Люблю или ненавижу?

После их предложений друг другу прошло почти четыре месяца. За это время много чего изменилось, и, можно сказать, что в лучшую сторону. Плод, который ранее начинал развиваться в Хизаши, обосновался в нём окончательно, и именно поэтому у них через шесть месяцев будет малыш на руках. Конечно, они оба радовались этому, но теперь приходилось немного попотеть. Наконец снять в аренду другую квартиру, пока их вещи как раз переносят из старой. Купить множество игрушек, кроватку, пелёнок и много чего ещё. Всё же, это следовало сделать заранее, тем более, Шота настаивал. Для ремонта они купили лишь некоторую мебель, а остальные покупки оставили на потом, поскольку пол ребёнка пока не был известен. А именно сейчас мужья ехали и обсуждали свадьбу: кто с кем будет сидеть, что в напитках, что в блюдах, какой торт. Хотя, они направлялись именно за последним, ведь церемония ещё не за горами. И оставался ресторан. — Нам обязательно следует позвать Немури, — выдаёт Айзава, тихо вздыхая и получше устраиваясь на переднем сиденье, потому что его беременный муж резко захотел хоть немножечко поводить, ведь после пятого месяца совсем нежелательно садиться за руль. — Она помогла мне удержаться на работе, ты помнишь? Всё, опять же, из-за каких-то гомофобов, — он морщит нос, скрещивая руки на груди. Если бы женщина тогда не решилась записать все оскорбления и доказательства на диктофон, возможно, Шота не смог бы больше работать учителем совсем. — И, может, давай лучше я поведу? Ямада постучал пальцами по рулю, перед тем как нажать на газ и мягко выехать с парковки. — Мы обсуждали это, Шо, дай мне поводить перед тем как я окончательно уйду на место пассажира, ему только три месяца, это ещё совсем немного. А вот по поводу той ситуации ты мне почти не рассказывал, так как… ну… у нас всегда было много дел, — блондин остановился на красный свет. — Так что, может быть ты наконец расскажешь всё от начала до конца, пока мы едем? Они ехали, чтобы найти повара на свадьбу, и Хизаши был этому не очень доволен. Нет, конечно, он не мог готовить на собственной свадьбе, но часть его считала себя обиженной из-за этого. Айзава лишь цокнул и закатил глаза, но решил не останавливать Ямаду, продолжая. — Это началось примерно месяца два назад, когда я наконец вышел с больничного. Там был мужчина, который ведёт у детей английский. Собственно, ранее он и так с презрением смотрел на меня, но до крайних мер не доходило, — Шота легонько упирается виском в окно, но смотрит на дорогу, лишь иногда кидая взгляд на повара. Тот был похож на недовольного попугая, который нахохлился. А ещё, пусть срок был и небольшим, но животик уже понемногу показывался, и от очередного воспоминания об этом, учитель улыбнулся. — Но после того, как все узнали, что мы помолвлены, он будто взбесился. Стал писать директору заявления от учеников, подставлял меня в самых разных ситуациях, в которых я даже участвовать не мог из принципов. И этот недомерок почти добился своего. Благо, Немури вовремя это заметила и решила, что мы соберём все доказательства и скажем директору, что этот учитель английского меня просто подставлял, — Шота лениво переводит теперь взгляд в окно. Ехать им не так долго, но выбирать повара куда сложнее. — Поэтому я все ещё на своей должности. Мне очень повезло. — Немури надежный друг, — вздохнул Хизаши, — надо обязательно её пригласить, — ещё один поворот, осталось совсем немного и они будут на месте. У них был список кандидатов, и сейчас будет просто проба для того, чтобы выбрать лучшего. «Я лучший» — пронеслось в голове, но блондин отбросил эту идею. Он НЕ мог быть поваром на свадьбе. — Напомни мне заехать за Моти и Ричардом в приют, — они сдали туда котов на этот день, чтобы те не мешали с переездом вещей, за которым следил Тоши. Как же хорошо, что у него выходной, Ямада этому был так рад. Яги сам вызвался прорегулировать перенос всех вещей, пока они занимаются всем этим. — Мы заедем в закусочную, — резко сказал он, тормозя на светофоре. — Я хочу жаренную курочку. — Хорошо, — бормочет мужчина, но после резко встрепенулся и взглянул на мужа, выгнув бровь. — Что, прости? Хизаши, мы можем опоздать навстречу, — он чуть хмурится. Это ведь они нанимают рабочих, а не их. И просто не приезжать было бы верхом наглости. Но тут его резко осенило и учитель тихо рассмеялся. — Ты что, ревнуешь меня к какому-то повару? Или уже окончательно зазвездился, что не можешь свыкнуться с мыслью о замене, м? — Шота чуть ухмыльнулся, но останавливать никого не собирался. За этим было ещё и интересно наблюдать, ведь Айзава мог вывести свое беременное солнышко на какие-нибудь действия. Что ж, злобный план уже вошкался в голове. Ямада будто отмер и нахмурился. — Я имел ввиду, что мы после должны заехать в закусочную, потому что я хочу жаренной курочки. Или ты мне и её запретишь? — он недовольно сжал губы и вернул взгляд на дорогу, светофор загорелся зелёным и блондин повернул. Осталось ехать пять минут. — А по поводу поваров… просто непривычно. Я понимаю, что не могу готовить на собственной свадьбе, но… черт… я даже процесс не смогу контролировать! Я просто хочу, чтобы всё было идеально, — он резко завернул во дворы, где была парковка. — Я хочу лучшую из возможных свадеб, потому что это будет НАША свадьба! — он запарковался и отстегнул ремень безопасности, выходя из машины и чуть оглаживая живот. Ему не стоит нервничать, это может плохо сказаться на нём. Шота лишь закатил глаза, но более ничего говорить не стал, вслушиваясь в разговор мужа. После второго месяца он стал чересчур эмоциональным, и порой это… Раздражало. Айзава может его как-то не так обнять, сказать что-то не то и вот итог — он спит на диване. — Хизаши, — тихо выдыхает мужчина и выходит следом, чтобы после пройти к своему возлюбленному, кладя ладонь поверх его, так же мягко оглаживая живот. — Если это наша свадьба, то у меня тоже есть право выбора. И я хочу, чтобы всю церемонию ты был со мной, а не готовил или контролировал других поваров. Когда-то я доверился тебе, так сделай тоже самое, — учитель наклоняется и легко целует Ямаду в губы, чтобы потом взять за руку и повести в сторону небольшого здания. Что ж, он готов потерпеть, если это требуется для их ребёнка. Но кажется, скоро придётся уже засиживаться на диване и вовсю хлестать пиво. — Знаю, знаю, но курочку ты мне купишь, — проворчал он, отправляясь следом за Шотой. Они вошли, сняли верхнюю одежду и оставили её в гардеробе, после чего отправились в зал, где должна была состояться вся эта заваруха с едой. Что ж… Хизаши прищурился. Шота жестокий критик? Ха-ха, Ямада просто часто держит язык за зубами, но не более. — Знаешь, — он окинул еду взглядом, — Предлагаю разделиться и идти с двух сторон: попробуем всего по чуть-чуть и потом выберем? Как тебе идея? На таких собраниях часто не готовили большие блюда, точнее, брали кусочек того, кусочек этого, чтобы не тратить в пустую ресурсы, ведь это было глупо: готовить огромный торт для того, чтобы съесть одну ложку. — Как тебе идея? — Хорошо, я тебя понял, — Шота кивнул, чтобы после сжать ладонь Хизаши и уже пойти направо. Много поваров, запахов и вкусов. Иногда даже становилось тошно от еды, но Айзава не смел останавливаться. Некоторые блюда невозможно было даже попробовать, ибо критика уже сворачивало от внешнего вида, а несколько наоборот, были довольно приятными, да и выглядели неплохо. Что ж, и вот они уже насередине встречаются и решают отойти, чтобы уже обо всем поговорить. — Тебе понравился кто-нибудь? — спрашивает Айзава. Муж указывает лишь на нескольких людей, а Шота сразу тычет в одного, чуть улыбнувшись. — Мне кажется, что это идеальный кандидат. У него отлично получился Крокембуш и говядина чудная, сразу тает во рту. Хизаши пошёл влево, обходя столы и пробуя то, что предлагали повара. На самом деле, они придумали с Шотой очень хорошую схему, выбрав лучших выпускников кулинарных заведений. Мало того, что они очень хорошо заплатят за свадьбу, так же Тоши сказал, что если еда понравится и ему, то он возьмет повара, не смотря на юный возраст, к ним в ресторан, а это отличное начало, но даже без этого, работа на свадьбе лучшего шеф-повара и самого придирчивого критика должна иметь вес у работодателя. Он честно опробовал все блюда и прикинул, что скорее всего стоит взять двух, так как кто-то был хорош в десертах, но не очень в горячих блюдах. — Ну, — он посмотрел на парнишку, — его десерты слишком сладкие, хотя говядина не плоха, так что он точно не «идеальный кандидат» — прошипел Хизаши, — Я предлагаю взять двух, так как из десертов мне понравилась лишь она, — блондин кивнул на девушку с края, — Но её мясо жёсткое, как по мне, — он вздохнул, — Хотя повар должен быть хорош во всех блюдах, — тихо добавил он. Фыркнув, Шота взглянул на девушку и лишь кивнул. — Ты просто сейчас завидуешь, потому что именно я вынес вердикт, что мне понравились его блюда, не так ли? — они уже отошли чуть поодаль, пока выпускники сразу же начали шептаться, кто о чём. Честно, Айзава хотел вывести повара на чистую воду, но и так же образумить его, ведь тот попросту не в состоянии будет и готовить, и общаться с залом. Он просто не успеет, и это будет казаться уже не свадьба, а нечто совершенно