовых румян на щеках старшей. В этот же момент, их ловит вторая старшая. Искусно подсматривающая. Усмехающаяся. Собирающаяся поквитаться с Минджи.

\\

– И где твоя хвалебная правильность? – стоит им зайти в номер, с небольшими чемоданами, говорит Бора. Минджи с вопросом на неё озирается. – Ты поцеловала Шиён. Минджи довольно ухмыляется. – Да, поцеловала, – признаётся она, с вызовом смотря в янтарные радужки Боры. – Она сама захотела. – Со мной она тоже целовалась хотя этого! – негодует Бора, делая шаг навстречу Минджи. – Ты хренова манипуляторша, Ким Минджи. – А ты насильница, – в ответ вбрасывает. – С каких это пор, – Бора бросает ручку чемодана, наступая решительней на Минджи. – Я никогда… Слушай, Шиён никогда не сопротивлялась. Что ты теперь строишь непонятного кого? Мы давно могли бы… – Бора, – прерывает её старшая, – ты не можешь доставать Шиён своими попытками, когда я тоже её хочу. Бора близка к тому, чтобы громко рассмеяться. Она зажимает Минджи к стене, вырывая из её ладони ручку чемодана, и нависает во весь свой рост, приподнимаясь на носочках. Минджи это откровенно забавляет. Она её не отталкивает от себя, только и ожидает, что та выкинет – а Минджи знает, что последует за их перепалкой. – Тогда ты, – тыкает в грудь пальцем, – тоже не можешь. – Но захотела Шиён, – она детско дует губы, натянуто изображая невиновность. Бора цедит сквозь зубы обзывательство и впечатывается поцелуем в приоткрытые в насмешке губы Минджи. – Возьму тебя, раз к Шиён не пускаешь, – она хрипит слова в минджинов рот, думая её разозлить, распалить, или же вывести на укус. Срабатывает для двух последних вариантов. Минджи их поцелуй сменяет на что-то похожее на эмоциональность, забираясь пальцами под ремень брюк, и расстегивая застёжку на нём, сразу же после – на брюках. Бора её руки вытаскивает, закатывает глаза. – Пойдём на кровать. Минджи, цыкнув, слушается. Ступает назад спиной к одной из кроватей, радушно падая, тут же принимая Бору над собой. – Я тебе хоть нравлюсь? – решает поговорить Бора, покрывая шею Минджи невесомыми поцелуями. – Ты реально тупая, Бора, – фыркает старшая, хватая девушку за её выкрашенные волосы. – Я тебя люблю, если ты не знала. – О-ох, какая честь, – она расплывается в улыбке, перемещаясь губами по подбородку. – Я тебя тоже, зараза ты редкостная. Минджи такое обращение оценила, шлёпая Бору по ягодицам, и откидывая голову. – Мы можем даже начать встречаться, если ты перестанешь противиться моей идеи называть Шиён «нашей», – не затыкается Бора. Она на полпути, чтобы расстегнуть рубашку Минджи, но вечно прерывается на слова, или чтобы поцеловать в ключицы. – Не нужна мне такая девушка, как ты. – А тебя не спрашивали, – хмыкает Бора. – Твоё замечательное тело уже моё. – У тебя что, какой-то пунктик насчёт собственничества? – Давно уже. Минджи не выдерживает и тихо смеётся. Боре её смех нравится. Она трётся щекой об минджинову – выражая ту нежность, на которую способна, – и задирает юбку старшей. Раздаётся стук в дверь. Бора приподнимается. – Заказала ужин в номер? – шутит Минджи. – Ты – мой ужин, так что нет. Она, не без огорчения, отрывается от Минджи, которая ползёт по кровати выше, когда Бора с неё спускается. Надо проверить кто, мало ли, менеджер пришёл сообщить смену расписания выступлений, или кто из группы предложить подумал сходить куда. Бора, расправив складки на одежде, чтобы выглядеть прилично, последовала до входной двери и открыла с безразличным выражением лица – сменяясь мгновенно на удивлённое. – Шиён, что случилось? Шиён по ту сторону порога мнётся. Замечает сразу же растрёпанные волосы Боры и красноту возбуждения на ней. – Вы уже решили заняться сексом, стоило нам разойтись? Бора округляет глаза. Минджи тоже, услышав слова Шиён. – П-погоди, ты о чём? Конечно, нет. Что за глупости? Они с Минджи старались, как могли, скрываться. Совсем нельзя узнать другим об их отношениях – скандал получится неутешительный. – Не притворяйся, Бора, – недовольно буркнув, она теснит ошарашенную Бору и входит в комнату, углядев на кровати Минджи – точно ждущую, когда придут, и оттрахают. Шиён называет её по имени, Шиён не обращается на «онни», значит – Шиён разозлена. – И где мы прокололись? – интересуется Минджи, ради приличия, опустив свою юбку и проведя по волосам ладонью. Бора за шиёновой спиной вздыхает, признавая, что врать насчёт этого не стоит, ведь Шиён – немного ближе остальных в этом странном треугольнике любви и желания. Бора закрывает дверь и с придыханием следит за разворачивающимися событиями. Что-то в настроение Шиён поменялось. – Вы прокололись, – начинает самая младшая, посмотрев то на одну, то на другую старшую, – занимаясь сексом на кровати Боры ночью. – Так мне не показалось тогда! – восклицает Минджи, отчего-то веселясь. Бора смущается, обходя Шиён и, неловко – такой её увидишь не часто, – садится на край кровати, где полулежит Минджи. Шиён закатывает глаза, и подумывает, может ей правильней уйти? Но нет. Ей надоело. Ей сильно надоело. – Как давно вы… всё это? – застенчиво проговаривает. Ревнующее чувство разливается внутри. Вспоминает, как они с Борой, украдкой убегая с вечеринки в компании, целовались за зданием; вспоминает, как они с Минджи, оставаясь одни в комнате общежития, касались друг друга в чувствительных местах, не заходя до безвозвратного. – Давно, – отвечает Бора. – Не говори только никому, ладно? Шиён ещё громче хмыкает. Собиралась она рассказать. Как же. Эти двое мастерски делают вид, что ни у кого из них ничего не было с Шиён. Либо же – обговорка какая-то недосягаемая. Шиён снова растеряна. Закипающая в праведном гневе. Смотрящая на уходящее возбуждение старших, что начинают ощущать большую неловкость, под нечитаемым шиёновым взглядом. – Ладно. Другой вопрос, – подходит к сидячим девушкам ближе. – Что у вас вообще нахуй происходит? То есть, отчего вы… Обе вы… – «влюблённо смотрели на меня и домогались». Бора и Минджи понимают, что хочет сказать младшая. Переглядываются. Минджи взглядом приказывает Боре заткнуться, в том предложении, что постоянно вертится в этой дурной голове. Бора взглядом умоляет разъяснить всё, как есть. Бора, в силу своей пришибленность, заговаривает: – Ну, вот, смотри. Минджи осознаёт, девушку не заткнуть. Тем более, Шиён – которая настроена узнать всю правду – не остановить тоже. – Предположим, есть два человека, – говорит Бора и старательно уводит от Шиён взгляд – она даже будучи на взводе привлекательная до запретного, – в нашем случае: я и Минджи. Которые иногда занимаются сексом. Ну, хорошо, не иногда, – исправляется под давлением от двух других девушек. – Так вот, у нас… такие вот отношения. И, предположи, подумай, что будет, понравься мне и Минджи – ещё одна девушка? У Шиён