И дольше часа длится миг (раб.)

1

Томас Умбра лежал на спине в тесной, душной, грязной комнате, когда раздался звук дверного звонка. Том поморщился, перевернулся на бок, бездействием давая понять звонившим, что его нет дома. Это могли быть только рекламщики или перепутавшие адрес разносчики пиццы. Том никого не ждал. Звонок повторился, и на этот раз Том выругался, смачно и мысленно, не тратя лишних сил на открывание рта. Ребята из предвыборной компании оказались чертовски настырными. Звон не смолкал, и Том медленно оперся на локоть, в полусне поднялся с кровати. Нехотя опустив ноги в серые мохнатые тапки, он выбрался в коридор. Том приоткрыл дверь и выглянул поверх цепочки. На лестничной клетке, освещаемой тусклой лампочкой, стоял его бывший университетский приятель Патрик. Том относил таких людей в категорию «можно выпить вместе пива, но без трепа». К сожалению для Патрика, рот он открывал не только для очередного глотка, но и для невыносимо длинных и таких же бесполезных тирад. И все же,болтун был единственным исключением из правил Тома, и заслужил он этот титул благодаря назойливому упрямству и неуемной энергии. Том молчал. Приплясывая, Патрик весело закричал: - Здорово, э-э-э-э, дружище, у меня для тебя потр-р-рясающая новость! Раздраженный и уставший взгляд Тома сменился на вопросительный. - Давай же, открой мне дверь, чего я стою тут, как дурак, - веселье Патрика чуть поубавилось. Том убрал цепочку и впустил гостя в квартиру. Он тут же скинул промокшую куртку и такие же ботинки, оставляя влажные следы, направился на кухню, где плюхнулся на старый залатанный диван. Том вошел следом и замер в дверях. - В чем дело? Патрик ухмыльнулся. Такую ухмылку можно видеть на лице ребенка, замыслившего гениальную шалость и уже приводящего ее в исполнение. - Моя новость – настоящее сокровище. Ты можешь просто включить телевизор… клянусь, сейчас нет канала, который бы не транслировал… э-э-э-э… ну, то, о чем я говорю. Я сразу побежал к тебе, подумал, что тебе это может быть интересно. Том обвел глазами комнату, ища пульт. Его нигде не было, поэтому он подошел к черному ящику, водруженному на подоконник, и нажал на вдавленную кнопку. Тому потребовалось несколько попыток, чтобы на экране ящика возникло дрожащее от помех изображение. Где-то фоном разговаривал Патрик. Том отвлекся от телевизора и снова услышал его голос, удивившись тому, что тот до сих пор ни разу не умолк. Хоть он и был болтлив, на него это было не похоже. Патрик любил побеседовать, однако после трех месяцев молчания… После трех месяцев молчания даже веселый и дружелюбный Патрик не стал бы взрываться такой словесной кашей. Должно быть, его новость и впрямь важная, подумал Том. - Переключи на какой-нибудь федеральный канал, - попросил Патрик. Том переключил. На экране возник пухлый мужчина в темно-сером костюме, кажется, ведущий какого-то популярного телешоу. В руках он держал будильник. Потрясая им в воздухе, мужчина говорил: - …вы можете выбросить это, - будильник взмыл в воздух и вновь улегся в протянутую ладонь. – Можете выбросить ваши наручные часы, если не хотите прослыть ретроградом, конечно. Из зрительного зала донеслись протестующие вопли. - Мы проводили время веками, но время не проведешь, - мужчина расхохотался. – Кто со мной не согласен, пусть первый бросит в меня часами. Что-то красное, вращаясь в воздухе, полетело на сцену. Это был бутон розы. Телеведущий поймал его свободной рукой и взвесил на ладони. Теперь он напоминал собой причудливые человеческие весы, на чашах которых лежали цветок и будильник. Том подумал, что это выглядит красиво, и тут же поморщился от резкого голоса мужчины. Шквал его шуток возобновился. - Какая-то чушь, - сказал Том. Патрик жадными глазами смотрел на экран телевизора. - Не тот канал. Ты пропустил начало. Том выключил телевизор и повернулся к Патрику. - Патрик, в чем дело? – повторил он. - Дело в том, что… я помню, ты писал, мы еще тогда сидели на Праве, и тебя… ты писал какую-то чепуху про время! Помнишь, да, Том? Ты написал трактат про время, в общем, ты отправил его в университетскую газету, и его напечатали, ты отправлял его еще кое-куда (ты говорил это мне?), но это я уже не знаю, читал какие-то книжки, э-э-э, вроде как, книжки про физику, в общем, я это запомнил, - на несколько секунд Патрик замолчал, чтобы собраться с мыслями. Том слушал его предельно внимательно, пытаясь вычленить из бегущих слов ответ на свой вопрос. – Тебя интересовала проблема времени, да, ты называл это так. Ты был помешан на всех этих книжках. Я же прав, это все еще так? Тебя все еще это интересует? - Да. Только это был не трактат, Патрик, а несколько весьма вольных идей из вступления. Можно сказать, экспери… - Точно, точно, точно. Вот. Ученые из Веддлена сделали какой-то прорыв, что-то насчет времени, сложная штука. Они говорили про живой организм… Смысл в том, что это прорыв! Что-то меняется, Том, об этом говорят сегодня все, кому не лень, и я пришел тебя обрадовать, потому что, как по мне, весь этот бред, что ты писал, перекликается с их бредом. Может, ты это все поймешь, когда разберешься, но чтобы ты разобрался, тебе надо сначала узнать, что произошло, Том. Я прав?       Том кивнул, нетерпеливо заходил по кухне, пытаясь поймать отголосок сбежавшей мысли. - Спасибо, что пришел, Патрик, - наконец сказал он и выдавил из себя улыбку. Том сгорал от любопытства, но был воодушевлен куда меньше Патрика. Он не верил в «великий прорыв» и чувствовал себя пятиклассником, нашедшим решебник для всех математических задачек года. Волшебство, но не настолько, чтобы визжать от восторга. К тому же, наверняка чего-то не хватает. - Ты не думал вернуться в университет? – неожиданно перевел тему Патрик. – Вся группа скучает на философии без твоих комментариев. - Нет, - Том улыбнулся. –Я… можно сказать, ищу свою дорогу. Что насчет времени, Патрик? Ты не запомнил хотя бы в общих чертах, о чем речь? Патрик покачал головой, показывая, что пересказывать услышанное не станет и пусть Том позаботится об этом сам. Поэтому Том опустился на старенький диван возле приятеля-по-пиву и открыл раскладной мобильный телефон, намереваясь, наконец, выяснить содержание головокружительного прорыва в науке о времени.