иное. Критик бы сам неловко общался с гостями, изредка заглядывая на кухню. Ему не хотелось чего-то подобного. Но Ямада явно настроен на другой лад, тем более, сейчас все его эмоции увеличились в пять раз. — Я не завидую, Шота! — чуть повысил Ямада голос. — У него просто слишком сладко, а у неё сухое мясо! Если мы возьмём их обоих, у нас будет два хороших повара, и всё. Почему ты считаешь, что я должен злиться на то, что тебе понравились блюда? Я и без тебя знаю, что я хорошо готовлю, и что другие тоже хорошо готовят. Или ты хочешь сказать, что эти выпускники лучше? — он отвернулся от Шоты, скрестив руки на груди. Айзава никогда не говорил ему, что Ямада хорошо готовит, он предпочитал шутить над его работами, а сейчас просто хвалит выпускника, называя его «идеальным кандидатом», но это Ямада идеальный кандидат, просто он не может быть на своей свадьбе поваром и всё. А Шота как будто нарочно злит его. Да, он точно делает это нарочно, он просто как всегда хочет разозлить его! О нет, Хизаши не позволит ему шутить над собой. Блондин улыбнулся и повернулся к Шоте. — Я думаю, тебе стоит пойти и обменяться с ними контактами, чтобы я мог связаться и все обговорить. Как тебе идея? Шота лишь хмурится, но ничего более не говорит. Что ж, он хотел лишь раззадорить его, а не устроить себе целый смерч и ещё один грустный вечер на диване в обнимку со знакомой банкой или котом. — Пожалуйста, — рыкнул мужчина и сразу развернулся на каблуках. Девушка спокойно даёт свой номер телефона, рассказывая ему ещё что-то о своём стиле или кухне, которую предпочитает, но Айзава лишь кивает, сразу переходя к парню. Тот тоже даёт контакт без каких-либо проблем. — Спасибо всем, что пришли. Мы уже выбрали тех людей, которые нам более менее подходят, так что вы все свободны, — критик даже не кричит. В последнее время они оба какие-то… Раздражительные. Словно свадьба это не какой-то праздник, а сущий ад. Но только он разворачивается, как сразу встаёт в ступор. Где Хизаши? Как только Шота развернулся и направился к ребятам, Хизаши тихо вышел из помещения и, забежавв гардеробза вещами, поспешил к машине: ключи, благо, при нём. Ямада проучит Айзаву от всех этих шуток и подстёбов, хорошо проучит. Где-то внутри он понимает, что это глупо, нелепо, смешно, а главное нечестно, но Хизаши всё равно садится за руль и молча выезжает с парковки, варясь в собственном гневе. Это страх, и Хизаши частично это понимает. Ему страшно за ребёнка: столько рисков, а главное ненависти. Гомофобия, трансфобия и ЭКО. Так много людей могут презирать их малыша, а если они не справятся, а если что-то пойдет не так? А они точно готовы к этому шагу? Точно ОН готов к этому шагу? Шота окружил его заботой, но… он уже начал душить его ей. За руль не стоит, в магазины одному не стоит, это вредно, это не то, это не так. Айзава тоже хочет, чтобы всё было как можно лучше, но он слишком давит и это всё. И Хизаши давит, и как-то всё не очень и они нервные. Он паркуется и выходит из машины. На телефоне уже несколько звонков и СМС, а Ямада… Хизаши не в силах написать извинения, поэтому: «Забери котов. И купи курочку, иначе я не пущу тебя» А затем он подымается в новую, столь непривычную квартиру и опускается на диван, глядя куда-то перед собой. Шота уже волнуется и чуть ли не рвёт на себе волосы. Он спрашивает даже выпускников, но те говорят, что вообще даже не смотрели в ту сторону. Айзава обходит всё здание, но понимает лишь одно: машины тоже нет. Муж просто уехал…? Критик хмурится, хоть сердце и неприятно сжимается. Да, может, он и перегнул палку, но настолько ли? А дальше идут звонки, на которые, естественно, никто не отвечает, пустые сообщения или голосовая почта. Попросту ничего. И буквально лишь через полчаса некого безумства ему наконец отвечают. Мужчина тихо вздыхает и убирает телефон в карман, идя в сторону небольшого кафе, чтобы заказать курицы. Уже оттуда он поедет за животными и после домой. Похоже, сегодня он опять спит на диване. Собственно, сам заслужил, пожалуй. Вся поездка занимает тоже в районе получаса. За последнюю наличку он едет уже на такси, придерживая переноски и небольшой пакетик с курицей. И вот критик заходит в новую квартиру, опускает переноски и сразу открывает их. — Давайте, осматриваетесь, — он уже успел даже немного устать. Куртка оказывается на крючке, а обувь в специальном месте, пока Айзава проходит на кухню. Это… слишком. ещё недолго, и всё будет кончено. Им нужно поговорить серьёзно и основательно, потому что иначе они просто не смогут быть вместе. Ключ щелкает в замке, и вскоре входит Шота с котами, которых тут же выпускает, а они начинают бегать и все обнюхивать, пока сам Айзава уходит на кухню. Хизаши подымается и идёт следом. — Шота, — он зовет его тихо, но достаточно, чтобы тот услышал. — Нам… нам нужно очень серьёзно поговорить, потому что всё становится слишком, и мы не можем это игнорировать… Он замирает, глядя на чужую спину, а в его глазах виден страх и печаль. Шота наверняка зол на него: Хизаши просто уехал и не предупредил, а ведь блондин носит ребенка, которого Шота тоже очень любит и за которого боится. Айзава ставит пакет на стол, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки. Он сразу слышит голос Хизаши и его просьбу, а потом тихо вздыхает. Им правда нужно поговорить и не важно, хочет избежать мужчина этих серьёзных проблем или нет. — Хорошо, — говорит тот спокойно, сразу замечая в глазах возлюбленного некий страх. Неужели ему стало страшно, что Шота как-то накричит или даже упрекнет? Хоть он и кипел от злости, но сейчас все это испарилось, ведь буквально перед этим критик готов был поклясться, что потерял мужа. Стул отодвигается с лёгким скрипом и вскоре брюнет садится на него, не отрывая взгляда при этом от возлюбленного. — Я слушаю тебя. Резко пересохло во рту, а Ямада в упор смотрел на Шоту, пытаясь подобрать слова, но в итоге вышло… — Мне страшно, — жалкое, сдавленное собственным исказившимся голосом. Два слова. Два простых слова. Он стоял тут перед Шотой, а тот сидел и смотрел на него как судья, что скоро вынесет свой вердикт, и всё будет кончено. Ямада сглотнул, а нервы натянулись до предела, и в этот момент в глазах на долю секунды потемнело, и блондин опёрся на стену. Не нервничать. Важно не нервничать. Но как не нервничать, если твои отношения летят в тартарары, а ты больше не можешь ничего контролировать, когда всё просто разваливается на части, а ты можешь лишь наблюдать? Айзава снова немного нахмурился и хотел было что-то сказать, но сразу подскочил, чуть удерживая мужа, как только заметил, что тот опирается на стену. Он тихо вздохнул, слегка прижимая Хизаши к себе. Возможно, они какие-то эгоисты, что совсем не думают о ребёнке и в какой-то степени. Шота тот ещё эгоист. Он слишком душит его и оберегает в ненужных ситуациях. Но вот в таких, как эта, мужчина будто беспомощен. — Почему тебе страшно? — его голос тихий, а уже сам критик, спешит помочь мужу присесть на его место, дабы таких казусов не случалось, пока он садится между его ног, поднимая взгляд. — Я… так много людей, которые нас ненавидят, вдруг, вдруг они будут ненавидеть и его? А вдруг они правы, и нам не следовало заводить ребенка? Столько «но», и мне кажется… мне кажется будто я перестал контролировать свою жизнь. Ты говоришь мне, что делать, Яги говорит, что мне делать, Немури говорит, что мне делать, а я… я не знаю, я потерян, и мне страшно. Страшно, что случится выкидыш, страшно, что на меня нападут, но при этом… при этом ты так много меня защищаешь, что я просто не могу, это душит меня, — он обнимает собственные плечи и дрожит. — Так много всего, что я просто… он ничего не может, Шо, я должен сделать всё, чтоб ему было хорошо, и все говорят о том, что я должен делать ради него, но я просто… — руки скользят на живот, — кажется, что это все контролирует мою жизнь, а не я. Я просто, кажется, уже ничего не могу, будто я резко перестал быть тем, кто может что-то делать, что я сторонний наблюдатель и всё. И это страшно, Шо. Страшно так же сильно, что и угрозы в интернете, что и крики в спину. Единственный период жизни, в который я не контролировал свою жизнь — это детство и… сейчас. Шота молчит. Его плечи медленно опускаются, а он сам чувствует себя в разы ужаснее. Весь тот спор во время пробы затевался лишь для того, чтобы вновь развести между ними какое-то пламя, но Айзава лишь умножил его и чуть не сжёг самого Хизаши. Ладонь медленно поглаживает колено мужа, пока сам мужчина отводит взгляд в сторону. — Хорошо, солнышко. Я… Я понял тебя, — даже его голос уже не выдерживает, хоть критик и старается держать его куда более ровным. — Если ты этого хочешь, то мы… Можешь просто уехать из Франции. Я уверен, что, — он сглатывает. —Несмотря на те количества, которые нас презирают, ребёнок ни в чём не виноват. Он просто есть и осуждать его в чём-то глупо. И всё равно всегда будут люди, которые примут его, — мужчина вяло поднимает взгляд. — И нас. И… Бояться совершенно нормально. Мне тоже страшно, — критик закусывает губу, поправляя свои спутанные волосы. Ему страшно почти за всех. Страшно уже просыпаться каждый день после очередного кошмара про то, как его внутренности буквально вскрывают. — Но… Мы ведь вместе и это главное, разве нет? Я постараюсь меньше тебе указывать и скажу об этом другим. И может, нам стоит пойти к психологу или психотерапевту, — наконец Шота поднимается, снова поправляет свои волосы и начинает доставать курочку. — А сейчас… Давай ты покушаешь, пока я попью кофе. То есть, — он резко осекся. — Если ты хочешь этого. Хизаши соскальзывает в чужие объятия, тихо всхлипывая. Всё стало так сложно… — Не надо уезжать, — продолжает он шёпотом, — просто… будь рядом, пожалуйста, — Ямада цепляется за Шоту, как за спасительный берег, желая почувствовать, что тот ещё рядом с ним, что он не уйдет. — Прости меня, — он утыкается в чужое лицо, прячась, — Прости за сегодня, за ночи на диване, за ненужные споры, просто всё так черт возьми, сложно, и я… я не всегда могу себя контролировать, мне правда жаль. Он обнимает Шоту как можно крепче и неотпускает. Айзава нужен ему как воздух, и Хизаши правда боится, что тот уйдет, хоть это и нелепо, и Ямада это знает, но всё равно так тяжело. — Просто не оставляй меня, Шота. Шота почти не дышит, смотря на своего возлюбленного, который жмётся к немубудто потерянный котенок.