что-то кликает в голове осознанием. – И, ещё кое-что предположи. Что будет, если я и Минджи – не могут быть с этой третьей девушкой? По причинам разным. Неуверенность, например. Ревность, – выделяет это слово. Шиён с Минджи вздрагивают. Попались. – И много других факторов. Но, я и Минджи, вполне по отдельности, в редкие моменты, могут с этой девушкой взаимодействовать в нужном нам обеим контексте. Что же получится в итоге? Шиён порывисто выдыхает: – Хуйня несусветная. Нельзя было мне раньше сказать? Настала очередь Минджи и Боры растерянно хлопать своими глазками. – Я чуть с жизнью не рассталась, думая о вас двоих! – полукриком произносит. – Одна – в постель тащит, вечно к стенам прижимая, – Минджи на Бору бросает осуждающий взгляд. – Вторая – ведёт себя чересчур… ласково, и создаёт чувство, будто она уже моя девушка. Что с вами не так?! Шиён не сдерживается. Она заколебалась. Вся эта двоякость, подтексты, неопределённость. И постоянное тянущее жаром внизу живота. Что от одной, что от второй. – Прости? – предлагает притихшая Бора. Шиён не прощает. Зыркает на неё тягучей темнотой. Выдыхает. Прелесть их отношений заключалась в том: кричали друг на друга всегда Минджи с Шиён, пока Бора в сторонке закипает неспешно. Вот и сейчас: – А что нам оставлялось делать? – вступает в ход Минджи. – Мы, как будто, могли знать, что ты не отвернёшься от нас, узнав обо всех чувствах! Знаешь, насколько выматывающе смотреть на тебя, и знать, что можно прикоснуться – но не знать, как обернётся такой шаг? Ты же никогда ничего не говорила. Не была против. С Борой шоркалась по углам. Флиртовала. Целовалась. Со мной – тоже, – тут Бора рычит неслышно, посмотрев на Минджи. – Тебя хрен поймешь. – Поговорить нельзя было?! – выкрикивает, Бора от этого сощурилась. Громко, как громко. Стонет Шиён столь же громко? – А сама? Нельзя было поговорить с нами? Хоть с одной?! – Минджи встала. Между их с Шиён соприкосновениями взглядов стреляют искры. Глубиной тёмно-красного. Бора покачивается телом, скучно зевнув. Встретились две истерички. – Как? Бора – всегда такая, я постоянно думаю, что она шутит, притворяется, – чуть менее грозно выговаривает. Боре, совсем немного, становится совестно. – А с тобой, – подняв в неосознанном жесте руку, – ты же такая заботливая! Со всеми! Я могла просто неправильно понять! Замолкают, чтобы перевести дыхание. Раскрасневшиеся. – Закончили? – любопытствует Бора. – Просто, если да, может, начнём искоренять проблему? На неё кинули два воинствующих и жгучих тёмной радужкой взгляда. Шиён, выговорившись, успокаивается. Минджи, вроде бы, тоже. – Твоё предложение неподходящее, – Минджи слабо рухнула обратно на кровать. – Мы его даже не обсудили и, по мне, это лучший исход. – Про что она? – рассеяно спросила Шиён. Кряхтяще выдохнув и прикрыв глаза рукой, Минджи отвечает: – Полиамория. В отельном номере повисла тишина. Бора подумала – Шиён агрессивно против. Ей такая идея противна, или же вовсе отвратительна. Минджи подумала – что она ввязалась в нервотрепку, из которой нет выхода, потому что – даже тут с Борой солидарна. Шиён сказала, не обдумывая сказанное Борой и секунды: – Э-эм, вообще-то, – нерешительно, – я хотела предложить то же самое. Минджи давится воздухом. Бора просияла. – Серьёзно? – неверяще переспросила самая старшая. – А ты что думала? – фыркнула. – Я захочу, ну, не знаю, спать с вами по очереди? Встречаться по очереди? Для начала, Минджи с Борой до отзвука в ушах поразились, что Шиён с ними что-то хочет. Но младшая не закончила, она, набираясь уверенности, отчеканила: – Я хочу вас. Обеих. Одновременно. Приехали. Станция: «ахуеть можно». – У гениальных умов мысли сходятся, – высказалась Бора, сквозь захваченные волнением лёгкие. – Ой, да заткнись ты, – сказали вместе Минджи и Шиён. Бора не обиделась. Она перекинула волосы на одно плечо, и облизнулась, направляя взгляд на шиёновы ягодицы. – Если ты хочешь попробовать, то… – у Минджи голос продолжает ломаться от открывшихся возможностей. – То, мы вполне можем. – Сейчас, – твёрдо говорит Шиён. Минджи отворачивается и бормочет что-то себе под нос. Она не смущалась так сильно, даже при первом с Борой сексе. У Боры состояние похожее. Но она слюнки мысленные пускает на тело Шиён и уже готовится её раздевать. – Вы же как раз начинали, почему бы не продолжить втроём? – с каждым мгновением, уверенность Шиён растёт, как и зуд возбуждения у всех в этой комнате. Дальнейшее выходит неловкостью. Шиён капельку не в курсе, с чего ей начать. Бора примерно понимает, а Минджи ещё предстоит прийти в себя. Потому, инициативу на себя берёт Бора: – Ну, чего вы, как не знаю кто. Раздражение Минджи от бориного поведения пересилило смущение. – Раздевайся, – приказывает Минджи в упор смотря на Бору. – Начнём с тебя, ты тут самая неугомонная. Бора бровями поиграла и поманила Шиён к ним на кровать пальцем. Скинуть одежду с себя первой – в лёгкую. – Разденешь меня, Шиён-ни? Пиздец, почему она такая совращающая. Шиён, сглотнув, аккуратно становится на кровать коленями, смотря, пока что, исключительно на Бору, с её приглашением во взгляде и высунувшимся кончиком языка. Она действительно собирается подобное совершить? На Бору смотрит – всё кажется возможным. Бора никогда не унизит, никогда не заставит сожалеть о нахождении рядом с ней. И Шиён кажется, Шиён думает, прокручивая каждый их с Борой миг, касаний-касаний, шёпота, заигрывания, и неотрывно всматриваясь в старшую перед ней – думает, что, всё-таки, с Борой пойти можно на любой поступок. С ней безопасно – иногда, конечно, рискованно, но Бора, какой бы не показывалась, – умная, слишком бережная. С Минджи тем более. Минджи первой будет, кто Бору вытолкнет за дверь, сделай она что неприемлемое. Минджи не дотронется, если не будет уверена, что Шиён не против. Всё как в тумане. Голову ведёт, движение – тоже. Но Шиён, подползая к Боре ближе, под испытывающими глазами Минджи, тянется пальцами к свитеру на девушке. Они с Борой эту часть раздевания пару раз уже проходили. Дальше не заходило. Дальше – их либо прерывали, либо Шиён отмахивалась. Теперь же отмахиваться и прерываться никак не желается. Желается только низкая девушка перед взором с багряными волосами и янтарными радужками. Бора послушно поднимает руки, и такая она редко. Скашивает взгляд на временно бездействующую Минджи, что переосмысливает свою жизнь, и ухмыляется ещё шире, ещё радостнее. Шиён берётся руками за края свитера и тянет вверх, рывком снимая. Залипает. Худое и натренированное тело Боры – лучше всяких похвал. Бора толкает Шиён несильно в грудь. Отчего девушка беспомощно падает на кровать, усаживаясь, – Бора торопливо забирается на её ноги, упираясь в плечи локтями. – Мне объяснить, как происходит лесбийский