Под крылом дракона

Весь остаток дня после случившегося я провела в своей комнате, терзаемая угрызениями совести. Лишь когда оба солнца скрылись за горизонтом, а под окном засвистели, разрезая крыльями воздух, ночные птицы, мне удалось забыться робким тревожным сном. Наутро я проснулась с тяжелым сердцем и окончательно озверевшим желудком. Твердо решив, что не собираюсь провести в промозглой комнате остаток дней, и ежели помирать, то хотя бы с чем-нибудь съестным в зубах, я направила свои шаркающие от бессилия стопы на кухню. К моему облегчению, она пустовала. Как, впрочем, пустовали кастрюли, сковородки и полки шкафа. Дракон, видимо, уже вершил свою страшную месть, отлучив еретичку от провианта. В тоске я стала грызть единственную найденную морковку — она была вялой и безвкусной, как вата, но моему желудку, в отличие от меня, было плевать. Я быстро управилась с овощем и хотела было возобновить поиски, когда дверь с угрожающим скрипом отворилась. Словно в замедленной съемке, я наблюдала, как в дверном проеме появляется Джалу — высокий, мрачный и неотвратимый, словно смерть. Как кролик на удава, я глядела в его осунувшееся лицо с залегшими под глазами тенями, и думала о том, что если рано или поздно в жизни каждого человека наступает момент под названием «трындец» — то в моей жизни он уже наступил. - Проголодался? – голос Джалу звучал почти ласково, так что мне немедленно захотелось превратиться в какую-нибудь утварь и слиться с интерьером. Я отчаянно замотала головой, понимая, что прямо сейчас нужно найти слова: извинений, оправданий – да какие угодно! Но язык, как назло, не слушался – ватным комком залепил глотку, не давая вдохнуть. - Ты кушай, кушай... - со странным выражением во взгляде сказал дракон. Так я обычно смотрю на свежие ванильные булочки в столовой. Я хотела было сказать, что есть мне нечего, и для наглядности продемонстрировать обгрызенный морковный хвостик, но вместо этого лишь громко икнула. Хууб, все это время копошившийся за пазухой, почуял, что пахнет жареным, и сообразительно притворился спящим. Джалу тем временем, придвинул стул поближе, сел напротив меня, опустив подбородок на скрещенные руки. - У Бога-Дракона есть двое сыновей... – начал он низким вибрирующим голосом, от которого по спине забегали мурашки. - Старший Таль Ур олицетворяет порядок и созидание. Смертные называют его Создателем и чтут, как единого Бога. Он представляется им высоким седобородый старцем в белой робе... Я хмурилась и кусала губы, не понимая, зачем Джалу это рассказывает. - Второй сын Ваал Гал олицетворяет хаос и разрушение, - с каменным лицом продолжал дракон. - Смертные страшатся его. И не зря: Ваал способен вызывать разрушительные торнадо, засухи, землетрясения... пожары. Я сглотнула, в горле першило. - Говорят, тот, кто осмелится изобразить Ваал Гала, обрушит на себя всю его ненависть, поэтому никто не знает, как он выглядит, - Джалу криво усмехнулся. - Мне же выпала великая честь: я знаю! Сообразив, что уже несколько минут забываю моргать, я отчаянно захлопала глазами. Все внимание приковывали тонкие губы – то приоткрывающие, то, будто стыдливо, прячущие влажные клыки. - Теперь я знаю, что он маленький, ушастый, будто гремлин, и рыжий. А еще жутко нахальный. Я насуплено шмыгнула носом. Намек Джалу был прозрачнее некуда. - И во всю тощую задницу у него — свежие шрамы. Я невольно сильнее вжалась в стул. Сказала, заикаясь: - Н-нет у меня шрамов… - Будут, - ласково улыбнулся Джалу. - Я как раз розги замочил. Чувствуя, как сердце быстро собирает чемоданы и переквартировывается куда-то в область левой пятки, я сделала последнюю попытку вразумить кровожадную рептилию: - Детей бить нельзя, это аморально! - Хорошая порка