Руки Айзавы медленно скользят по пояснице, оглаживая её и поднимаются по спине к лицу, чтобы вытереть слезинки сщёк.Шота лениво целует его в лоб, успокаивая. Муж перед ним так раскаивается и всё из-за страха просто остаться одному с ребёнком. Потерять и критика и малыша. — Я не оставлю тебя, солнышко, как ты мог об этом подумать? — тихо произносит мужчина, а после начинает медленно расцеловывать столь любимое лицо, прижимая к себе. — И ты меня прости… За то, что я никогда не говорил тебе о том, что твоя еда чудесна, что ты мой самый любимый человек и я люблю нашего малыша и мне совершенно не важно, сколько людей нас ненавидят… Хизаши слабо улыбается, вытирая слезы. — Спасибо, Шота, — он чуть отстраняется, просто чтобы взять курочки, и вновь поворачивается к Шоте, чуть её откусывая. Он так любит этого мужчину, который готов выслушать его и понять, попробовать исправить что-то, что они вместе могут разрушить. — Давай… давай сегодня пойдём в парк? Прогуляемся вдвоём? Мы так давно не ходили на свидания, постоянно чем-то занятые, может сегодня стоит это исправить? Я не хочу, чтобы наши отношения разрушились, поэтому давай как в начале? Прогулки, разговоры, шутки, отложим планирование свадьбы и дела, и просто побудем вместе? Давай в кино? Или ещё куда-нибудь, куда хочешь? Только ты и я, а? Шота чуть улыбнулся и поставил картридж в кофемашину, чтобы после чашка оказалась на месте, а он снова перед лицом Ямады. — Да, солнышко. Давай сходим в парк, устроим себе маленький пикник, подышим воздухом и покормил уточек… — Айзава мягко оглаживает лицо своего мужа, чтобы после притянуть для лёгкого поцелуя в губы. — Я люблю тебя. Давай соберёмся и отправимся гулять, да? Отличная идея, — что ж, он уже устал, но ради собственных отношений и счастья он готов рваться в бой. Вскоре кофемашина пикнула, заливая чашку свежим капучино, пока мужчина тянется за ней. Напиток обжигает горло, и хоть немного, но становится гораздо легче. Ямада медленно поедает курочку, слушая Шоту, и когда тот окончательно садится с кофе, Хизаши мягко прильнул к его груди, слушая стук сердца. — Я тоже люблю тебя, через пять минут я пойду собираться. Давай тогда заглянем в разные забегаловки, соберём всякой всячины и отправимся в парк, как ты и говорил — устроим пикник с тёплыми стаканчиками кофе и вредной едой, а потом вернёмся домой, и ты выберешь фильм. Хизаши улыбается, доедая курицу. Он хочет ещё. Они обязательно купят ещё. — Иди ко мне, — усмехается он, потянувшись к чужому лицу и страстно целуя Айзаву. На губах он чувствует вкус капучино, и от этого поцелуй ещё лучше. Как же ему не хватало Шоты. Айзава присел и только собирался вновь отпить кофе, как слегка вздрогнул от Хизаши, который резко прижался к его груди, прислушиваясь к учащенному сердцебиению. — Да, это было бы чудесно. Тогда нам следует взять плед и корзинку, чтобы всё вместилось. А уже в парке есть специальные магазинчики с кофе, там и возьмём, — Шота замычал от приятного поцелуя и решил его немного улубить, чтобы после оторваться и чуть наклониться к животику, мягко оглаживая его. — Иди собирайся. Я тоже скоро подойду, — мужчина застёгивает рубашку обратно и поправляет её, чтобы после вновь приняться за кофе. Ему, в целом, и готовиться почти не нужно, только надеть куртку и желательно взять наличку. — Хорошо, — Хизаши целует Айзаву в щёку и подымается, чтобы пойти собраться. Становилось уже достаточно прохладно, так что может быть лучше будет зайти в какое-нибудь тёплое место в парке. О, он знает одно такое, в получасе езды от него. Это небольшая закрытая беседка. Конечно, там не совсем тепло, но вполне можно перекусить. Хизаши вздыхает. Скоро ему будут нужны вещи побольше, чтобы он мог их спокойно носить, хотя пока большинство еще на него налезает, особенно свитера. Время пришло для его любимого зелёного, который был мягким и пушистым, а так же для простыхчёрных штанов. Врач сказал, что ему ни в коем случае нельзя быть на холоде и сильном ветре. Вообще в больнице к нему было особое внимание, так как таких случаев в мире можно пересчитать по пальцем рук, и, скорее всего, одной хватит. Ямада уложил два пледа на всякий случай в один рюкзак и взял второй. — Я готов, Шота, — позвал он, выходя в коридор. Шота продолжал пить кофе, прежде чем услышал голос Хизаши и сразу поднялся, чуть улыбнувшись, и поставил чашку в мойку. — Хорошо, я уже иду. Мы поедем на машине или ты хочешь пешком? — мужчина проходит в коридор и сразу же надевает свою куртку и протягивает пальто Хизаши. Хоть муж и сказал не заботиться о нём, то Айзава может постараться это сделать хоть ребёнку. Тем более, ему точно не стоит простужаться. Так же стоило ещё подумать, в какие им следует заехать забегаловки и что конкретно взять. — Учитывая, что для простого пикника сегодня слишком холодно, нам стоит поехать в парк с беседкой. Я знаю один хороший. Так что, поедем? И ты в этот раз ведёшь, — он одел пальто и протянул Шоте ключи и рюкзак. — А то снова уеду и брошу тебя, — попытался пошутить он, отводя взгляд. — Ещё раз прости, я заставил тебя волноваться, — он вздохнул, его поступок был правда дерьмовым. Каково было Шоте, когда он повернулся и не обнаружил своего жениха? Ямада бы испугался, он бы не знал что делать, и Айзава тоже, наверное. Хизаши поступил глупо и эгоистично, и ему было жаль за это. — Хорошо. По пути заедем во всякие кафешки, — Шота взял протянутые ключи и положил их в карман, пока на одно плечо ужезакинул портфель. — Главное, что ты в порядке и понял свою ошибку, — это всё, что он говорит, пока открывает дверь и помогает Хизаши выйти, заперев за ними новенькую квартиру. Да, конечно, он волновался. Пришлось тогда чуть ли не весь район обыскать и лишь потом заметить, что машины нет. Буквально, муж оставил его одного и почти без денег. Хоть он и злился, но кричать не собирался, поскольку очередной скандал на пустом месте им не нужен. Они заходят в лифт, и Айзава сразу нажимает кнопку нижнего этажа. Уже там они и садятся в машину, пока брюнет закидывает вещи на задние сидения, а чтобы в автомобиле не было холодно — включает подогрев, устроившись на водительском сидении. — Укажешь мне путь? — О, ты превосходно знаешь, куда я хочу, но дам тебе подсказку: это очень важный для нас парк, оттуда пошла первая волна слухов о наших отношениях, — усмехнулся Ямада, поудобней устраиваясь и включая радио. Он достал телефон, решив мельком глянуть ленту новостей: «У известной пары не все так хорошо?"Ох… кто-то из выпускников растрепался о его побеге? Ямада вздохнул, поправляя волосы, и наклонился, чтобы поцеловать Шоту. — Я люблю тебя, милый, — прошептал он, убирая телефон. Плевать на них. Да, у него с Шотой не всё идеально, но это и не сказка, чтобы так было. Мужчина слегка хмурит брови, обдумывая всё, а потом только тихо усмехнулся. — «Регулярный парк»? В прошлый раз ты говорил, что там слишком пусто и смотреть толком не на что, — но отговаривать мужа он не собирался, заводя наконец машину, чтобы потом двинуться в сторону знакомого места. Там всё буквально и началось. Именно в нём Шота был чуть ли не готов уже ударить повара, но вовремя сдержался. Именно там они поклялись враждовать до самой смерти, но… Всё изменилось. Айзава чуть улыбнулся своим мыслям, но после встрепенулся от поцелуя и глянул на возлюбленного, вовремя останавливаясь на светофоре. — И я тебя. Что бы ты хотел больше всего из еды? Мы можем заехать только в два места, ибо тут их чересчур много. — Я сегодня хочу вредной еды, особенно курочку и бургеры, — выдаёт Хизаши. Чаще всего он предпочитает здоровую пищу, но в последние дни его просто несёт на всякие чипсы, пиццы и прочее. — И молочный коктейль, — добавляет он. — Шоколадный молочный коктейль. А ты? — Ямада поворачивается к Шоте, выжидающе глядя на него. — Хах, кажется скоро мне понадобятся бананы зимой и малина, лол, — Хизаши усмехнулся, поправляя волосы, а затем мягко поглаживая живот. Тот рос и, скорее всего, по первым обследованиям, говорят, что это будет девочка, но точно они убедяться через пару недель. Шота лишь закатывает глаза, но после кивает, сразу же останавливаясь и