Сосна

Эрвин редко принимал участие в утренних тренировках, которые были обязательными для всех кадетов разведкорпуса без исключения. Утром он занимался почтой, счетами и совещаниями, вечером — разлиновывал карты, изучал географические книги, размышлял над очередной экспедицией. Однако держать себя в форме являлось такой же необходимостью, как и все вышеперечисленное, поэтому Эрвин не мог пренебрегать тренировками. Обычно он занимался вместе с остальным командным составом отдельно от разведчиков. Тренировки проходили между обедом и полдником. Впрочем, в этот раз Эрвин неожиданно обнаружил себя без дел ранним утром. Погода была отличная — май во всей своей красе и буйстве запахов и звуков. Еще покрытая росой трава шуршала под ногами, когда он шел к тренировочному полю. Заспанные, вялые разведчики встретили его удивленно округлившимися глазами и энергичным приведением себя в порядок — кто-то приглаживал волосы, кто-то застегнул верхнюю пуговицу на рубашке, а один особенно рассеянный кадет даже незаметно проверил, закрыта ли ширинка… По сравнению с ними, Леви, чья очередь вести тренировку была сегодня, выглядел бодрым и собранным. Хотя, Эрвин прекрасно знал, что это было не так. Только вчера они просидели до полуночи над одним важным документом. После Эрвину хотелось бы остаться с Леви наедине, но тот ультимативно сказал, что он, Эрвин, хреново выглядит, и ему нужно как следует выспаться, а не как следует потрахаться. Отголосок вчерашнего неудовлетворенного желания глухо отозвался во всем теле. Все эти бумаги так их замотали, что Эрвин уже и не помнил, когда они в последний раз предавались плотским утехам. Наверное, около месяца назад. На самом деле воздержание всегда давалось ему легко. Тренировки, вылазки за стену, поездки в столицу — все это накладывало такую громадную ответственность и держало в таком напряжении, что просто проспать восемь часов кряду без кошмаров стало казаться чистейшим экстазом. О более изощренных телесных удовольствиях Эрвин даже не помышлял. А потом они с Леви переспали. Теперь, наблюдая за тем в столовой, в комнате отдыха, на совещаниях, в подкорке головного мозга просыпались фантазии, воспоминания, шепот. — Для того, чтобы вы все немного проснулись, начнем с пяти кругов трусцой, — негромко сказал Леви. Все слушали его с чрезмерной показной внимательностью. — И чтобы никаких разговоров! Марш! Кадеты неохотно стартовали. Парень, который проверял свою ширинку, бежал самым последним. — Я думал, ты будешь спать до обеда, — обратился Леви к Эрвину. — Когда я себе позволял такое? — Сегодня мог бы и позволить, — пожал плечами Леви. — Мы поздно легли… — Я лег, — поправил его Эрвин. — Ты вообще спал?  — Немного. Не бери в голову. Мне не привыкать. Эрвин безнадежно вздохнул, а Леви закатил глаза. — В общем, хватит языками чесать, мне тоже не помешало бы размяться. Ты обратно в корпус? — Что?.. Зачем? Пробегу пару кругов с тобой. Они побежали. Каждый раз, когда они равнялись с кадетами, те бежали усерднее обычного и выкатывали грудь вперед. Со стороны это смотрелось забавно. Эрвин даже не думал — или не замечал, — что его присутствие заставляет всех вести себя так неестественно. После пяти кругов, они принялись разминаться. Эрвин встал в одном ряду с новобранцами и выполнял все те же упражнения, что и они. Все восприняли это очень воодушевленно — сам командир тренируется вместе со всеми, невиданно, вот что значит, настоящий лидер. Леви, подобно ястребу, высматривал халтурщиков или тех, кто уже был на последнем издыхании, и хлестал их, как плеткой, замечаниями, что «за Стеной такой подготовке не место» или «Вас сожрут первые же титаны, которых мы увидим». Затем Леви отправил всех надевать баллоны с газом, брать лезвия, и тренировать комбинации группового захвата «А», «АБ» и «С». Эрвин сам когда-то придумывал обозначения того или иного маневра, чтобы во время экспедиции достаточно было сказать одну букву, и титан уже был