никому не повредит, - философски ответил Джалу, ковыряясь пальцем в зубах, - тем более, непослушным детям. Помусолив кулаками слезящиеся глаза, я жалобно воззрилась на дракона. Вообще он был на удивление спокоен после случившегося. Когда я убегала из башни, то мысленно уже прощалась с жизнью, но сейчас шансы на выживание виделись мне все отчетливей. - Ты... разве не сердишься? Через секунду я уже пожалела о своем вопросе. Дракон перестал улыбаться. Глаза его опасно сверкнули. В который раз за день первобытный ужас заставил волосы на затылке встать дыбом. И все же, несмотря на страх, глубоко внутри зазвенел радостный колокольчик — глаза, полные огня и ярости, нравились мне гораздо больше, чем тусклый бессмысленный янтарь, в который они превратились, когда Джалу осматривал развалины сгоревшей библиотеки... - Сержусь? - сипло переспросил он. - Да я в ярости! Дракон вскочил со стула, склонился надо мной, крича прямо в лицо. Он судорожно сжимал и разжимал кулаки, скрюченные пальцы тянулись к моему горлу. В какой-то момент показалось, что Джалу ударит меня – такими страшными были его глаза и кулак, как гильотина, занесенный над моей головой. Хотелось испуганно сжаться, но вместо этого я выпятила грудь и изо всех сил зажмурила глаза, решив с достоинством принять заслуженный удар. - Ты... Ты... - дракон задыхался, его горячее дыхание опаляло кожу. - Ты почти уничтожил то, на что я потратил половину своей жизни!!! Ты, мелкий недоносок, человеческий выродок, тупая домашняя зверушка!!! Не выдержав, я разревелась. Слезы просто текли по щекам. Я ничего не могла с собой поделать, кусала воспаленные губы, стараясь сдержать плач, но соленая влага лилась и лилась, словно внутри меня прорвало незримую дамбу. Весь ужас, страх и, более всего, угрызения совести, накопившиеся во мне за все это время, сейчас рвались наружу, вытекая вместе с горькими даже на вкус слезами. Джалу отшатнулся от меня, как от прокаженной. Теперь он смотрел незнакомым, совсем чужим взглядом. - Больше тысячи лет... - мертвым голосом сказал он. - Больше тысячи лет, глупое ты создание, я собирал эти книги из разных уголков мира. На полках моей библиотеки хранились такие знания и секреты, о каких простые смертные не способны даже помыслить! И за жалкие пару минут ты уничтожил все! Видит Бог-Дракон! Еще каких-то две сотни лет назад я бы, не раздумывая, разорвал тебя на куски, а голову — нанизал на башенный шпиль... Я схватилась руками за грудь, давя рыдания и пытаясь удержать бьющееся, словно в предсмертной агонии, сердце. - Мне так жаль... - прорыдала я. - Господи, Джалу, мне правда, так жаль... Дракон не слушал меня, глядел равнодушно куда-то поверх головы. - Но теперь я другой, так уж вышло... Должен уметь прощать. И я прощаю тебя, дитя. Я продолжала всхлипывать, бормоча какие-то бессвязные извинения. Ощутив теплую ладонь на затылке, я подумала, что окончательно повредилась рассудком. - Порой ты действительно удивляешь меня, Лис. Хотя мне казалось, я разучился удивляться… Как ты смог выжить в своем мире, если едва ли не каждый твой шаг ведет к гибели? Я уже почти верю, что встретил самого Демона разрушения под шкуркой маленького лисенка... Я подняла заплаканные глаза... и не поверила им. Дракон улыбался — по-настоящему, тепло и немного грустно, как бывало прежде. Мне сразу захотелось рассказать ему правду — про книгу, про стих, оказавшийся страшным заклинанием, про странный огонь, сжигающий даже камень... Но я вовремя прикусила язык, вспомнив, как ненавидит Джалу магию, и, побоявшись, что утихшая ярость выплеснется на меня с новой силой. - Я ведь случайно... - прошептала одними губами, ловя спокойный сейчас, как золотая пустыня, взгляд. - Знаю, - пальцы нежно