паркуясь возле KFC, тихо выдохнув. Хоть Ямада и должен был сидеть на правильном питании, но вновь ему указывать или даже отказывать в наслаждении едой мужчина не хотел. — Может, я быстро закажу нам всё, а ты пока посидишь в машине? — Айзава чуть улыбается, опуская ладонь на коленку Хизаши, нежно оглаживая, а затем поднимает её к животику. Он все ещё не может поверить в своё маленькое счастье. Если это девочка, то критик не сможет прекращать называть её их «маленькой принцессой», хоть Моти и заняла эту должность, но она давно не такая уж и маленькая. — Хорошо, только возьми побольше курочки, я так хочу курочку, — улыбается Ямада, перехватывая руку Шоты на своём животе. Ему так этого не хватало. Просто остановиться и побыть рядом друг с другом, как и должно быть. — И шоколадный коктейль, это самое важное, — Ямада целует руку Айзавы и отпускает. Это то, что было им нужно, и Хизаши должен это запомнить, вместо того, чтобы кричать и отсылать будущего мужа на диван, — И без пива, — тихо добавил блондин. Он не любит алкоголь, а за последний месяц банок было… ну не много, но достаточно, так как когда Айзава злился, покупал его, а Ямада был слишком занят самокопанием, чтобы сказать об этом. — Ладно, — хмыкнул Шота, наблюдая некоторое время за подобной картиной, кивнув на молочный коктейль. А вот про пиво… Возможно, он и сам переборщил, но это самый дешёвый напиток. Тем более, курить вместо алкоголя ему бы не хотелось. И портить лёгкие Хизаши вместе с ребёнком не стоило. — Там не продают пиво, но я учту. Жди, я скоро буду, — мужчина легонько целует Хизаши в щеку и сразу отстегивается, выходя из машины и закрывая её. На кассе ему пришлось простоять двадцать минут, прежде чем подали несколько больших пакетиков: картошка фри, курица, несколько бургеров и, конечно, молочный коктейль с кофе. Автомобиль открывается, и Айзава подаёт мужу напитки, а уже еду ставит на заднее сидение, чтобы вскоре вновь сесть на своё место. — Соскучился по мне, м? В машине тепло и уютно, Хизаши сильнее заворачивается в свое пальто, прикрывая глаза и погружаясь в транс под тихую музыку. Он извлёк много полезных уроков из этого месяца — каким не надо быть, и Ямада искренне надеется, что сможет исправиться, но ему важно будет кое-что сказать Шоте, когда тот вернётся и слишком долго ждать не приходится. — Да, очень, — он с удовольствием забирает напитки, чтобы Айзава мог спокойно повести руль, перед тем как начать. — Шота, я хочу, чтобы ты запомнил одну важную вещь: если вдруг я снова начну скатываться в то состояние, что было сегодня, сразу говори мне это, чтобы всё не зашло слишком далеко, хорошо? Мужчина тихо вздыхает и после немного улыбается, вновь опуская свою большую ладонь на колено Хизаши. — Хорошо, но тогда пообещай мне, что не будешь думать, что это очередной приговор или я заставляю тебя что-то делать, — получив одобрительный кивок, Шота пристёгивается, отпивает свой кофе и ставит стаканчик в специальное место, прежде чем сразу заводит мотор. Уже по дороге к парку они едут под музыку, изредка спрашивая что-то друг у друга или разговаривая. Но вот вскоре машина на парковке парка, пока Айзава выходит и берётвсё нужное сзади, как и стаканчик своего кофе, а после помогает мужу. Поездка не была такой долгой, но уютной. — Пойдём. Думаю, в беседке сейчас никого нет. — Ага, осенью там немного людей, — Хизаши аккуратно держит стаканчик и сжимает руку Шоты, пока они идут по парку. Он шёл, вспоминая, как впервые встретился с Айзавой один на один, тот купил ему кофе, но Хизаши не был рад этой встрече. Он тогда боялся Шоту, боялся, что тот загубит его карьеру, его стремления и мечты, а сейчас они шли вместе, рука об руку к беседке для влюблённых, где они прекрасно проведут время, наконец отдохнув от всех этих обязательств, что свалились на них кучей. Птицы уже улетели, а с деревьев осыпалась листва, но всё равнобыло очень мило, может потому что Шота рядом, может почему-то другому, Ямада не знает, но ему хорошо. Они подходят к беседке и Хизаши достает плед: сидеть на холодном нельзя, а это камень. Он ловко садится и хлопает рядом с собой. — Давай, Шо, я жду тебя. Шота продолжает идти, придерживая Хизаши, и иногда отпивая кофе. Лёгкий морозец бил в нос, от чего появлялся румянец или какие-то морщинки на лице. Да, этот парк был чем-то особенным, точнее, первые воспоминания о нём. Будто совершенно недавно они стояли около той аллеи, где Айзава поднимал повара буквально за шкирку и чуть ли не рычал оскорбления. А теперь он словно подобрел, будто кота приручили. И это было немного… Неправильно, но к лучшему. Мужчина сначала не замечает, как они уже подходят к беседке и Ямада постелил плед. — Что? — удивлённо моргает мужчина, но вскоре присаживается рядом. — Да, конечно, — и ставит еду на небольшой столик, пока достаёт второй плед, чтобы укрыть их обоих, прижав к себе мужа. Всё жебыло весьма прохладно, а заболеть никому не хотелось. — Будем кушать, м? — О да, я хочу есть, — фыркает Хизаши, крепче прижимаясь к Шоте и отпивая свой коктейль, чтобы затем развернуть еду и начать поедать курицу. –И почему меня на неё так сегодня понесло, — вздыхает он, кладя Шоте голову на плечо, — Меня так всё время будет метать? Если да, это будет ужасно, — он надул губы, откусывая ещё. — С завтра надо будет уменьшить количество поедания жирной пищи, это ничем хорошим не закончится, но ладно. Потом. Сейчас давай лучше ты расскажешь, как директор выкинул того мудака педагога после того, как Немури доказала твою невиновность? Я теперь готов тебя слушать. Критик усмехнулся и сразу же потянулся за бургером, оставив стакан на столе. Обычно он не привык к фаст-фуду, ведь ранее вообще это за еду не считал, но… Это не так уж и плохо, как могло бы быть. Мужчина начинает кушать, взглянув теперь на Хизаши, который стал уже задумываться о диете. — Главное помни, что мне ты нравишься совершенно любым, как и нашему ребёнку, — Шота улыбнулся и положил ладонь вновь на живот, нежно оглаживая, а после уткнулся носом в волосы повара. — Поверь, это не так уж и важно. Тем более, я сам не знаю таких подробностей, — брюнет снова продолжает есть, изредка потягиваясь за картошкой фри или подавая её Хизаши, который уплетал за обе щеки курицу. — Да, но слишком частое употребление вредной еды навредит и ей тоже, так что… Кстати, я уже обговорил с Тоши, чтобы не создавать травмоопасную ситуацию, уйду в декрет после седьмого месяца, но с ребёнком после родов сидишь ты, помнишь? Они решили это ещё в самом начале, так как зарплата Хизаши была больше, ему стоило выйти на работу, а Шоте уйти в декрет. Конечно, Незу — директор Шоты — был этому не очень доволен, но что поделать, запретить он не мог. — Ладно-ладно, мы сюда пришли отдохнуть от мыслей обо всем, так что хватит, лучше обсудим твою книгу. Там уже же 5 глав? Она закончилась на том, что флорист узнал, что книга, которую он критиковал, была написана тем, в кого он уже успел тайно влюбится, верно говорю? — Я помню, — соглашается Шота, потягивая кофе и откусывая бургер. Конечно, от этого немного грустно, что ребёнок будет видеть, в основном, одного родителя, но у Хизаши карьера и работа, которой он их обеспечивает. Собственно, лучше об этом и правда не задумываться. Вскоре бумага оказывается в пакете, как и стаканчик. — Ага. Не думал, что ты действительно начнёшь следить за обновлением. Флорист просто не понимает его, как и писатель. Они разные, но поэтому и притягиваются, — Айзава снова чуть улыбнулся и легонько поцеловал своего пухлика в лоб, пока рука всё ещё была на его животе. — Шота, это твоё хобби, это то, что тебе нравится, как я могу за этим не следить? — Хизаши усмехается, прижимаясь крепче и отправляя в рот еще картошки фри. — Думаю, им можно было бы написать сцену, где они бы просто тихо говорили. Ооо! Он же у тебя флорист? Тогда бы почему писателю не почитать язык цветов и не отправить ему букет с посланием, зная, что тот точно его поймет? Это было бы невероятно мило, он бы и показал, что ценит работу флориста, и сделал бы подарок, и извинился, — Хизаши отпил еще немного коктейля, — А тот бы нашёл какую-нибудь книгу писателя, где применяется какой-то шифр и написал ему бы по нему записку, хах. Благо формат книги бы позволяет такое провернуть. Как тебе идея, милый? Айзава слушает своего мужа, прежде чем тихо смеётся и тыкается слегка холодным носом в шею Хизаши, притягивая к себе. — Отличные идеи. Может, тебе пора уже вместо меня за книги браться, а я попробую себя в кулинарии? — хмыкает тот и вскоре тянется так же за картошкой, отправляя в свой рот. — Ну, теперь моя очередь. Как насчёт добавить в меню нечто новое, м? Или знаешь, это же год крысы, так почему бы и не… Сделать блюдо из Раттатуя? Уверен, многие оценили бы. И так менять каждый год, — Шота даже не стесняется наклониться, чтобы отпить из трубочки чужой коктейль, слегка фыркнув. — Допустим, в год обезьяны какой-то десерт с бананом. Дракона — нечто волшебное. Подумай об этом на досуге, — мужчина поправляет на них плед, прижимаясь кучнее. Всё же, так было гораздо приятнее, чем дома. — Хах, Раттатуй есть и так, но… — Хизаши прищурился, задумываясь о предложении, — можно сделать набор блюд, символизирующих год. Это отличная идея, я как раз смогу ей