секс? – измывается Бора, усиливая трение между своих ног, удобней усаживаясь на Шиён. – По ходу пойму, – огрызается девушка, руками перехватывая талию, и притягивая хрупкую Бору к себе. Выяснили, что для Шиён такое – впервые. Бора сияет ярче звёзд. Боре до охринительности доставляет кайф происходящее. – Брюки снимешь чуть позже, – произносит Бора, ловя неприкрыто-заведённое выражение шиёнова лица. Бора переводит на Минджи взгляд. – Ты присоединишься? Минджи справилась с изменчивой реальностью. Приняла – что Шиён хочет секса с ними двоими, приняла, что Шиён хочет секса с Минджи и её в общем. Но не приняла, что Бора ведёт самостоятельно. Ей немного неожиданно, что Шиён согласилась. И то, что Бора, со своим постоянным собственничеством – что к Минджи, что к Шиён (к ней чаще), – нормально будет вести себя. – Соскучилась уже? – хмыкает старшая в ответ и протягивает ладони до плеч Шиён, придвигается. Шиён горячая, пылающая, даже сквозь ткань толстовки. Но, да. Для начала заставить кончить Бору, закончить с ней – первоочерёдная задача. Минджи оказывается у бока Боры, целует ту в щёку – мимо неё не проходит, как на это смотрит Шиён, с каким приобретённым наслаждением и неуходящей ревностью. Минджи непреклонно тянет на себя Бору, стаскивая с шиёновых коленок, и размещает девушку между своих согнутых в коленях ног, прижимаясь грудью к её спине. Младшая досадливо промычала, когда Бору отняли. Замедленно моргает, явно не приспособленная. Сквозь падающую на глаза чёлку видит такую прельщающую картину, отзывающуюся множеством чувств. Впервые она так близко, так детально, так увлечённо (в секс с онни) смотрит на двоих девушек перед ней, познавшие задолго тела друг друга. Эстетично до ирреального. То, как держит в своих руках Минджи, возвышаясь над сидящей у коленей девушкой; то, как Бора беспрекословно подчиняется, подставляя свою кожу для касаний. Глаза у Боры прикрыты, её слегка водит рябью, и она ожидает, когда Шиён придвинется плотнее. Такая призывная. Захватывающая – дыхание. – Ты не думай, Шиён, – со смешком проговаривает Минджи. Она щурится в улыбке, обсыпая борины лопатки поцелуями, – что Боре нравятся все эти бдсм штучки. Она любит нежный секс. Иногда немного грубый, но не доставляющий сильной боли. Бора недовольно бубнит, но сказывается действие персиковых минджиновых губ – она более подвластна. На Шиён посматривает из-под густых ресниц. Её грудь тяжело вздымается и шиёнов взгляд упорно сползает на скрытую лифчиком плоть. Бора в руках Минджи выглядит беззащитной, открытой, такой, что с ней сделать любое можно – она и поддаётся, пальцами сжимает пододеяльник, никак не найдя ими Минджи. Шиён поплохело. У Шиён подрагивают руки и в голове никак не укладывается, что всё это – происходит с ней, происходит сейчас и происходит с Минджи и Борой. Она собственным глазам уже не верит, ведь Бора – развязная, Минджи – повелительная, топорно удерживающая, знающе лаская тело Боры лишь губами. Продолжает касаться спины Боры, не опускаясь ниже. Предоставляет Шиён возможность. И она её принимает. Неуклюже, ведь не понимает – куда сначала посмотреть, к чему сначала притронуться. Ведёт, решив, пальцами по разведённым бориным ногам от лодыжек – та отзывается сладко и дрожаще. Кусает свои губы. Цепляет головой сидящую сзади Минджи. У Боры сейчас её влажные мечты воплощаются и она лишь от одного этого знания готова рассыпаться на оргазмы. Но, ради Шиён, вытерпит. Шиён же, ради Боры, не развалится на скулеж от её невъебического вида. – Расстегни её лифчик, – просит Шиён Минджи, не хотящая мешать манипуляциям самой старшей. Минджи просьбу выполняет, ловко щёлкнув застёжкой, и мгновенно стащив с плеч – Бора с этим тоже помогает, сталкиваясь с минджиновыми руками в заходящейся жарости и мокрости. Шиён прильнула к обнажённой груди и, стыдливо прикрывая глаза, провела под кончиками пальцев. Реакция Боры на касания вынуждает делать подобное снова и снова. Её вздохи-выдохи той ночи в голове тромбоном не смолкают и новые, эти самые, несколько сдержанные, накатывают с новоприобретённой силой. Шиён ещё ближе оказывается. Осторожно касается губами бориных, закрывая глаза от ощущений. Бора – и вовсе от ощущений открыть их не может, и сделать вдох – тоже. Скулит прервано, полустонет, когда Минджи кусает позвонки, оставляя влажные отпечатки языка. Ещё Шиён спереди – целует невинно, но руками по груди плутает умело, лишь невесомо затрагивая вставшие соски. Минджи отрывается от своего занятия, тогда же, как Шиён разъединяет их с Борой губы. – Шиён-ни, иди сюда, – приглушённо зовёт Минджи, выпрямляясь, и укладывая подбородок на плечо Боры. Она вытягивает немного свои губы, щурит один глаз, и умиляется с такой стеснённой, но заведённой Шиён. Шиён идёт. Припечатывается губами к пухлым, выдыхает в них, коснувшись вовсю груди Боры обеими руками, мнёт в ладонях, наваливаясь на девушку. Слышит от неё полноценный стон и улыбается довольно в минджинов рот. Бору сносит лавиной, заслушав она звуки поцелуя у уха. Минджи, не теряя драгоценного времени, знающая, что утром у них много дел, и, целуя жадно Шиён, опускается длинными пальцами по плоскому бориному животу. Бора откидывается на самую старшую, разрывая их с Шиён поцелуй, почти заваливая Минджи на подушки. – Снимите с меня брюки кто-нибудь, а, – почти рычит Бора, приподнимая свои бёдра. Липко, неприятно влажно скопилось между ног, так ещё и старшая с младшей – пробуждают скрытые борины фетиши. Этим «кем-то» становится Шиён, поспешно опустившаяся ладонями на пояс и, подметив, что ширинка уже расстёгнута, потянула резво брюки вниз. Вот теперь точно пути обратно нет. Бельё у Боры кружевное. Чёрное. Мокрое насквозь ещё. Шиён тяжело выдыхает и Минджи её заминку замечает. – Бора у нас вкусная, – усмешкой проговаривает Минджи, намеренно на ухо Боры, горячо и страстно, прикусывая мочку. Бора, ожидаемо, выбурчивает в протесте непонятное. Смущается. – Я попробую потом, – заверяет Шиён, возвращаясь к бориной груди. Накрывает сосок ртом, плавно обводя бугорок языком, слегка покусывает. На тёмные шиёновы волосы падают блаженные предложения, неразличимые, что-то: «пиздец, пиздец, пиздец, я сейчас кончусь». Шиён руки размещает на её бедрах, туда-сюда возит кончиками пальцев, отдавая Минджи роль: удерживать Бору в сидячем положении, ведь та, уже потерялась в любом происходящем. Минджи поворачивает голову их пассива к себе, тянет волосы, оттягивая голову, и кусает выступившую венку на шее. Другой рукой оказывается меж бориных ног, мягко сталкиваясь с шиёновым телом. Приближает свои губы к бориным – которые вовсю влажнят вкусом что Минджи, что Шиён, – и посасывает нижнюю губу, запуская пальцы под бельё. Бору выгибает. Шиён пользуется этим. Сменяется выше, оставляя засос