2

Из новостных лент Том не выяснил ничего путного, кроме того факта, что не существует ни одной научной статьи о произошедшем открытии. Это показалось ему странным. Густые клубы дыма без огня случаются редко, особенно в мире науки, и в качестве объяснения Умбра рассматривал две вещи: труды существуют, но их не опубликовали; прорыв не более, чем газетная утка. Он склонялся к предположению номер один. Второе казалось ему абсурдным. Оно требовало множество сложных допущений, некоторые из которых интуитивно воспринимались Томом как чертовски маловероятные. Первое… тоже было загадкой, но навскидку куда менее громоздкой. Умбра закрыл телефон и почувствовал всеобъемлющий кисель скуки в голове и вокруг себя. Скука обволакивала его, как желе, и даже обычно энергичный Патрик слегка посерел. - Ну? Прочитал? - Прочитал, - Том кивнул. – Ничего по существу. Даже мои трактаты более подробны, чем эти новостные выпуски, - он саркастично фыркнул. Патрик пожал плечами. - Не хочешь в таком случае пойти и развлечься? – после недолгого молчания предложил он. – В бар неподалеку. Я шел к тебе не только для того, чтобы ты включил телевизор. У меня была надежда, что мы пропустим по кружечке пива, как в старые добрые времена. Том тяжело вздохнул. - Мне неохота, Патрик, давай в другой раз. В последние несколько недель я выхожу из дома только за едой. Остальное меня мало волнует. Я… отдыхаю от суеты. - У тебя по всей квартире запах заброшенной конюшни. Это твои носки? Сколько ты не выносишь мусор? Нет, Том, тебе надо развеяться! Давай, собирайся, к тому же, мне нужна твоя помощь, нужен взгляд со стороны на одну жизненную ситуацию, - Патрик молитвенно сложил ладони. – Тебе необходимо развеяться! Умбра раздраженно поморщился, почесал заросший подбородок, втянул носом воздух. Никакой вони он не почувствовал. Патрик приподнялся с дивана, чтобы открыть окно. От ночной свежести у Тома подкосились ноги и слегка закружилась голова, он помассировал виски, затем переносицу, повернулся к Патрику. - Ты просто обязан проветрить здесь и проветриться сам. Ты здесь закисаешь. Давай! Ты не пожалеешь. Перед глазами Умбры проскочили последние дни, сливающиеся один с другим, безликие и наполненные работой, мутью, пенящейся в голове, чтобы, наконец, сложиться в формы и образы, дешевой лапшой из супермаркета и… муть гуляла по кругу и никак не желала принимать окончательный облик. - Уговорил. Уже через десять минут они стояли на темной улице в круге света от фонаря. Патрик вслух размышлял о том, что он возьмет себе в «Погребке Диониса». Это был любимый бар Тома. В силу того, что «Погребок» расположился на окраине, там всегда было относительно мало народа, и оттого тихо и спокойно, все, как предпочитал Том. - …наверное, в этот раз темное нефильтрованное, а потом что-то покрепче, или, может, возьму вина, - бормотал Патрик, приглаживая взъерошенные волосы. – Или... - В этот раз я бы пошел в другое место. Что-то на твой вкус. Не уверен даже, что буду пить. Мне нужно разнообразие обстановки, чтобы выбить себя из колеи, заставить думать. - О, какая неожиданность! – Патрик расцвел. – Значит, самое время показать тебе, где отдыхаю я. Пойдем в «Розалиту». Там сегодня будут играть «Бара-Бараны-Барабаны». - Прости, кто? – Том поморщился. - Местная музыкальная группа. Я учился с их гитаристом в одном классе. Будь готов, что твоим ушам предстоит серьезное испытание, если, конечно, ты вдруг не полюбил тяжелую музыку. Пошли.