заняться, пока буду сидеть дома два месяца, — он улыбнулся, прижимая Шоту. — Спасибо, Шота, это блестящая идея, которая сможет стать хитом! Ты молодец. Ямада прикрыл глаза, слушая шелест ветвей и гул ветра, так тихо и мирно. Стоит ему говорить про слухи, что пустили? Или Шота сам всё найдет? Пусть лучше сам. — Ты у меня такой умный, — он целует Айзаву в холодный висок. — Знаешь, давай пойдём и чуть погуляем, а затем вернёмся домой, а то немного холодно всё же. — Не за что, — усмехнулся Шота и чуть прикрыл глаза. Он уже давно о таком думал, только вот сказать Хизаши всё не было возможности: дела, планы, их общая неуверенность. — Да, пойдём, — мужчина поднимается, складывает один плед и всю еду, чтобы после вторым, который все ещё остался, укрыть мужа. Не хотелось, чтобы ему было холодно, хоть он и тепло одет. Они медленно гуляли по пустынному парку, держась за руки и обсуждая всё, что не лень. Точнее, повар рассказывал ему о чем-то, а критик вяло отвечал или давал свои предположения. В воздухе все становилось прохладнее, что у Айзавы даже нос покраснел, и именно поэтому они решили вернуться в машину. Продукты вновь оказались на заднем сидении, а критик сразу включил обогрев, усаживая Ямаду, а только потом себя. — Ну как? Тебе понравилась прогулка? — Да, Шота, это был замечательный вечер, — он улыбается, потирая руки. — Всё было просто чудесно, я рад, что мы погуляли, хотя я немного устал, надо будет, как вернёмся домой, принять тёплую ванну, — Хизаши наклонился к Шоте, целуя его в холодную щеку, — Я люблю тебя. И мы со всем справимся, я верю в нас. Он пристёгивается и они тихо выезжают с парковки под плавную музыку. Всё так тихо и спокойно, будто не несколькими часами раньше они сильно поругались. Хизаши лишь надеется, что это была последняя сильная ссора в их семье. Шота поежился от очередного прохладного ветерка, слегка прикрыв глаза и поправив свою куртку. Хизаши сейчас быстро заполнял кое-какие бумаги в поликлинике, а мужчина вызвался постоять на улице, ибо от больниц уже просто тошнило с того раза. И вот наконец его муж выходит и Айзава сразу притягивает его к себе, утыкаясь холодным носом в тёплую шею повара. — Ну что, там всё хорошо? — слова выходят вместе с паром изо рта критика. Он старался меньше волноваться, но вроде, всё было не так уж и плохо, тем более, Ямаде иногда подписывают кое-какие витамины и лекарства. Получая утвердительный кивок, Айзава лишь хмыкнул и опустил свою ладонь к руке возлюбленного, чуть сжимая, а после уже ведя к машине. Пока тот был в больнице, Шота успел купить кофе и чай с несколькими печениями, чтобы муж перекусил, ведь с утра тот совершенно ничего не ел. — Точно девочка, — улыбается Хизаши, забирая чай и печенье. — У нас будет маленькая милая девочка, — он взял Шоту за руку, и они вместе направились к машине. Что ж, теперь можно окончательно подготовиться к малышу и купить всё необходимое. — Мне прописали некоторые витамины для лучшей выработки гормонов, а так всё осталось как раньше: больше отдыхать, меньше нервничать, — они сели в машину и пристегнулись, — Я вот теперь думаю, нам же надо дать ей имя? Но какое? У меня столько вариантов, ты не представляешь. Вивьен, Джульетта, Мария, Маргарита, Катерина! Они все такие красивые! У них будет девочка… Шота лишь улыбнулся и потом сел в машину, оставляя её пока прогреваться, прежде чем повернулся к возлюбленному, нежно кладя ладонь на живот. Их маленькая принцесса. — Я не думаю, что какое-то из них подходит ей, — усмехнулся мужчина, прежде чем включил тихо радио. — Может, какое-то другое? Как насчёт Беатрис или Джули? Хотя… Не очень звучит, — он чуть нахмурился, почесав свою щетину, прежде чем оторвался и взял свой стаканчик с кофе, медленно отпивая. — Надо такое, чтобы с фамилией сочеталось, — устраиваясь поудобнее на сидении, Айзава чуть кутается в куртку, прикрыв глаза. Скорее всего, их дочь родится ближе к декабрю или даже январю. Так что, стоило покупать бы уже одежду. — Секунду, — Хизаши замер и повернулся к Шоте. До него только что дошла одна вещь, — А с чьей фамилией? — они не обсуждали этот вопрос ни разу, и Ямада резко понял, что каждый из них мог думать, что другой возьмёт его фамилию. — Мы никогда об этом не говорили, Шота. Кто чью фамилию возьмёт? Ох, главное не поругаться сейчас, так как Хизаши точно не хотел менять свою, она ему нравилась, хоть и досталать не от самых лучших людей. Хизаши Айзава… нет, он точно её не возьмет, она не сморится, кажется, что он вообще не о том человеке говорит. Хах, неловко сейчас выходит, и как они решат этот вопрос? Даже интересно, как так они за 4 месяца ни разу об этом не задумывались. Шота слегка хмурится и повернул голову к Хизаши, вновь отпивая кофе. — Э… Да, точно, мы совсем об этом не говорили, — мужчина выдохнул и пригладил свои волосы. — Как насчёт того, чтобы оставить друг другу свои фамилии, а ребёнку же… Совместить? Ничего же страшного от этого не случится, верно? — Айзава и сам, в принципе, понимал, что ему не пойдёт фамилия мужа. Они будто тогда будут говорить совершенно о других людях. — Так что,. — протягивает брюнет. — Может, поедем за одеждой? А уже там разберёмся с именем и тому подобное. — Смешанная? — Хизаши задумался. Айзава-Ямада или Ямада-Айзава. Ну, странно, но можно привыкнуть. Надо обо всём этом ещё подумать. — Ладно, давай в магазин, но особо дорогую нет смысла покупать: дети быстро растут, так что самые простые вещи будут идеальным вариантом. Он откинулся в сиденье, поглаживая выпирающий живот. Он был уже хорошо виден, а некоторую одежду Хизаши уже даже не мог надеть, так как она слишком утягивала, а ему запретили это делать, так как подобное было вредно для ребенка. — Надеюсь, с ней все будет в порядке, — улыбнулся он. — Конечно, я и не собирался покупать нечто дорогое. Просто что-то милое и для девочек, мы посмотрим. Может, купим и игрушки всякие. Ещё надо обои прикупить и поклеить, хотя, бежевый тоже подходит, — рассуждает Шота, окончательно заводя машину и отправляясь в сторону небольшого магазинчика, который был совсем недалеко. — Всё будет хорошо, Заши. Тем более, раз говорят, что она развивается по срокам, — мужчина улыбнулся. Остальную поездку они провели почти не разговаривая, только вслушиваясь в радио. Иногда на светофорах Айзаве даже удавалось попить кофе или «украсть» печенье у мужа, прежде чем машина паркуется около нужного места. — Ах да, давай зайдём и поедим где-нибудь, а то я голодный, — улыбнулся Ямада, отстёгиваясь и выходя из машины. — Что-нибудь милое, — Хизаши улыбнулся сам себе, представляя их будущую дочь. Это явно будет прилежный малыш, конечно, сначала будет тяжело, но куда деться, это дети. Возможно ему надо будет подменять Шоту ночью, так как он явно будет уставать в течение дня. — Иди ко мне, милый, — тихо зовёт он и протягивает к Шоте руки, чтобы тот обнял его. Такие вот проявления нежности Хизаши очень любил, что-то было в них особенное, семейное, без чего блондин просто не мог. — Хорошо. Потом мы зайдём в кафе, — усмехнулся Шота и сразу же притянул к себе Хизаши за талию, закрыв машину. На улице было в разы холоднее. Ещё стоит не забывать, что через несколько месяцев и Рождество… Надо что-то придумать для возлюбленного уже сейчас. — Так нравится меня обнимать, м? — Айзава аккуратно кладёт ладонь в очередной раз на живот мужа, медленно поглаживая, чтобы потом снова взять его за руку. — Пойдём, иначе станет слишком холодно. — бросает критик и идёт в сторону магазинчика, в котором автоматически открываются двери, а перед взором сразу предстают различные стенды или вешалки с игрушками и одеждой. Всё такое… Милое и детское. Хизаши улыбается, оглядывая магазин. — О, мы бы могли посмотреть ей игрушек в кроватку, чтобы ей не было скучно, — он потянул жениха за собой, вглубь, в отдел с разными игрушками. Всё так пестрило и радовало глаз, а сам Хизаши не мог не улыбаться. Они покупают игрушки для ИХ будущего ребенка, что могло быть лучше этого? Ямада не знал. — Давай, Шо, посмотри, что тебе нравится, а я пока поищу сам, — с этими словами он отпускает руку мужа и углубляется в отдел в поисках игрушек и книжек для новорожденных, ведь тем важно слышать речь родителей, чтобы самим научится говорить. Шота сразу же спешит за мужем, прежде чем тихо усмехнуться и выровняться. — Ладно. Встречаемся здесь же, — мужчина сразу развернулся и двинулся по разным отделам, оглядываясь. Все казалось однообразным, но это от того, что новорождённым и не важна мода. Только вот лишь несколько вещей привели его в откровенный восторг и Айзава не смог себе помочь, сразу забирая вешалки. Это был комбинезон и маленький костюмчик с его ранее любимым брэндом. Надо же, они все ещё выпускают их. — Прошу прощения, вам нужно чем-то помочь? — ему улыбался продавец и критик даже слегка вздрогнул, чуть выдохнув, поняв, что опасности нет. — Э, да. Мы ищем вещи и всё для новорождённых. Хотелось бы приобрести самое необходимое, — Шота сразу сделался серьёзнее. — О, конечно! Тогда давайте найдём вашего партнёра и определимся с вещами. Хизаши улыбается, забирая пару милых игрушек в корзину и направляется обратно, как вдруг останавливается и хмурится. Шота стоит и любезничает с кем-то, а внутри Ямады что-то сжимается. Он быстро подходит к