на нежной груди – тут точно никто не заметит. Минджиновы руки, губы, шиёновы губы, язык – неблагоприятно влияют на голосовые связки. Соединяются контрасты, чужое действо. Усиливается. Младшая отрывается от груди, чмокает в ключицы, пальцами обводя ореолы, и поднимается туда, где недавно был минджинов рот – плечи. Хочет исцеловать Бору всю, пока она с нарастающей громкостью стонет. Пальцы Минджи на клиторе воздействуют правильно. Она скользит в смазке внутри Боры, проводит по складкам средним неглубоко и вынимает, отчего Бора негодующе вздыхает. Даже не язвит, как делает постоянно. Не до этого. Никак не до этого. Минджи неторопливо выпутывает свою руку из сплетения их тел, зовёт: – Шиён-ни. Младшая быстро отзывается, поднимает голову и горящий, поражающей горячностью в обсидиановых зрачках, взгляд. Бора свою голову роняет на грудь Шиён и дышит с осложненностью. Ею откровенно играются. Понимается это, когда Минджи, выставив свои пальцы точно-точно пред ртом Шиён, выговаривает заводящим и низким тоном: – На, попробуй. Она пробует. С самоотдачей. Обхватывает опухшими от поцелуев губами, погружая два минджиновых пальца в рот, и посасывает, влажня их сильнее. Обводит по фалангам языком, не разрывая взгляда с рубиновостью перед ней. Минджи чертыхается. Утробно простанывает от ощущений своих пальцев в горячем рту и заворожённо на Шиён пялится: со смазанной помадой двух девушек, с рваными прядями чёлки над бровями, с её выразительными глазами и с полностью убийственным в пошлости видом. Старшая убирает от волос Боры вторую руку и запускает, где ранее была первая. Проникает в Бору сразу тремя пальцами, не давая возможности отдышаться (хоть там её и не было, Бора – взорвётся сейчас). Бора стонет ужасно громко. Прикусывает свой язык, заодно кожу на ключицах Шиён. Цепляется руками за талию младшей. Шепчет проклятия. Минджи надавливает на щёки Шиён внутри её рта, с каким-то измывающимся чувством, проталкивается глубже (что в Боре, что в Шиён), оттягивает безымянным нижнюю губу, мешая Шиён – но ту это не останавливает. Закончив, Шиён с пошлым чмоком открывает рот, и Минджи уводит руку, вытирая от слюны об покрывало. – И впрямь недурной вкус, – выжигает слова по макушке Боры, что сползла окончательно вниз. Минджи двигает в Боре пальцами небрежно: раздвигает внутри, давя на стенки, хлюпая в смазке. Доводит Бору до пика, на котором – Шиён, поднимая Бору за подбородок, её целует, лишь бы запечатлеть финальный борин стон. Ей он понравился, да так, что повторить желается в скорейшем времени. Старшая вытирает и вторую руку об покрывало, устало откидываясь назад. Бора падает за ней следом. На неё. Спиной. И дышит, выставив напоказ что шею, покусанную, что такие же ключицы и грудь. Шиён любуется. Недолго. Отодвигается назад, только бы немного глотнуть чего-то прохладнее – невероятно жарко. – Блять, – надрывно стонет Бора. – Вам нельзя работать вместе. – Наша Шиён-ни очень хороша, неправда ли? – насмехается беззлобно Минджи, скидывая Бору с себя на кровать. Та, как мешок, плюхается, стараясь восстановиться после оргазма и проделок старшей и младшей. Шиён на замечание изгибает бровь, трогая свои губы, ощутимо побаливающие, после последнего укуса в поцелуе с Борой. Осматривает взмокшую Бору, лежачую справа. Довольно, чересчур довольно, хмыкает. Нацеливается на Минджи, что невесомо провела по бориным волосам ладонью, убаюкивая. И, растянувшись в усмешке, рванула ворот рубашки старшей на себя, чтобы коснуться её губ. Минуты отдохнуть не даёт. Дорвалась до дозволенного, ранее недоступного. Бора на них посматривает с лыбой, якобы её ученица, смотрите, какая старательная. Поднимается на локтях, скидывая с себя испорченные трусы, давая пространство, чтобы уложить самую старшую. Минджи смиренно укладывается под Шиён, что нависает на одной руке, и удерживает её за лицо, вталкивая свой язык в её рот. – Признаю, эта ваша идея с тройничком шикарная, – вговаривает в шиёновы губы. Бора тянет «а как ты думала» и переползает к ногам Минджи, немного пошатываясь. Шиён краем глаза видит голую фигуру Боры и ей никак не становится лучше. Ощущает, ко всему прочему, минджино тело под ладонями, то, как она доверчиво улеглась, отдаваясь под контроль других девушек, как стеснённой краснотой покрывается, и никак не определится, к кому тянуть свои ватные руки. Минджи углубляет их с Шиён поцелуй, медленно дотрагиваясь губами, тщательно исследуя её рот языком (пальцами то уже исследовала). Да, Шиён тоже нравится их идея. Проворно оказавшись меж разведённых минджиновых ног, Бора задирает снова её юбку, настойчиво тянет бельё вниз, откидывая куда-то к своему. Тыкается губами ко внутренней стороны бедра, чуть выше колена, кусает нещадно. – М, Шиён, раз Минджи, такая добренькая, и даёт советы, – мстительно хрипит Бора, всматриваясь в целующихся пред ней девушек – внезапно не ощущая обострения ревности, – я тоже могу. Минджи любит, как раз наоборот, побольше хлёстких ударов, укусов, – в подтверждение всасывает чувствительную кожу, оставляя алеющее пятнышко-синяк. Минджи отзывается. Тихонько выстанывает, ища длинными руками макушку с багряными волосами, чтобы притянуть к пульсирующему. У Шиён от всех этих знаний голова пухнет. Приятно, но также неприятно, настолько, что она соображает на последнем издыхании, и старается запомнить. Шиён остается лишь выяснить, как любит она. Бора разводит худые ноги в стороны сильнее. Минджи не сопротивляется. Её выворачивает на простынях. Мельтешит, задыхаясь в жаре и касаниях рук везде, удерживая реальность сквозь шиёново яблочное дыхание, от недавней позднего обеда, смешанное с солёностью бориного вкуса. Прижавшись носом к лобку, Бора, как лисица хитрющая, полуулыбается, шустро проводя по промежности языком, собирая кончиком смазку. Вдавливается плотнее губами. Ещё раз языком по складкам. Заставляет позвоночник Минджи выгнуться опасной струной. Она выдыхает сломано в шиёнов рот и, в порыве сильных ощущений, кусает её губу в кровь. Шиён шикает – её губы, точно, будут ныть после нападок старших. Бора самодовольно отстраняется, высунув язык. Отрывает лично Шиён от Минджи, запутывая маленькую ладонь в чёрные пряди, и увлекает к себе. Ловит шиёновы подведённые дымчатым возбуждением глаза; полную отдачу в касаниях. Тянется к Шиён, пока Минджи на них неотрывно смотрит. Бора лизнула губы младшей. Улыбнулась, больше походяще на звериный оскал. И протолкнулась в её рот, оставляя вкус Минджи в шиёновом рту. Отпускать не спешит. Удерживает голову девушки за затылок, прижимая к себе, и размазывает влажность по языку Шиён, сталкиваясь с ней носами. Шиён протяжно стонет. Вибрации остаются на бориных губах – безбожно липких, мокрых. – Даёшь мне опробовать нашу онни? – хмыкает Шиён, лопая