Dirty Dirty Geralt

Пальцы Лютика срываются со струны, когда Геральт произносит своё коронное: — Отсосёшь? — и ослабляет завязки на кожаных штанах. — Геральт, я немного занят. Видишь ли, сегодняшняя наша встреча с альгулями породила в моём гениальном уме одну замечательную идею для песни… Он отпирается, прекрасно зная, что за этим последует. Это происходило каждый грёбаный вечер, превратилось в их игру, этакие предварительные ласки. — Ну как хочешь, — Геральт пожимает плечами, одновременно высвобождая свой член. — Думал, обслужишь меня своим блядским ротиком. Лютика прошибает возбуждением где-то в низу живота. Голос у Геральта шершавый и сухой, чуть хриплый. Этот засранец сегодня весь день величественно сидел на лошади, будто рисовался, и не сказал за день ни слова. Даже не проматерился по обыкновению себе под нос, когда они встретились нос к носу с альгулями. Геральт может молчать днями, неделями и, наверное, даже месяцами. Это Лютика, в принципе, устраивает, потому что он и сам прекрасно заполняет эфир и любит, когда его кто-то слушает. Но в постели Геральт в буквальном смысле не может заткнуться, несёт всякую чушь, обзывает, и это Лютика одновременно пугает и возбуждает. — Ну же, тащи сюда свою задницу, хочу трахнуть тебя в рот, — Геральт разваливается на кровати, широко раздвигая ноги, и Лютику приходится приложить усилие, чтобы изобразить, что лютню он откладывает с неохотой. На самом деле он подходит — почти подползает, — к кровати быстро и резко присаживается на коленки у края. Геральт властно гладит его по щеке широкой ладонью и произносит издевательски: — Ну, чего замолк? Мозоли вчера натёр? Так в горло брал хорошо, глубоко. — Почему в единственный момент, когда лучше заткнуться и постанывать, ты разговариваешь, а? — не выдерживает Лютик. — Потому что иначе разговаривать будешь ты, — говорит Геральт с явным раздражением, но потом быстро меняет гнев на милость: — А ещё мне нравится, как ты краснеешь. Щёки у Лютика горят, и не последнюю очередь от грубого прикосновения пальцев Геральта. Тот сжимает его щёки двумя пальцами, вертит его голову в разные стороны, осматривая, как жеребца на рынке. — Такое смазливое личико. Тебе не петь надо, твоё место только передо мной на коленях. Принимать в себя мой член и стонать, а не песенки эти дурацкие распевать. — Эй! — возмущается Лютик, намереваясь уже встать, но Геральт подталкивает его голову к своему паху и приказывает таким тоном, что невозможно не подчиниться: — Соси. Бард проглатывает сначала заготовленный ответ на критику своего творчества, а потом заглатывает крупный толстый член наполовину. Лютик никогда не рассусоливает, берёт сразу глубоко, и Геральт всегда доволен им. — Сука, ну как же ты сосёшь. Твой рот сделан исключительно для этого, я клянусь. Я даже не знаю, какая из твоих дырок лучше. Пиздец, так узко и горячо, вот так, бери глубже… Первый раз, когда Лютик услышал от Геральта такие разговоры, он подумал, что перепил какого-то перебродившего пива и смотрит сон. Возбуждённый ведьмак казался почти другим человеком. Это потом Лютик сообразил, что в те моменты, когда ведьмак молчит и смотрит куда-то вдаль, плавно направляя лошадь, то он, возможно, думает вовсе не о чудовищах и чеканных монетах, а о ебле. Слагает сценарий и думает, как трахнет Лютика вечером. В этот раз Геральт подтверждает его догадку: — Блять, весь день только и думал о том, как выебу тебя сегодня, как натяну твою голову на свой член. Вот так, да, оближи его. А теперь возьми до конца, да, вот так, вот для этого твоё горло. Охуенно, осипнешь завтра, наверное. Глубже, блять! Геральт приказывает, подталкивает, заставляет, но Лютик и сам невероятно тащится. Никогда такого не было, чтобы его так брали, а он получал от этого удовольствие, но чёрт, это же Геральт — суровый самец, созданный, чтобы командовать и подчинять. И Лютик в восторге от того, что он попал в фавориты к ведьмаку — жёсткому и грубому, но всегда осторожному. Он держит Лютика на члене ровно столько, сколько он может выдержать, не подавившись. Отпускает ровно за секунду до позыва, даёт глотнуть воздуха. Задирает его голову вверх, хватая за волосы, и заставляет посмотреть на себя. — Такие блядские красные губы, ебал бы тебя и ебал. Щёки красные… А глазки-то что на мокром месте? Боишься, сучка? С ужасом Лютик понимает, что не может сказать ни слова. Только мотает головой из стороны в стороны, не закрывая рта. Геральт не выдерживает, толкается ещё пару раз, стонет, запрокинув голову, а потом отпускает барда: — Ну раз не боишься, то раздевайся. Посмотрим на вторую твою дырочку. Лютик стесняется каждый раз, как в первый раз. Он ожидал тогда, что будет подарком для Геральта, будет руководить процессом и вытягивать из ведьмака звуки и едва слышные стоны, когда будет отсасывать и седлать его член. Вместо этого Геральт взял всё под свой контроль и наговорил таких пошлостей, что Лютик, кажется, покраснел до кончиков пальцев ног. — Не тормози, снимай, — велит ведьмак, помогая стягивать бельё. — Какая задница, чёрт возьми. Ну-ка, прогнись. Лютик прогибается в пояснице стоя, замирая в неудобной позе. Геральт бьёт его ладонями, сжимает, мнёт бесстыдно. — Шлёпал бы и шлёпал, вот это жопа. Давай-ка, раздвигай ягодицы, покажи свою дырку. Шикарно, — он проводит по входу большим пальцем. — Шикарная дырочка, такая узенькая, розовая. Так хочу тебя натянуть. Сейчас, только растяну, подожди. Геральт касается его сначала смазанными пальцами, потом присоединяет язык. Лютик ловит своё искажённое отражение в полированной поверхности шкафа — член стоит, коленки неловко согнуты, руки напряжены, волосы взъерошены. А сзади видно светлую макушку ведьмака, зарывшегося своим развратным языком между его ягодиц. — Готов, блядь? — его снова хватают, на этот раз за бёдра. В отражении Лютик видит огромный, готовый к бою член Геральта. — Готов сесть на мой хуй? Очень хочу почувствовать твою задницу вокруг себя. Не слышу ответа! Лёгкая пощечина приводит в чувство, и Лютик, не доверяя своему голосу, кивает. — Вот так, оседлай меня. Блять, как же горячо-то… Попроси, чтоб я тебя трахнул. Хорошо попроси. — Да не буду я тебя просить! — Попроси, я сказал. Повтори. — Трахни меня, — произносит Лютик без выражения, закатив глаза. — Хочешь, чтобы я тебя трахнул? Чтобы я тебя выебал так, что стоять завтра не сможешь? Лютик хочет фыркнуть, думая о том, какое же это дурацкое клише, и что он-то точно сможет завтра стоять, но не успевает, потому что Геральт толкается внутрь и проезжает головкой точно по простате. — Чтобы взял тебя не жалея, как текущую сучку, а? Ой, смотри, и правда потёк, — Геральт обвивает пальцы вокруг его члена, и Лютик стонет, нехотя повинуясь чужим правилам игры: — Выеби меня, да… — Выебать твою узкую дырку? — Да ты уже который раз повторяешь про «узкую дырку»! — Будешь критиковать мои слова — буду ебать жёстче, — угрожает Геральт, утягивая его на кровать, чтобы удобнее было стоять. Лютик всё ещё насажен на член, только теперь упирается руками и ногами в матрас. Так проще двигаться, и Геральт снова тянет на себя, натягивая до самых яиц. Продолжает: — Буду драть тебя, сучку, каждую ночь, пока ты подо мной вопишь и стонешь. Свяжу, засуну в тебя свой член, и плевать мне, что ты об этом думаешь. Ты мой, слышишь? Только мой личный спутник, блядский бард, который даёт мне по первому зову везде, где я захочу. Маленькая мелодичная шлюшка с вечно раздолбанной задницей. Таскаешься за мной везде, ждёшь, пока я тебя выебу как следует. Ну и правильно, твоя задница для этого и создана. И ротик тоже. Ты же моя маленькая блядь. И Лютик в очередной раз хочет сказать в ответ что-то колкое, но Геральт засовывает пальцы ему в рот, ускоряет движения на члене, заставляет насаживаться на член рывками, распирая внутри. Угол почти идеальный, головка точно бьёт по простате, и Лютик, признавая поражение, кончает, заливая спермой бёдра Геральта. Тот собирает немного на пальцы и вновь засовывает их в рот барда. — Вот так, умничка, всё проглотить, да, сейчас я в тебя кончу, залью твою задницу спермой, сейчас, ещё поглубже, вот так, да… Речь Геральта сливается в неразбериху, он напрягает сильные ноги и прогибается в пояснице, даже чуть-чуть приподнимая Лютика над собой. Стонет громко, протяжно, с тихим рычанием. Лютик чувствует, как по его бёдрам стекает густая сперма. — Знаешь, Геральт, я тут копался в себе — ну, знаешь, размышлял в поисках идей, — и понял, что мне на самом деле нравится то, как ты командуешь и как ты говоришь. Можно, знаешь, чуть менее клишированные выражения использовать и метафоры — я могу даже написать тебе парочку, ну, знаешь, потренироваться, ну и тебе помочь с фантазией. Но в целом да, мне очень нравится. Скажи, ты придумываешь все эти свои грязные разговорчики днём? Геральт? Геральт только хмыкает едва заметно, улыбается одним кончиком рта. Закрывает глаза, всем своим видом показывая, что ложится спать. Лютик знает, что завтра днём он едва ли услышит от ведьмака хотя бы пару предложений.       Но зато услышит многое вечером.