Шоте и встаёт рядом. — Здравствуйте, — натянуто улыбается он, беря Шоту за руку, а в его глазах читается не прикрытое недовольство. Он ведь не собирается забрать у него будущего мужа? Нет, это глупо, он всего лишь консультант, который выполняет свою работу. Ямаде не надо себя накручивать, Хизаши не надо нервничать, не надо волноваться по пустякам. — О, что ж, думаю, теперь мы можем идти, — улыбнулся консультант и двинулся в сторону начала отдела, иногда поправляя вешалки или игрушки. Шота взглянул на Хизаши, слегка выгибая бровь. Его ревнуют? — Что такое? — тихо спрашивает он и кладёт вещицы в корзину, чтобы вскоре положить ладонь на талию любимого, чуть поглаживая. Он ведь не думает, что его муж способен уйти из семьи буквально за несколько недель до свадьбы? Айзава лишь тихо вздыхает и качает головой, чтобы двинуться теперь вместе с возлюбленным в сторону консультанта, который уже заждался, придерживая простынки и всяческие милые вещички. — Всё в порядке, — Хизаши вздыхает, сильнее прижимаясь к Шоте. Ему не надо нервничать по пустякам и выдуманным вещам. И в этот момент он ловит чуть озадаченный взгляд на свой живот, потом снова на него от консультанта и хмурится. — Да? Вас что-то смущает? — Нет-нет, что вы, — парень улыбается, — Просто это очень… непривычно, но неважно. У вас мальчик или девочка? — Девочка, — быстро отвечает блондин, а его глаза внимательно следили за парнем. — Хорошо, смотрите, как вам эти простыни? — тот указал на одни с котятами. — Я заметил, что вашему партнёру нравятся коты, а у нас есть много товаров с подобным. Айзава лишь тихо выдохнул, медленно оглаживая бок Хизаши, прижимая иногда к себе сильнее. Неужели и он был таким, когда ревновал своего партнёра буквально к первому встречному? От замечания консультанта он чуть смущённо отвёл взгляд, свободной рукой потирая затылок, и, почувствовав неудобство Ямады, решил, что лучше выбрать самим… — Мы обязательно посмотрим. Оставьте нас на несколько минут, — консультант спорить не стал и сразу ушёл. — Не ревнуй меня, он же ничего не сделал, — рассуждает Шота, аккуратно целуя любимого в щеку. — Да-да, он просто выполнял свою работу и даже к тебе не подкатывал, я надеюсь, — кидает он в сторону, куда ушёл консультант, недовольный взгляд. — У меня были и более навязчивые ухажеры, — добавляет Ямада, закатив глаза. — Просто… Ты видел его, когда он понял, что я беремен? Мы настолько необычны, что просто… — он вздыхает. — это точно будет тяжело для нас обоих, и я не хочу, чтобы ты ушёл из-за этого к кому-то, с кем будет проще, — Хизаши опускает взгляд на пол. Несмотря на все попытки не нервничать, он не может не думать о том, что Шоте с ним будет нелегко, а тут… — Прости, я знаю, что ты меня не оставишь, у нас скоро свадьба и прочее, просто… Я не могу не думать об этом. — Хизаши, если бы я увидел беременного мужчину, то удивился бы не меньше. Послушай, — Шота резко разворачивает жениха к себе, довольно серьёзно на него смотря. — Если бы я помышлял уйти, то не старался бы удержать наши отношения. Не сделал бы тебе предложение и тому подобное. Милый, — критик нежно целует его губы, легко покусывая. — Тебя никто не сможет заменить. А теперь давай закончим с покупками для нашей маленькой принцессы, — его рука непроизвольно опускается к животу, мягко оглаживая. Что ж, когда-то повар помог ему принять свою внешность и поверить в верность Ямады. Теперь заниматься подобным придется уже Айзаве. Хизаши улыбается сквозь поцелуй, когда Айзава оглаживает его живот. — Я знаю, знаю, я люблю тебя, — он наклоняется к шее мужчины и оставляет засос. — А это на всякий, — усмехается блондин, в тот момент когда подходит консультант. — Вы готовы продолжить? — Да, вполне, — Хизаши поворачивается к нему лицом. — Вы показывали нам наборы для детского белья с котами, а у вас нет ещё с попугаями? Мы бы взяли два разных на смену. — Да, конечно, — парень повел их, показывать набор. — Вот, как вам? — Мне нравится, а тебе, Шота? — Хизаши поворачивается к мужчине с вопросительным взглядом. Шота слегка вздрагивает и тихо выдыхает, расплываясь в нежной улыбке. Может сегодня им стоило остаться дома, отдаваясь нежности. Они могли бы целоваться, смотря какой-нибудь глупый фильм. И Шота обязательно бы гладил живот Хизаши, шепча ему всякую чушь. Но тут поток его мыслей прерывает вопрос жениха, от которого он удивлённо моргает, а после смотрит на набор. — Э… Да, я думаю, что это как раз подойдёт. Что ещё нам нужно? — Айзава подходит к ним поближе, чтобы уложить будущую покупку в корзину. — Раз одежду вы выбрали, то как насчёт одеял и тому подобного? Ещё бутылочек и многого ещё всего. Детям не угодишь, — хмыкнул продавец, а после двинулся ещё дальше. — Бутылочки и смеси мы купим ближе к рождению малышки, — улыбнулся Хизаши, — А одеяло и всё для кроватки мы уже выбрали, так что, спасибо, не нужно. Но если что понадобится, мы заглянем ещё. Или у тебя есть идеи, любимый? Ямада повернулся к жениху, выжидающе смотря на него. На самом деле сейчас ему просто ничего не шло в голову, и он хотел есть, так как, кроме печенья, в рот к нему сегодня ещё ничего не попадало. Хотелось молочного. Так что надо будет потом заехать в кафе и купить что-нибудь.Мужчина лишь кивал, — Что ж, тогда пройдём на кассу. Там Айзава заплатил за всё со своей карточки, забирая вещи, которые теперь были в одном пакете. На улице всё ещё прохладно и пасмурно, от чего Шота прижал к себе жениха, шагая в сторону машины. Он отпер дверь и включил отопление. — Сейчас поедем в кафе. Что именно ты хочешь? — Тихо спрашивает критик, как только садится за руль и пристегивается. Сам он не хотел есть, но вот повар уже питается за двоих. — Не знаю, молочного хочу, — он вздохнул, пристёгивая ремень и включая радио. — И сладкого. Пудинг там, творог какой-нибудь, или ещё что-то. Давай я на месте выберу, и, да, я плачу, Шота, — сразу указывает Хизаши. Всё же он ещё работал, и ему было сподручней нести оплату, нежели Шоте. — Кстати, мы так и не решили вопрос с именем, — он повернулся к будущему мужу. — Если у неё фамилия Айзава-Ямада, хотя это всёещё звучит странно, то надо выбрать какое-нибудь короткое, но красивое… есть идеи? — блондин повернулся к Айзаве, который в навигаторе искал ближайшее кафе. — Ты меня слушаешь? Шота промычал, начиная копаться в навигаторе. Этот районе он знал довольно плохо, а оставлять жениха голодным ещё на полчаса не хотелось. — Да, я слышу тебя, всё нормально, Заши, — тот тихо вздыхает, поставив телефон перед собой и двигается по заданному маршруту, лишь изредка отвлекаясь на женский роботизированный голос. — Как насчет… Э. Эри, м? По-моему, не так уж и плохо, — критик пожимает плечами, чуть сжимая руль. А ещё хотелось стаканчик кофе. — А у тебя есть какие-то идеи, если это имя не нравится? — Эри, — прошептал Хизаши, будто пробуя имя на вкус. — Да, оно замечательно подходит, — кивнул Ямада. — Давай возьмём его. Блондин вздохнул и прикрыл глаза. Он не знал, куда Шота его привезёт, но целиком доверял его выбору. Живот неприятно заурчал, требуя внимания, и повар вздохнул. — Ещё долго? — не то чтобы он торопил Айзаву, но, чёрт, он хочет есть и с каждой минутой становится всё злее, а терпения в последнее время у него всё меньше и меньше. Шоте лучше его не испытывать, так как он быстро пожалеет об этом. Кивнув, Шота продолжает ехать, прежде чем немного хмурится, мельком взглянув в сторону Хизаши. — Не я управляю дорогами, ты знаешь. Потерпи, скоро приедем, — он прикрывает глаза, останавливаясь на очередном светофоре. По навигатору им ехать ещё минут максимум десять, а такая раздражительность заставляла критика злиться в ответ. Он любил своего жениха, но терпеть становилось всё сложнее, а ведь повар всего лишь на четвёртом месяце. Что будет дальше? Они снова едут в неком молчании, которое перебивается песнями из радио. Вот, наконец, заветное кафе и парковка. Айзава заезжает на неё, глушит мотор и выходит из машины. Может, ему стоит вообще молчать, чтобы меньше раздражать Ямаду? — Пойдём, — бросает он и дожидается, пока возлюбленный вылезет, прежде чем закрыть машину. Хизаши смотрит на вышедшего из машины Шоту в упор, после чего вылезает, но на его лице видна обида. Так грубо… Шота говорит с ним так грубо. Раньше Айзава не позволял себе такое. Ямада поджал губы и направился в кафе. Оно выглядело мило и уютно, но блондин казалось этого не заметил, проходя и снимая пальто. Почему он не мог просто назвать число? Хизаши, что, так много просит? Но, нет, ему надо съязвить в ответ, будто Ямада просит что-то непосильное! Они ехали около десяти минут, почему нельзя было так и сказать? Хизаши фыркнул, насупившись ещё больше. Айзава был груб с ним, почему он был груб с ним? Шота лишь фыркнул, вставая на небольшую кассу. Ничего, пусть пообижается. Айзава ненавидит, когда ему грубят и потому делает также в ответ, поскольку по-другому совершенно не умеет. И если раньше получалось с этим совладать, то сейчас он просто устал. Казалось, что недавняя ссора совершенно ничего не решила. — Чай, капучино, шоколадный пудинг и булочка с кремом, — заказывает мужчина, а потом называет номер столика. Просто так было гораздо легче, чем высматривать всё по меню. Это уже если повар что-то захочет, то сам и закажет. Получив