ниточку слюны идущую от их губ. – Совершенно верно, – она гладит низ живота Минджи, забравшись под юбку. – Вкусная, согласись? – Я не распробовала. Минджи выдыхает «ах», заводясь снова и снова. Ловит борину ладонь, смещая ниже. Но Бора, пока что, не хочет дарить Минджи нужную разрядку. Она дарит Шиён распробовать остатки смазки со своего языка, целуясь с младшей. Неистово и голодно. Снова и снова соединяют губы, борются за превосходство, забирая друг у друга инициативу. Губы у Шиён мягкие. Податливые. Их покусывать, оттягивать, как сейчас – пылко и яростно, – неимоверно хорошо. Волосы её тоже – хорошо. Бора пальцами одной руки путается в локонах, дразня кончиками другой подрагивающую Минджи, хотящую тоже поцеловать кого-то из этих двоих. Тянет на себя лежащую неподалеку руку Шиён, просит. Шиён, которой не прельщает вновь быть на вторых ролях, не поддаётся. Она с Борой поцелуй разрывает. Толкает её голову по направлению к Минджи и говорит: – Займи её рот. А сама заменяет руку Боры своей, неуверенно ведя пальцами по бёдрам. Бора, не сразу, но отстраняется, укладываясь по другую от Минджи сторону. Расстёгивает маленькие пуговицы рубашки, упиваясь минджиновому состоянию. Давно она не видела старшую такой возбуждённой, такой желающей, такой изнемогающей. Шиён очень осторожно дорожки чертит у низа живота. Следит за реакцией Минджи, которая откидывается на подушки и пытается сохранить ровный ритм сердца. Минджи не любит говорить во время секса, это Бора – пускать свой язык в разном горазда, но не Минджи. Старшая сосредотачивается исключительно на соприкосновениях чужих тел к её собственному. Бора укладывает голову на вздымающуюся грудь Минджи, скрытую тканью белого лифчика, и наблюдает за действиями младшей. – Снимешь с неё юбку, для удобства, может? – предлагает Бора, рисуя узоры на минджиновых рёбрах кончиками пальцев. Шиён скомкано качает головой и, с характерным звуком, тянет молнию сбоку, стаскивая с восприимчивых бёдер одежду. Замирает на быстротечный срок. Ноги Минджи – длинные, аккуратные, подтянутые, упругие в правильных местах. Шиён, моргнув замедленно, опускается к тазобедренным косточкам, касается на проверку руками. Бора хихикает и делает то, что её просили – занимает минджинов рот, стерпливая её ответную реакцию на шиёновы поглаживания. – Если нужно помочь, ты говори, – обращается Бора к младшей. Шиён возмущённо хмыкает. – Я справлюсь. Движения Боры выверенные. Она точно знает, как воздействовать на Минджи нужно, потому и изводит старшую, накрывая ладонями грудь поверх ткани лифчика, сжимает, улыбаясь в поцелуе. Ругается Минджи грязно. Но не тогда, когда во рту борин язык, а невесомые и застенчивые пальцы Шиён плутают по бёдрам. Минджи сказать что порывается, но не в состоянии сделать вдох, чтобы выдохнуть слова. Её уже вымотали. Накрывает незнакомыми и не уходящими чувствами. Всё, на что она остаётся способна, всё, что последним криком утопающего выходит: – П-ожалу-уйста… Даже Бору херачит по сознанию. Минджи жмурится. Минджи дышит через рот, уже не в силах целовать борины губы, и горит каждой клеточкой, сгорает и испаряется. Бора, так-то, привыкла, что Минджи под пальцами, забирающимися в бельё, становится сговорчивой, умоляющей, персиково-нежной и бархатной, но сейчас – она себя переплюнула с хрипотцой в тоне и томными, с придыханием, гласными. Что уж говорить про Шиён. Она рассталась со своей разумностью. У неё челюсть подрагивает, она что-то сказать собирается, но не выходит. Утыкается лбом в минджиново бедро, и настырнее ведёт ладонью меж ног. Она видела, что там делала Минджи с Борой, она кое-как понимает механику, но только вот, руки не хотят слушаться и делать всё логично. Импульсивностью касается пальцами промежности. Нечётко, даже, может, неправильно – но касается, и Минджи натужно стонет в щёку Боры, прижав девушку за голову к себе. Минджи хватается постоянно. Минджи такая – что её хочется ласкать, ласкать, дарить всё-всё, что она попросит. Шиён с Борой чувствуют это одинаково. Себя посвящают, себя отдают, только бы их онни получила удовольствие. Шиён – кончиком среднего по клитору, губами по рёбрам, по плоскому животу, сокращающемуся в сиплых звуках, в протяжный звуках. Бора – ладонями по груди, цепляя края расстёгнутой рубашки, и, сквозь ухмылку, осыпает плечи и грудь Минджи краткими поцелуями, слушая её стоны на ухо. Минджи нечаянно ударяет Шиён коленкой по бёдрам, мазнув по промежности – отчего младшая, прямо на нежную зацелованную кожу, опаляюще выдыхает, непреднамеренно сцепив зубы, оставив красный отпечаток на рёбрах. Бора лениво посматривает на заходящуюся в трепыханиях Минджи, и на усердную Шиён, доводящую до такого. Заползает пальцами на грудь старшей, давит сквозь ткань, сжимая соски между коротких пальцев. Губами на шею – благо, Минджи откидывается так, что шея в открытом доступе, – вбирает солоноватую от пота кожу в рот, не оставляя засосов на столь видных местах. – Я одолжу твою руку, – шепчет Бора младшей, обольстительно сползая по минджинову телу, укладываясь у талии. Перехватывает правую руку Шиён левой и требовательно прижимает к лобку старшей. Шиён, одновременно с Минджи, тихо скулят, но у Минджи – тут же срывается на стон. – Просто, – начинает объяснять Бора, двигая шиёновыми пальцами по промежности, – я покажу, как, чтобы ты не медлила. А то Минджи долго не выдержит, и она пиздец злится, если томить с разрядкой. Ладонь Боры на её собственной ощущается крепко. Держит в своей шиёнову за тыльную сторону, надавливает чуть ниже костяшек на пальцы, вводя в Минджи осторожно. Почти переплетение пальцев. Трепетно. Если бы Бора не проталкивалась чужими в старшую – можно было бы назвать умилительным этот жест. А так. Шиён сокрушённо роняет голову на минджинов живот, никак не видя, как Бора управляет её пальцами. Поддаётся. Чувствует, как горит кожа на кисти. Вседозволенностью позволяя Боре касаться Минджи её рукой, так, чтобы в нужных местах воздействовать, так, чтобы Минджи расходилась до притягательного на постыдные всхлипы, так, чтобы шиёновы два пальца проходили глубже с влажным хлюпаньем. Бора своими не входит. У Шиён длинные, вполне половиной довести Минджи можно. Она улыбается в минджиновы рёбра, закусывает, стуча зубами по костям, чётко прослеживающимися, когда старшая выгибается, пытаясь насадиться. С губ Минджи срываются охи и ахи, она глотает стоны, иначе любой проходящей около их комнаты заслышит всё, чем они занимаются. Бора ещё, дрянь такая, не целует, чтобы скрыться в её губах. Добавляет лишь. Своей рукой по шиёновой, своими зубами по Минджи. Мстит, наверное, за сказанное Шиён, за то, что Минджи долго отказывалась от идеи быть вместе втроём. А Минджи, по-глупости, подарила Боре быструю и фееричную