взъерошили мои волосы, я даже зажмурилась от удовольствия. - Хочешь есть? Я усиленно закивала, мой аппетит не смогло бы испортить даже известие о конце света. Немного походив по кухне, погрохотав кастрюлями и плошками, Джалу наконец извлек с верхних полок шкафа, куда я не смогла дотянуться, несколько ржаных лепешек и головку сыра. - Я ничего не успел приготовить, поэтому поедим всухомятку, - разломив сыр, он положил ароматный золотистый кусок на лепешку и протянул мне. - Это ничего, - пробормотала я, тут же набив рот, - фсе рафно фкусно! Джалу ел медленно, отламывая маленькие кусочки, поглядывал на меня смеющимися глазами. Доев, я уставилась на него сытым, осоловелым взором. Буря утихла, и, почувствовав себя в безопасности, я была готова завалить Джалу множеством возникших вопросов, острыми кошачьими коготками скребущими по моему любопытству. - А... - начала было я, но запнулась, здорово опасаясь, что вновь разбужу в Джалу только-только прикорнувшего зверя. - Что? - дракон чуть выгнул светлые брови. Решив, что терять особо уже нечего, я, как Матросов на амбразуру, бросилась на Джалу с вопросами: - Что произошло в библиотеке? Там ведь все было в огне! А потом стало холодно... - я замялась, - и ты, кажется, дышал... Ну, мне показалось... Хотя нет, я ведь видела собственными глазами! И огонь так быстро утих... Окончательно растерявшись, я замолчала. - Льдом, - подсказал Джалу. - Я дышал льдом. - Да! – обрадовано кивнула я. - Но разве такое возможно? Я хочу сказать, ты ведь дракон и дышишь огнем! Разве драконы могут выдыхать лед? Джалу пожал плечами. Привычным жестом пропустил светлые пряди через пальцы. - Ользарские драконы могут. Я почесала затылок, вспоминая короткие уроки географии, не так давно преподанные драконом. Ользар, если мне не изменяет память, это один из трех материков Мабдата... - Значит, ты с Ользара? Это, наверное, очень далеко... - Дальше, чем ты можешь себе представить, - с неожиданно ледяными нотками, заставившими поежиться, произнес Джалу. - Я сын Гаррадуартской драконицы и Ользарского дракона, если тебе так уж любопытно. У меня два сердца и две пары легких, одна из которых способна выдыхать огонь, другая – лед. Подобная амбидекстрия – большая редкость среди драконов, между прочим. Я восхищенно выпучила глаза. Мысленно прикинула, что на Земле какое-нибудь ЖКХ оторвало бы Джалу с руками и ногами – это ведь тебе и холодильная установка, и система отопления, и газовая плита в одном флаконе! Чувствуя себя юным Остапом Бендером, я в возбуждении потерла руки. - Лис, ступай… - в голосе Джалу звучала бесконечная усталость. - Что? Разработка грандиозной финансовой махинации с использованием крылатой рабочей силы была в самом разгаре, и я не сразу сообразила, что он имеет в виду. - Ступать куда? - Куда-нибудь подальше. Потому что еще несколько минут нашего с тобой общения, и я отрину все принципы любви к ближнему своему. И тогда уж, поверь, не погнушаюсь отведать обжаренной на вертеле человечины! Я неуверенно хихикнула, давая понять, что оценила тонкий драконий юмор, но, натолкнувшись на вполне серьезный прищуренный взгляд, затихла. Оценив по достоинству изображенный мной испуганный трепет, дракон с едва слышным стоном откинулся на спинку стула, накрыл глаза ладонью. Лицо его выглядело таким бледным и изможденным, что у меня защемило сердце. Наверное, он всю ночь не сомкнул глаз... Если подумать, всего за две неполные недели я принесла Джалу столько неприятностей, сколько он не видел, наверное, за века существования в замке. Мне стало стыдно. Прижимая сопящего Хууба к груди, я молча выскользнула из комнаты, давая себе твердое обещание, что до прибытия каравана больше не заставлю несчастного дракона нервничать.