удовлетворительный кивок, критик двигается туда же, вовремя повесив куртку и присаживаясь напротив. И говорить не о чем. Ямада отворачивается, глядя в окно. Шота даже не спросил его! Да, Хизаши называл варианты, но сейчас они могли изменится! Или тот заказал только себе? Тогда блондин ещё злее, но надо убедиться, а то будет сидеть голодный. — Ты заказал нам обоим? — бросил он, так и не отрывая взгляда от улицы. Сначала весело болтает с консультантом, потом грубит ему, а сейчас снова решает за двоих. Ямада сильнее сжал кофту, стараясь удержать эмоции. Вдох, выдох, все хорошо, он должен быть спокоен, ему не стоит нервничать, это вредно. Спокойствие, только спокой- ПОЧЕМУ ОН ТАК ДОЛГО НЕ ОТВЕЧАЕТ? Он игнорирует Хизаши. Прекрасно, Ямада тоже так умеет. О нет, он умеет лучше, Айзава у него получит, это точно, Ямада так просто ему это не простит. Айзава лишь закусывает губу, чтобы не рявкнуть в ответ. Почему Хизаши всегда норовит его позлить? И день начинался хорошо, они обрадовались, что у них будет девочка, поехали выбирать одежду, а теперь… Просто дерутся, как собаки. Что ж, он будет действительно просто молчать, надеясь, что у повара само всё пройдёт, он сам успокоится. Только это не длится вечно и спустя минуту критик всё же отвечает. — Обоим. Если тебе что-то не понравится — можешь заказать другое, — а потом взгляд в пол. Раньше их совместная жизнь казалась такой лёгкой, но… Из-за каких-то мимолётных сложностейснова думать о расставании — глупо. Вот и подходит девушка с подносом, любезно расставляя напитки и пудинг с булочкой. — Это вам, — девушка улыбается, но ловя на себе взгляд блондина, предпочитает уйти куда подальше, а Ямада молча сверлит еду взглядом, будто раздумывая над чем-то, а после всё же притягивает к себе пудинг и начинает молча его есть, не глядя на Айзаву. Появилось желание вновь уехать, но в этот раз Хизаши не мог это сделать. Ничего, он ещё отыграется. Но перед этим… Хизаши подымается и подходит к кассе. — Можно мне яичницу с беконом и стакан апельсинного сока, пожалуйста? — его голос натянут, и девушка превосходно понимает, что он зол. — Да, конечно, добавить в старый счет? — Да. Он возвращается за стол и продолжает есть пудинг, не сводя с Шоты взгляда. Может быть, если б человека и правда можно было сверлить взглядом, то в Шоте было бы ещё две дырки. Шота отпивает свой кофе и проводит взглядомпо Хизаши, слегка прищуриваясь. Похоже, сегодня он в очередной раз просто будет спать на диване с банкой пива, нарочно забыв о недавнем обещании. А ведь критик даже толком ничего обидного не сказал, просто ответил той же монетой. Но вот в нём окончательно просверливают дырку и Айзава не выдерживает, кладя ладонь на стол и смотря в упор. — Боже, чего ты добиваешься? Извинений с моей стороны? Даже, если я это скажу, то какая вероятность того, что ты снова не обидишься на меня через пять минут? — он старается держаться ровно и спокойно, хотя понимает, что внутри всё бурлит, словно лава. — Я не понимаю тебя, Хизаши, — а уже сейчас мужчина звучит обречённо. — Каждый раз я обязательно сделаю не то. Сегодня по-твоему мнению, флиртовал с консультантом, — Шота загибает первый палец. — Нагрубил, — второй. — А теперь я ещё и просто сделал заказ за двоих. Помнишь, ты попросил меня напоминать тебе о том, чтобы не было, как в прошлый раз? Так вот, это напоминание. Руки Ямады сжимаются в кулаки. — Я просто спросил тебя, сколько будет длится поездка, но что ты мне ответил? — он говорил напряженно тихо, глядя на него в упор. — Не строй из себя жертву, Шота, я просил тебя не решать за нас двоих, но что ты сделал? Ты подошел и заказал всё сам, хотя я говорил, что ещё не решил, что хочу. Но неет, ты принялся за старое, перед этим опять мне нагрубив! — Хизаши упирается руками об стол, — А сейчас выкатываешь претензии, будто я здесь несу грехи за всякие неурядицы в наших отношениях. Конечно, да, виноват только я, ты это хочешь мне сейчас сказать? Официантка молча подошла, ставя поднос и уходя. Ямада пододвинул тарелку к себе, не сводя с Айзавы взгляда. — Я был голодный, так как не ел с утра из-за обследования, а потом просто спросил тебя про дорогу, но хей, вместо того, чтобы сказать мне одну несчастную цифру, ты сначала съязвил мне, а потом бросил «Пойдём» даже не глядя в мою сторону! Шота напряжённо молчит, не отрывая взгляда от мужа. Вот такая она любовь, да? Вспоминая только начало, Айзава понимает, что там были те ещё цветочки, а теперь просто последний день Помпеи. Он вымученно вздыхает, поправляя свои спутанные волосы. Теперь ни один глоток в горло не лезет. — Ты свой тон слышал? Я нагрубил тебе, потому что ты сделал то же самое из-за злобы. Боже, да, я виноват, я не отрицаю. Я просто хотел порадовать тебя пудингом и булочкой, но, наверное, я совсем тебя перестал понимать, — Айзава сейчас готов просто удариться головой о ближайшую стену или желательно отключиться на денёк-другой. — Ты будто на другой волне. Сложное выражение пробежало по лицу Ямады, начиная от злости и заканчивая отчаянием. На глаза навернулись слёзы. — Я сказал раздражённо не потому что злился на тебя, а потому что просто хотел есть, — выдохнул он, стараясь сдерживать влагу, — Ты воспринял это как агрессию. Ты всё начал воспринимать как агрессию, будто я только и делаю, что кричу на тебя как какой-то тиран, — он сглотнул, доставая карту. — Ты знаешь пинкод, я доберусь до дома сам, — он подымается и стремительными шагами идёт к выходу. Шота перестал понимать его? Они будто на разных волнах? Почему? Что он делает не так, раз всё катится в пропасть? Он опять всё разрушает? Неужели Шота прав и вся проблема только в нём? Хизаши чувствует, как слёзы начинают бежать по лицу, когда он покидает кафе. Как же это чёрт возьми больно, так сильно, что хочется кричать. Айзава наблюдает за этим театром, принимая карточку, а только после кидая наличку и сразу мчась в сторону выхода, успев только схватить их куртки. Придурок, надо же было ляпнуть настолько тупое. Он в который раз забывает, что Хизаши ни в чём не виноват, что теперь повар просто на всё остро реагирует, и Шоте достаточно либо игнорировать это, либо разобраться по-мужски, а не распускать нюни. Мужчина хватает возлюбленного за запястье и сразу тянет на себя, чтобы после потом прижать к своей машине, переграждая любой выход руками. Его грудь часто вздымается, а он сам дышит резко и отрывисто. — Теперь ты убегаешь от меня. Заши, чёрт возьми, — не выдерживает критик и наклоняется, чтобы после впиться в губы мужа. Поцелуй выходит каким-то чересчур отчаянным, а в следующий миг Айзава прижимается ухом к его груди. — Прости, — тихо бормочет он и сразу помогает Ямаде с курткой, застёгивает, а после накидывает собственную на свои плечи. — Я понимаю, тебе сложно и ты совсем не тиран. Но я тоже человек и я реагирую на вещи по-разному. И подумаешь, заказал один раз за двоих. Что в этом такого? Мне перестать вообще хоть как-то напоминать, что я просто хочу помочь? — Шота чуть проводит большим пальцем под его глазами, вытирая слёзы. Ямада слабо вскрикивает, когда Шота прижимает его к машине и смотрит на мужчину большими заполненными слезами глазами, но после… поцелуй, настолько отчаянный и страстный, что Хизаши не может сказать что-то против. Шота так аккуратен, одевая ему куртку, так нежен, пока вытирает ему слезы, что блондин просто не может злиться на него. — Я, — он сглатывает и замолкает, чтобы затем глупо и немного отчаянно рассмеяться, — Боже, мы так тупо смотримся со стороны, Шота! Как в какой-то дешёвой драме! — Хизаши перехватывает ладонь Шоты, оставляя её на своей щеке. — Прости меня за всю эту глупость, просто всё иногда так утомляет, — он тянется вперёд, целуя Айзаву. — Давай вернёмся домой, и мы займёмся тем, что не делали уже долго, — он шепчет Шоте на ухо, пока его рука мягко скользит вниз, оглаживая бедро, — Может поэтому мы такие нервные, — шутит блондин. — Да, я знаю, — его улыбка выходит вялой, а он сам нежно поглаживает щеку возлюбленного. — Нет, не извиняйся. Всё будет хорошо, — Шота отвечает на лёгкий поцелуй, а после мычит, чувствуя чужое дыхание на своём ухе. Да, они давно не занимались сексом и эта идея… Звучала не так уж и плохо. — Тогда садись в машину, — мужчина открывает ту и после протягивает карточку Хизаши, чтобы вскоре присесть на водительское сидение. Может, от секса они хоть немного, но расслабятся? — Будем дома через тридцать минут, — что ж, Айзава может играть по правилам повара. Он снова наклоняется, чтобы поставить быстрый и лёгкий засос на его ключице, а только после отъехать. Поездка уже проходит более мирно, и мужья более никак не взаимодействуют до собственного парковочного места. Там Шота не выдерживает и снова тянет Ямаду в страстный поцелуй. Хизаши с удовольствием отвечает на него, зарываясь в чужие волосы. — Идем быстрее, — усмехается он, отрываясь от Шоты и отстёгивая ремень, чтобы быстро направиться к лифту, а затем в квартиру. Моти и тюлень как всегда валялись в своём домике, да это было и не особо важно, так как стоило им обоим разуться и снять куртки, как Хизаши потащил Шоту в спальню, стягивая попутно с него одежду. Да, пожалуй ему этого правда не хватало. Блондин потянулся к чужому лицу, вновь страстно целуя Шоту, пока