разрядку. – Поняла, как? – усмехается Бора, вновь обращаясь к Шиён. Младшая чуть куксится, ощущая себя неумелым котёнком, но Бора – задала ритм, и Шиён его продолжает, когда Бора свою ладонью убирает, перекладывая на низ живота, близко к шиёновой голове. Минджи сводит с ума собою. Приковывает всё внимание, пленит и завораживает. Её волосы, те самые, пушистые и фиолетовые, переливающиеся центром космоса, разметались по постели; прилипают к влажным щекам и губам; путаются у кончиков. Телом своим, идеальным в пропорциях, в изгибах оливковой кожи, с покраснениями от ртов младших, – она покоряет собой. Шиён смотрит только на Минджи. Проталкивает дальше, глубже, задевая чувствительную точку – отчего Минджи бьёт кулаком по кровати, но попадает по плечу Боры. Та возмущается негромко, но даёт Минджи поблажку, ссылая на её заходящееся в безумном темпе сердце. Шиён, в приступе каком-то, подрывается, и, не вынимая своих пальцев, набрасывается на зажмуренную и красную Минджи, остервенело целуя. Бора недовольно на них хмыкнула, царапая минджинову грудь, и шею – но уже зубами. Теперь то Минджи вконец задыхается. Силится открыть глаза – про то, чтобы ответить на поцелуй, она забывает, – но в голове сплошной рой цветастых пятнышек, закрывающих обзор. Душно и приятно, мокро и до взрыва где-то пониже хорошо. Её больше уносит с факта – что Шиён, та сама милая Шиён, сейчас проникает глубже, глубже, сгибая пальцы, и целует Минджи, пожелав снова поймать последний стон. Шиён показывается до опасающегося ненасытной. Даже когда старшая выдохнула облегчённо в её губы, девушка двигаться внутри не прекращает, на все фаланги скользит, продлевая для Минджи туманное головокружение и расслабленность в мышцах. Минджи осознает, где-то далеко-далеко, когда последние остатки мыслей проясняются, что завтра она не встанет. Выбилась из сил, её – выбили из сил, вместе с оргазмом. Бора рядышком лежит обрадованная, смеющаяся. У неё взгляд пестрящий, всё также возбуждённый, но спокойнее, сдержанней, она руками ласково по животу Минджи ведёт – пусть Бора способна огрызаться, вести себя безбашенно, она старшую любит. Шиён же, только сейчас вытаскивает плавно пальцы, засматривается на блестящую смазку, выпрямившись в спине немного. Дышит тяжело. К утру – стыдно будет безмерно, а пока что, у неё адреналин в крови и помешанность на своих онни. Она мгновенно подтягивает к себе лежачую на боку Бору, пока Минджи приходит в себя. Неряшливым движением хватает за затылок одной рукой и за губу другой, вымазанной в липком, впиваясь в её рот грубоватым поцелуем – хоть и любит эта старшая понежнее. Лезет указательным, приоткрывает рот Боры, давя на зубы – Бора в очарованном ахуе, от такой младшей, – и врывается языком, не забывая мазнуть влажными в Минджи пальцами борин язык. Пачкаются в слюне из-за некрасивости поцелуя, нависая над еле-еле дышащей Минджи. Бора сдавленно стонет в шиёнов рот, обнаружив на своих ягодицах её руки. Второй заход решила устроить? Бора ухмыляется, стремительно тянет младшую за толстовку, со внезапной силой и ловкостью перекидывает к себе, через минджиново тело, подминая под себя, чудом не уронив девушку. Янтарь – дерзкий – в радужках над Шиён. И она всматривается, высматривает своё отражение, и понимает, насколько же, всё-таки, удобно лежать с Борой на себе. И возбуждающе ещё. Сильно, невыносимо. – Давайте сделаем передышку? – взмолилась Минджи, повернув голову и наблюдая, как Бора уселась на Шиён, и как Шиён, облизнувшись, удерживает Бору под поясницу. – Наша онни такая старенькая, что не выдерживает? – с издевкой выговаривает Шиён, улыбнувшись добро Минджи и встречаясь с её взглядом. Бора прыснула. – Я могу с ней сама закончить, – тянет сладко Бора, уже укладывая свои ладони под шиёнову толстовку. Бора, даже полностью оголённой, восседает на бёдрах Шиён, как на троне из чистого золота – спина выпрямленная, плечи ровные, волосы волнами лохматыми, после интенсивных телодвижений, уверенный взгляд и отчаянно соблазняющая улыбка на опухших губах. Минджинова ревность сказала: – Обойдёшься. Просто потому, что у Боры, вместе с собственничеством, ещё пунктик – на сидеть сверху, особенно на Шиён. Минджи переворачивается, забирая право на шиёновы губы. Целует – благодарно. Боре остаётся раздевать Шиён, но она никак не расстроена такой позиции. Поспешно оказывается меж её ног, расстегивая штаны. Теперь-то Шиён тушуется. Снова. Неуверенно. Стеснённо. Сжимает колени, жмурится пугливо, целуя Минджи, и держа руку на её голове. Обе старших это подмечают. Бора, бережно, исцеловывает низ живота, припустив штаны до середины бёдер. Минджи же, в свою очередь, поглаживает Шиён по щеке, заверяет, что всё нормально. Даже шепчет, в её припухлые от чужих поцелуев губы, блестящие и алые: – Мы можем оставить на попозже. Шиён отрицательно мычит, поджимает слегка губы, стараясь угомониться. Ей – непривычно. Взгляд рубиновых глаз – прожигает теплотой, мягкостью. Касания ниже, там, где уже прожигается огнём, – доверительные и приятные. – Времени у нас предостаточно, – это уже Бора, поднявшаяся на миг, и урвавшая шанс припечататься губами к шиёновым – чувственно, с обещанием. Шиён трогает их забота, щемит и спирает дыхание – уже не от возбуждения, которое, между прочим, никуда не уходит. Отвечает: – Я всё ещё вас двоих хочу. Так что… – выдыхает, намеренно томно, опуская голову Боры за багряные пряди, и притягивая Минджи за фиолетовые, – продолжайте. Бора довольно прокряхтела, пока Минджи, расплываясь в сладкой полуулыбке, начала покрывать шиёново лицо и шею касаниям губ. Штаны с младшей снимать сложно. Они обтягивающие, мокрые, ко всему прочему, там, куда Бора засматривается выжидающе. Когда Бора касается под поясом, вжимаясь пальцами в кожу, Шиён дергается беззвучно и стонет – распаляюще, невероятно пошло. Стягивает с девушки одежду, медленно двигаясь по кровати вниз, только бы Шиён не испугать резкими порывами. Минджи её занимает, забивает голову тягучими поцелуями везде и Шиён, с полной отдачей, к ней голову вертит, но ощущает – обеих. И то дыхание борино, что неумолимо ложится на нижнее бельё. Штаны Бора откинула. Посмотрела ещё раз на фиолетовую и чёрную макушку, припадая к промежности, сразу же губами, тут же языком – вперёд. Соскочила, из-за непредвиденной шиёновой дрожи – похожую на тряску. Младшая собственные губы докусывает до очередного кровотечения. Царапается ногтями по плечам Минджи, корябает рубашку, вновь чувствуя неотступный язык, лижущий по ткани нижнего белья. – Ты и Шиён решила испробовать? – насмешкой отзывается от Минджи, что обнимает Шиён за талию, водит ладонями по бокам. – Ага. Пунктики, не забывай, – вторивает старшей, выговаривая слова на ткань трусов, вынуждая Шиён изводиться в