окружен. Леви стоял рядом с ним и лениво наблюдал, как окончательно проснувшиеся кадеты наполняли баллоны и неторопливо перебрасывались словами. Эрвин потянулся к нему рукой прежде, чем понял, как это выглядит, и поправил примятый угол воротника рубашки. Леви вздрогнул, метнул в него непонимающий взгляд и сделал шаг назад. — Какого хрена? — кажется, такой невинный жест был воспринят им превратно. — Мы не одни, соберись, — напомнил он и, сжав губы в одну тонкую линию, отвернулся. Эрвин ничего не сказал, только вспомнил вчерашний вечер и свое неуемное желание: они были одни, Леви стоял так близко, вокруг царила тишина и приглашающий полумрак. Но что-то остановило Эрвина вчера. Возможно, банальная усталость. Однако сегодня, сейчас, он был полон сил, и Леви… стоял так близко. Он мог различить одиночные пряди его волос, красные прожилки в глазах, каплю пота на виске и слегка покрасневшие уши. Ухмылка не заставила себя ждать. — Прикажи им продолжать тренировку, — тихо, но очень требовательно произнес он, наклонившись к Леви. Тот исполнил его приказ. Да, именно приказ. А затем недоуменно посмотрел на Эрвина. — Идем. — Что происходит? — Идем, — просто повторил Эрвин и начал уводить Леви в тут же находившийся рядом перелесок. Никто даже не посмотрел им вслед. — Ты меня пугаешь, командир. Когда они отошли достаточно, чтобы голоса кадетов не долетали до них, Эрвин резко развернулся и, взяв Леви за запястье, крепко прижал к себе. — Я хочу тебя, — выдохнул он ему в макушку. Удар под дых не заставил себя ждать, но Эрвин был готов. Завязалась короткая борьба, после чего Леви оказался прижатым к стволу ближайшей сосны. Выражение лица у него было крайне недовольным, даже яростным. Он терпеть не мог неожиданностей. Каждый их секс был для него досконально продуманным планом. — И что ты собираешься делать? — спросил Леви. — Убьешь и закопаешь? — Да, — ухмыльнулся Эрвин и взял его лицо в ладони. Леви замер и прикрыл глаза, а затем громко выдохнул, будто покоряясь ему. Они долго целовались. — Ну, все, хватит, — заворчал Леви в его губы, пытаясь вывернуться. — Нет, — Эрвин опустился на колени и в мгновение ока стянул с него штаны вместе с бельем. — Ты сошел с ума, блядь! Эрвин, остановись! — Леви готов был оттолкнуть его от себя ногой, но Эрвин вовремя обхватил его полувставший член, так что ему оставалось разве что схватиться руками за ствол и запрокинуть голову, выставляя напоказ кадык. — Ты сумасшедший, господи… — Это должно было случиться вчера, но ты не позволил, — словно в качестве весомого аргумента выдал Эрвин и заглотил член целиком. Где-то над ним наверху зашипел Леви. — Давай, вали свое самодурство на меня. Ты просто животное, и все, а-а-ах, черт, — он расставил ноги пошире, и через какое-то время Эрвин почувствовал, как его рука легла ему на затылок, направляя. Капитан окончательно потерял контроль — именно этого он и ждал. Эрвин с еще большим усердием принялся сосать: облизывал головку, целовал член по всей длине, заглатывал яйца. Леви, зажмурив глаза, вскидывал бедра и до побелевших костяшек держался за ствол сосны, елозил по нему спиной. От этой картины у Эрвина внизу живота все скручивалось тугим узлом; хотелось ослабить давление ремня или хотя бы потереться о Леви своей эрекцией. По спине ручьями тек пот, в висках стучало так, словно он опрокинул в себя бутылку бормотухи. — Развернись, — сказал Эрвин, когда сил терпеть уже не осталось, а набрякший стояк стал болезненным. Леви повиновался, а Эрвин лихорадочно принялся расстегивать ремень, а затем ширинку. В штанах просто дымилось. — Только… смажь… — между двумя вдохами забормотал Леви, поворачиваясь к нему вполоборота. — Да-да, — зашептал Эрвин и сплюнул себе в ладонь. Нить слюны осталась висеть на губе, и Эрвин даже не потрудился слизать ее. Леви был прав: он — животное. — Ну же давай, Э-Эрвин… — надорвано зашептал Леви, виляя бедрами. Только сейчас Эрвин заметил, что вся его белая