новых ощущениях – которые она ждала и, несомненно, хотела. Ноги неосознанно разводит, преподнося Боре больше места. У Боры правда – пунктики. Она всасывает влажность с белья, самозабвенно оглаживая шиёновы ноги, наслаждаясь каждым участком её тела. Минджи думает, что Шиён и без этого жарко. Потому приподнимает её за спину – Шиён поддаётся вяло, но поддаётся, – и снимает с девушки толстовку, придерживая падающее тело. Бору это не потревожило. Она лишь кинула взгляд поверх, проходя по оголённому телу, и стянула с Шиён бельё, не оставляя (почти) ничего, что бы стало преградой в рассмотрении этой прекрасной девушки. Принялась оставлять засосы на внутренней стороне бедра. – Шиён-ни, – произносит Минджи, шлепая лямкой лифчика, младшая с вопросом к ней оборачивается и Минджи, подняв уголки губ, продолжает: – Ты красивая, малышка. Шиён пуще прежнего покраснела. В такой обстановке, подобные слова – действуют в трёхкратном размере. – Т-ты тоже, – заплетающимся языком проговаривает. – Очень красивая, Минджи. Бора фыркнула негодующе. – А мне комплименты кто делать будет? Я тут, для тебя, малышка, – намеренно неприличным тоном, – стараюсь. Шиён выдыхает через нос, она захныкать готова, для неё это – слишком. Бора с Минджи часто проворачивали друг с другом подобное, но Шиён – нет, кардинально нет. У неё лишь редко подходило к сексу с Борой, и никогда не заходило с Минджи за прелюдии. Но обидеть Бору не желается. Желается её язык поглубже. И она, чтобы удовлетворить гордость девушки, волнующе заговаривает, смотря точь-в-точь в янтарные радужки: – Бора-а-а, – её голос сквозит срывающимися стонами, – ты невероятно красивая. Бора бормочет ругательства, что-то близкое к: «Шиён, у тебя совесть вообще есть – быть такой». Младшая рухнула обратно на подушки. Минджи её поцеловала в висок, задирая лифчик, чтобы открыть небольшую грудь. Обводит соски пальцами, любуется, наблюдает за шепчущей немо Шиён. – Устала, наверное? – минджинов голос фоном крутится в голове и девушка, нарочито щекотно, выдыхает слоги на шиёново ухо. Бора их не слышит – Минджи говорит тихо-тихо, только для них двоих, чтобы у Шиён – точно пошёл пар, от перегрева. – После нашего маленького… игрища, ты будешь спать о-очень сладко. – Минджи, чёрт, молчи, молчи, – ругается девушка. Минджи и впрямь – чертяка настоящая. Добрым блеском в глазах освящает, с улыбкой светлой – розовой-розовой, – но делает и выговаривает такое, отчего Шиён прямо на этих белых простынях изнывается на одно влажно нечто. Бора добавляет. Бора не щадит. Бора между ног процессию устраивает, языком по нежной коже, расслабляя Шиён, перед тем, как перейдет к своему главному десерту. Запах стоит головокружительный. Бора его носом беззастенчиво втягивает, и упивается так открыто, так явно, тому, что наконец-то допустили к шиёновому телу; к тому, чтобы прикасаться к ней в интимном контексте и делать то, что не может никто иной. Ну, никто иной, кроме неё, Боры, и, непосредственно, Минджи. Когда Бора решает переместиться к самому чувствительному, Минджи решает это сделать тоже – минджиновы пальцы сталкиваются с бориным подбородком. – Убери свою руку, ты мне мешаешь, – цедит она, раскладываясь меж шиёновых бёдер, не забывая ладонями давить над коленями и выше. – Эй, я тоже хочу доставить нашей малышке удовольствие. Шиён от такого расклада выпадает окончательно. Ей отчего-то кажется, что эти две девушки вполне могут устроить прямо сейчас бой. Их слова – продолжают сквозить желанием обладать. И желание это, плеткой ударяет по оголённой, как провода, шиёновой коже. Шиён смущается. Тыкается носом в лежачую рядом Минджи, прижимая за плечи к себе. У Минджи от такого сердце замирает. Она была готова уступить Боре, занимаясь тем, чтобы обнимать с трепетом младшую, но Бора: – Сегодня я тут властвую, – она рычит, куснув минджиновы пальцы. Та, с шипением, выдёргивает руку, перемещая на шиёновы рёбра. – Потому то, – начинает с раздражением, повелительно и показушно прикусив мягко губу младшей, потянув на себя, – я не хотела участвовать с тобой в тройничке. Ты не избавляешься от своей ревности. Снова делают вид, что Шиён их не может услышать. И она бы подорвалась на месте, отпихивая двух онни, если бы не была так зависима от них. Шиён, яростно стукнув ногой, выпаливает: – Не ссорьтесь, когда занимаетесь сексом со мной. Приняли, поняли, осознали. Потупили смущённо взгляд и вернулись к своим ласкам. Шиён, для закрепления, выговаривает, задыхающееся: – Я ваша. Принадлежу – обеим. Самой стало стыдно со своих слов. На старших подействовало безотказно. Минджи громко и изумлённо выдохнула в лицо Шиён, стараясь сдержать свою радостную улыбку. Чмокнула зардевшуюся Шиён в уголок губ. Переглянулась с Борой – которая замерла в своём положении, жмурясь, и стараясь заткнуть своё сердце, кричащее о любви к этой неземной младшей. Они так глубоко пропали в своих чувствах. И они ими – услаждаются. Подкрепилась мысль в рубиновых и янтарных радужках, что теперешнее время – принадлежит Шиён. Бора вынуждает себя быть послушной. Принимающей, делящейся. Минджи – тоже. В конце то концов, Шиён сейчас, отдаётся им обеим, и её приятных уху стонов хватит с довеском. Бора подложила ладони под ягодицы младшей. Нежно. Круговыми движениями по плоти, слега – но чувственно – сжимая. Шиён, так же чувственно, дышит, закрыв свои подрагивающие веки. Желает коснуться ладонью Боры. Тянется на ощупь вниз, вскользь дотрагиваясь бориных волос. Бора хныкает жалобно от этого, устраивая младшую удобней для себя, подтягивая к своему лицу. Дотрагивается губами промежности, кончиком языка проходя по складкам. Ей пришлось удерживать Шиён за ноги – ведь та с такой прытью изгибалась в проходящей по ней волне ощущений, выказывая все свои реакции в открытый минджинов рот. Бора прикусила мягко, лизнула по клитору сначала – невесомо, и сразу же – плотно, давяще. Шиён уже не понимает, что с ней происходит и где чьи руки. Существовать остаётся она и её саднящее горло, и что-то мягкое, персиковое, у щеки; ещё что-то под пальцами шелковистое. Так же пульсация. По всему телу: барабанной дробью, горячей, издевательско-нужной. Языки у Ким непередаваемо опытные. Острые, влажные, шероховатые. Один в шиёновом рту, заглушая её стоны, и руки хозяйки того языка сжимают грудь с наслаждением. И второй – о нём Шиён даже думать не хочет, но она чувствует, и никак не избавляется от тянущего до болезненного, жаркого до взрывающегося, душного до слипшихся лёгких. Тот самый наглый язык, чуть ли не с причмокиванием от его хозяйки, вылизывает грязно, но действенно. Бора суматошная. Она такая – не постоянно. Иначе не выходит. Это вам не быстрый перепихон с Минджи у стены ночью, пока все спят. Тут – неизведанное, ворочающееся с доверительностью