влажная от пота рубашка была в коричневых следах от сосновой коры. Он положил руку ему на спину, молча прося прогнуться, и почувствовал несколько неглубоких борозд. — Ты себе всю спину разодрал, — посмеиваясь, сказал он. Кому-то было хорошо. Прямо до боли. — Сам знаю. Заткнись, пожалуйста. — Приподнимись-ка на носки, да… вот так. Под аккомпанемент задушенных вздохов, Эрвин растрахал Леви сначала пальцами, а затем, в несколько плавных толчков, вошел в теплое нутро. На секунду они оба замерли, после чего Леви повел бедрами, насаживаясь еще сильнее, и заскреб пальцами по стволу, мол, прошу тебя. Эрвин толкался в него быстро и сильно — хотелось какой-то молниеносной разрядки, чтобы по щелчку пальцев улететь до звезд и обратно. Внезапно послышались голоса. Они были далеко, до них доносился лишь их отзвук, но этого хватило, чтобы Леви вскинулся и завертел головой. Эрвин же покрылся испариной еще больше. Единственно верное решение — это одеться и привести себя в порядок, однако от одной мысли, что ему придется выйти из Леви и всунуть свой стояк обратно в штаны, все его существо запротестовало. Казалось, он умрет, если не кончит. Эрвин облизал губы и засадил Леви по самые яйца. Тот прогнулся в спине и, быстро поднеся одну руку к лицу, прикусил запястье и утробно застонал — значит, тоже был на грани. Голоса, которые, то отдалялись, то приближались, кружили голову. В какой-то момент Эрвину начало казаться, что это говорят деревья. — Сможешь без рук? — тихо спросил Эрвин, оглаживая раскрасневшиеся бедра. — Ради меня, хорошо? — Если нас застукают, я… блядь, ах, — Леви уронил голову в предплечье и, стиснув зубы, прерывисто задышал. — Эрвин, я… сукин сын… — Вот так, давай, мы должны успеть, пока никто нас не нашел, — вопреки своей просьбе, Эрвин скользнул одной рукой к потяжелевшей мошонке Леви и сжал ее, надавил пальцем на чувствительное местечко за ней. Леви сжался и, потеряв всякий контроль над своим телом, плотно насадился на член и выплеснулся на траву. Эрвин толкнулся еще несколько раз и, открыв рот в немом крике, кончил. Спина Леви вздымалась, голоса зазвенели совсем вдалеке, а затем и вовсе исчезли, Эрвин пытался восстановить дыхание, пока где-то над ними пел соловей. — Ты кончил в меня, — Леви, красный и растрепанный, оттолкнул его и принялся натягивать штаны. — Да, извини, не подумал. — Не подумал он, — недовольно заворчал Леви, продевая язычок ремня обратно за шлевку. — Мне теперь срочно нужно в душ, чтоб тебя!.. — Злишься? Леви поднял на него серьезный взгляд, после чего улыбнулся одним уголком губ и ответил: — Нет. Но прошу тебя больше так не делать. Мне ли говорить тебе, как это скажется на репутации разведкорпуса, если нас подловят? — Ты прав, просто… на меня что-то нашло. — Недотрах, я понял. Идем. Мне, правда, нужно в душ, иначе… — Леви не договорил. Когда они вышли к кадетам, те только бегло переглянулись. Впрочем, в их взглядах не было какого-то заговора, презрения или недоумения. Эрвин был уверен, что их никто не видел. — Погоняй их, пожалуйста, по комбинациям захвата, — попросил Леви. Он был сосредоточен и шел как-то неестественно напряженно, маленькими шагами. Эрвин досадливо сглотнул — и как он мог поступить так эгоистично и не подумать о своем партнере?.. Идиот. Совсем ум за разум зашел. — Без проблем, иди. Эрвин остался, а Леви зашагал по направлению к замку. На полпути к нему подбежал какой-то нерадивый кадет и начал что-то выспрашивать. По лицу Леви было видно, насколько он чувствует себя не в своей тарелке — он весь сжался и даже как-то уменьшился. В какой-то момент Эрвин понял, что ситуация критическая, и громовым голосом подозвал всех к себе. Кадет, донимавший Леви, тоже пошел к нему. Леви на секунду взглянул на Эрвина и, скупым жестом показав, что ему крышка, устремился к казармам. Шел он спиной вперед. Эрвин едва сдержался, чтобы не улыбнуться. Скорее всего, Леви убьет его этим же вечером, но до него было еще далеко.