и невинностью, вкусное, терпкое, разметавшееся с чёрными локонами, с медовой бархатной кожей на ногах и – везде. Они с Минджи кончить вновь могут, только от одной Шиён под ними. Шиён – ещё секунда, и она бы затряслась в разрядке, ещё секунда – успокоилось бы тело, и температура пришла в норму. В дверь, опять, блять, постучали. – Не останавливайся, – требует Минджи, у замершей Боры. Берегут состояние младшей, ведь затеяли для и из-за неё. Шиён тоже требует это – но своими способом, задыхаясь во вдохах, производя своим горлом вокалистки высокие октавы. – Я и не думала, – бормочет Бора – дыханием на промежность, – и припадает заново, выкручивая такое, что Шиён повторить и после практики с показавшим это – не сможет. В дверь стучат настырнее. Минджи настырнее целует Шиён, чтобы та была тише. – Бора, ты дверь на замок закрыла? – догадкой выговаривает Минджи. От багряной макушки, меж шиёновых ног, раздалось «су-у-ука». – Да ты, нахуй, издеваешься? – Минджи вскипает. – Вылазь оттуда, – она отодвигается от Шиён – которая посмотрела на старших с такой мольбой в округлившихся глазах, что накрыло виной, – и оттягивает Бору за волосы. Та отрывается – но с высунутым языком, с которого капает то ли смазка, то ли слюна. Секунда пылающих взгляда рубинов и янтаря, пониже – обсидиан. Шиён разочарована, Шиён разозленная, Шиён – единственная не получившая оргазм. Она гулко вдыхает, выдыхает, вытирает заслезившиеся глаза, и хочет ударить того, кто там стоит за дверью. До Боры доходит вся опасность ситуации. Она спрыгивает с постели, стащив по пути покрывало со второй кровати, и обматывает вокруг себя. Кидает последний взгляд через плечо, видя, как Минджи накидывает на полуголое (лифчик остался, пусть и поднят до ключиц) тело Шиён одеяло, и сама ползёт под. Минджи выглядит – как разгорающийся гневный костёр. Боре достанется, что забыла закрыть дверь. Сильно достанется. От двоих. Она сглатывает, успевает подойти к двери в тот момент, когда кто-то, по ту сторону, решает её открыть. Рванула ручку – злобно. И вид её такой – тоже. Через порог стоит взволнованная Юхён. Она удивлённо приоткрывает рот, не ожидавшая, что откроют ей – в таком состоянии. И да, Бора сейчас, – либо с петушиных боёв, либо после проведённой групповушки. – Я… я помешала? – спрашивает, голос обеспокоенный. – Что случилось? – чеканит Бора. «Да, Юхён, ты, ахуеть как, мне помешала заставить Шиён кончить». – Мы не можем отыскать Шиён. Бора глупо моргает. – Мы с ней и Гахён договорились вечером сходить в ресторан, но она не отвечает на звонки и в номере её нет, – встревоженный голос утихомиривает Бору – девушка правда переживает. – Вы её не видели? Перед Борой два пути. Рассказать, что Шиён, какая удача, у них, и они, совершенно безвинно, и ничуть не лесбийски, проводят время. И нет, Юхён, тебе нельзя её увидеть. Почему? Она… спит. Или же соврать, сказать, нет, Боже, она, наверное, пропала? Срочно нужно отыскать! Этим заставляя Юхён и Гахён стрессовать сильнее. Но зато будет время, чтобы Шиён оделась, привела себя в порядок, и, по волшебству, отыскалась, сама придумав оправдание. И, пока Бора раздумывает над ответом, со стороны кроватей доносится приглушённый стон. Бора очень, очень, очень сильно сжимает одеяло в ладонях. – Эм-м-м, что у вас там? – с интересом говорит Юхён, заглядывая в комнату через Бору. – Ничего, – она хаотично бегает глазками, проклиная Минджи, что, конечно, не оставит Шиён измывать без оргазма. А она и впрямь. Полезла под одеялом к шиёновым ногам, протиснулась между, доделывая, что не смог борин язык. Шиён ей шепчет, как можно тише: – Ми-инджи… не стоит, – Шиён плотнее вжимается в старшую, повернувшись на бок, глотает звуки, с силой зажмурив глаза. Правда, поддаётся на толчки чужих пальцев без «не стоит». – Я быстро, – заверяет её, оставляя поцелуи на лбу. Прикусывает губу, уже зная, как Бора будет недовольна, что именно Минджи, сама, заканчивает с Шиён. Шиён считает несправедливым, что они продолжают без Боры – но её тело считает иначе. Оно отзывается, насаживается, плотнее прижимаясь к Минджи. Спалиться – шанс высок. Но Минджи знает, Бора этого не допустит. Не перестаёт трахать их младшую, расположившись в нескольких от других двух девушек метрах. Бора кривит губы агрессивно, возмущённо. Тянет на себя дверь, прикрывая, чтобы, мало ли, Юхён не ломанулась вперёд. – Да, нет же… – настаивает Юхён. В оглушающей тишине снова проносится глухой стон, влажный, срывающийся, – …Минджи-онни заболела? Юхён, Юхён, ну не настолько же ты невинна. – Никто не заболел… – бесполезно оправдывается Бора. – А что это за звуки тогда? – Порно, – выплевывает Бора. И она, точно услышала, как Минджи, хренова Минджи, запустившая в Шиён пальцы, прыснула в ладонь. – Оу, – усмехается Юхён. – Хорошо проводите время. Так что с Шиён? «Шиён главная героиня этого порно, покорно отзывающаяся на минджиновы пальцы, и заглушающая – пытается, по крайне мере, – исходящие стоны в чужих губах». – Мы её не видели. Юхён мрачнеет. – Поможете её поискать? – Да… – уклончиво тянет, – только, оденусь, ладно? Откажись Бора – покажется подозрительным, ведь она в первых рядах та, кто заботится и переживает за Шиён. – Ага, мы в холле будем, – и с этими словами Юхён скрывается. Бора закрывает дверь. На защёлку. Поворачивается. Хмурится и скалится. – Вы, блять, имеете хоть немного приличия? – обиженно, дуя губы, досадливо – Минджи захапала себе младшую. – Я имею Шиён, – посмеивается мягко старшая в шиёновы губы. Делает финальный заслуженный толчок. Шиён выстанывает минджиново имя – Бора скрипит зубами, – заползая под одеяло с головой. – Не могла же я оставить Шиён без оргазма, верно? Это было бы нечестно. – Обе, – заговаривает внезапно Шиён, прерывая начинавшуюся сердитую тираду от Боры, – успокоились. Приходит осознание, что, вообще-то, из-за Шиён они попали в столь неловкую ситуацию, но это не мешает девушке злиться на онни – которые вновь на пустом месте собачатся. После долгожданной разрядки ей легче, мышцы не сковывает, и ощущается завершение – и было бы всё прекрасно, не разведи Юхён и Гахён панику, выискивая Шиён. – Нам нужно собраться и идти удостовериться, что они не вызовут полицию, чтобы найти меня, – Шиён переворачивается на спину, скидывая ногой с себя и Минджи одеяло, которое липнет неприятно к вспотевшему телу. – Ты права, – выдыхает Минджи, показательно облизнув свои пальцы. Бора закатывает глаза. Завтра же затолкает Шиён в ванную и трахнет, пока Минджи будет занята. Но по взгляду, немного допирает, что ей – пусть и станет дозволенно называть Шиён её их; пусть и станет дозволенно выказывать принадлежность, она всё равно – будет трактовать за их неожиданные отношения втроём, ставшие с ходу самыми удобными. – Пойдём.