шаловливые ручки расстёгивает несчастный ремень. Шота закрывает машину и успевает только снять обувь, прежде чем стягивает одежду с Хизаши, отбрасывая в разные стороны квартиры. Мужчина замычал и сразу стал отвечать на поцелуй, чтобы вскоре откинуть возлюбленного на постель, сразу же оказываясь сверху и потом откидывая свои штаны, оставаясь только в боксёрах. — Да, солнышко, вот так., — он опускается, оставляя влажные дорожки из поцелуев и засосов по всей оголенной груди Ямады, переходя медленно к животику, оглаживая ладонью или проводя языком вдоль него. Его рука переходит на пах повара, чуть мня, чувствуя, как собственный член наливается кровью. Щеки Ямады стремительно краснеют, а сам он расплывается в похотливой улыбке, глядя на всё это зрелище. Его колено начинает тереться, а чужой пах, призывая к более активным действиям, сам же блондин не может подымает чужую голову, чтобы завлечь Шоту еще в один поцелуй, рука запутывается в волосах, а другая спускается на грудь, чтобы поиграть с сосками. — Ммм, мне так этого не хватало, — он наклоняется и оставляет яркий засос на чужой шее, — Ты не представляешь как. Шота вздрагивает и томно выдыхает, ощущая очевидный накал страстей. Колено мужа приятно давило на выпирающий член, а его засос все ещё горел. — Мне тоже, — мужчина в последний раз целует животик, а после поспешно стягивает с Хизаши боксёры, отбрасывая в сторону, чтобы потом припасть губами к члену, лишний раз проводя влажным языком по головке. Сейчас критик как никогда ощущал себя похотливым зверем, который желает побыстрее оказаться в узком партнёре и трахать его так грубо, как только мог. Но не стоит забывать, что Ямада более склонен к нежности и именно поэтому рука тянется в знакомую тумбочку, доставая лубрикант, а уже потом выдавливая его себе на пальцы, не смея оторвать взгляд. Хизаши усмехается, глядя на скользкие пальцы Шоты, и в этот момент, к нему в голову приходит замечательная идея. — Знаешь, — он резко меняется в лице, — Я больше не хочу. Ямада выкарабкивается из-под Шоты, делая вид, что и правда сейчас уйдёт, оставив Айзаву самого разбираться с его возбуждением. Бедный учитель выглядел изумлённо растерянным, и Хизаши не выдерживает, начиная смеяться. — Я шучу, — он наклоняется и вновь целует Айзаву, поудобней усаживаясь на коленях, — Я очень сильно тебя хочу, — блондин шепчет это на ухо, а затем ласкает его языком, пока рука крепко сжимает чужой член. Шота действительно удивлённо моргает и не знает, что даже делать, смотря на Хизаши. Тот не хочет?.. Чёрт возьми, и вот опять он просто облажался — Но тут его сразу отвлекает приятный смех, от чего мужчина поднимает взгляд и сразу мычит от поцелуя. — Я… Ненавижу тебя за такие шутки., — тихо бормочет Айзава, слегка хмурясь, чтобы вскоре опустить ладонь на его живот, мягко поглаживая и чуть толкаясь бёдрами навстречу, закусывая губу. Он так давно мечтал о жарком сексе с мужем, когда будут слышны только их сладкие стоны и страстные выдохи. Его ладонь переходит с живота на член партнёра, оглаживая, прежде чем Шота в очередной раз валит его на спину и уже там смазанные пальцы начинают работу. — Но ты всё равно любишь меня, — улыбается Хизаши, обхватывая ногами талию Айзавы и расслабляется, чтобы лучше чувствовать чужие пальцы. Он скучал по этому ощущению внутри себя, но Шоте нужно быть аккуратным, так как Ямада был тугим сейчас, и спешка могла ему навредить. — Только аккуратно, Шота, хорошо? — он улыбается, плавно насаживаясь на пальцы. Конечно, он не против страстей, но Ямада не в том положении, чтобы трахаться как кролики, так как у него 4 месяц, как никак. Хизаши тянет руку, мягко оглаживая чужую грудь, играя с сосками и улыбаясь. Да, его лицо розовое, но он не особо смущён своим положением, так как Айзава над ним смотрится просто восхитительно. — Да, я помню, солнышко, — тихо проговаривает он, мягко двигая пальцами всё глубже, массируя стенки ануса. Мужчина склонился, начиная расцеловывать ключицы, иногда выгибаясь в спине, чувствуя чужие ловкие пальцы на своей груди. Было так хорошо, будто они занимались сексом в первый раз. — Такой сладкий, — шепчет Шота, подбираясь поцелуями к уху, пока пальцы всё ещё не прекращали движения. Теперь свободная рука перемещается к члену повара, обхватывая полностью и чуть надавливая большим пальцем на головку. Внутри всё кипело и хотелось буквально рвать и метать, от чего Айзава не выдержал, кусая Хизаши за шею, чуть оттягивая кожу. — Шота, — Хизаши вздрогнул, не ожидая укуса, но застонал, выгибаясь навстречу. Боже, это было просто замечательно, длительный перерыв обострил все чувства и сейчас каждое движение Шоты ощущалось наиболее остро и приятно. А может это его чувства так заострились из-за беременности? Неважно, важно лишь то, что каждое действие Айзавы дарило невероятное наслаждение, но Ямада не планировал оставаться в долгу: руки мягко заскользили в чужие волосы, начиная массировать кожу головы в контраст с полупоцелуями полуукусами, которыми он покрывал шею будущего мужа, нога продолжала тереться о пах, играя на фетише Шоты, да и весь Хизаши изгибался так, чтобы возбудить мужчину как можно сильнее. Айзава ухмыльнулся, слыша приятный стон и продолжил кусать, целовать буквально всё тело Хизаши, двигая рукой, и лишь изредка поднимая туманный взгляд. Только и сам мужчина не отставал, томно выдыхая, всячески выгибаясь в спине и скуля. Все чувства будто моментально обострились и Шота уже в который раз понимал, что сейчас он просто зверь, перед которым лежит самая вкуснейшая добыча. — Ч-чёрт., — вырывается у него изо рта, прежде чем критик слегка отрывается, отшвырнув свои боксеры, чуть не порвав их зубами, вновь потянувшись за лубрикантом, ибо пальцы уже начинали свободно входить. — Сейчас… Прости, малыш, но тебе придётся немного потерпеть, — усмехнулся он и нанёс смазку на свой член, чтобы после убрать пальцы и уже обеими руками провести по ягодицам, мягко сжимая и чуть раздвигая. Его взгляд снова метнулся на повара и в ту же секунду головка члена стала тереться об анус партнёра, медленно входя лишь наполовину. — Просто входи медленно, Шота, — томно выдыхает он, глядя на Айзаву затуманенными глазами. Чуть-чуть потерпеть, это не особо сложно. Член аккуратно раздвигает стенки, но Хизаши, всё равно сжимает простынь под руками, шире раздвигая ноги. Главное, сделать всё очень аккуратно и мягко, так как сейчас у него нет сил на страстный жёсткий секс, особенно после длительного перерыва в постельной жизни. Благо, Шота понимает это ине спешит. — Можешь продолжать, — улыбается он, кладя ладонь на чужое лицо и мягко оглаживая щеку. — Просто медленно, мы давно уже не занимались сексом, — он приближается к Шоте и целует его, пока сам глубже опускается на член. Шота продолжал двигаться, отвечая на нежный поцелуй, пока ладони продолжали сжимать ягодицы, а после перешли на бочка, мягкий и упругий животик, поднимаясь вскоре в груди и рёбрам. — Нам этого не хватало., — на выдохе вырывается у Айзавы, прежде чем член полностью оказывается в Хизаши. Он ждёт парочку минут, давая своему партнёру привыкнуть, прежде чем окончательно начинает двигаться, но всё ещё медленно и не спеша, довольно мыча. Стенки Ямады приятно сжимали, а ещё тот сам был мягким и тёплым. И возможно, у критика вспыхнул небольшой фетиш на период беременности. — Тебе… Нравится? — руки критика спустились вновь на бёдра, оглаживая и медленно приближаясь большими пальцами к паху, чуть массируя. Ямада расплывался от чужих прикосновений, тяжело дыша. Было так приятно ощущать Шоту внутри себя, его движения: нежные, но по-своему мучительные. — Д-да, — он сглатывает, толкаясь навстречу, пока голова откидывается на подушки. Этого им точно не хватало, этой интимной близости и нежности, когда ты доверяешь своему партнеру, в случае Ямады, позволяешь вести тебя через этот путь наслаждения. Может, именно это то, что было нужно? Полное доверие, возможность отдаться в чужие руки и полностью доверять человеку перед собой. Без слез, без криков и скандалов, просто прижаться к нему всем телом, чувствовать чужое дыхание. Ямада протянул руки, обхватывая шею Шоты и прижимаясь к нему, начиная свое равномерное, хоть и немного более быстрое движение. Он поудобнее устраивается сверху, чуть облокачиваясь на одну руку для удобства, чтобы также немного ускорить темп, иногда тихо стоная и закатывая глаза от удовольствия. Им явно этого не хватало. Просто физической близости, сладкого шёпота на ухо, укусов и засосов. Кстати, о последних… — Давно никто, — толчок и слабый стон Шоты. — Не видел, кому ты принадлежишь., — а дальше багровый засос, который мужчина не боится поставить на самом видном месте, а совсем рядом укус, который он успешно зализывает, будто извиняется. Свободная ладонь теперь окончательно движется к паху, оглаживая член, плавно переходя к яичкам. — Я принадлежу сам себе, — он прерывается, пряча лицо в шее жениха и постанывая, — И так и быть, немного тебе, — Ямада рефлекторно толкается навстречу руке, пока Айзава похоронен глубоко внутри него. — Черт, — он шипит, выгибаясь в чужих руках, — Ты потрясающий, милый, — Хизаши опускает голову, целуя чужую грудь, лаская соски, пока его руки скользят по чужой спине, оставляя красные полосы на ней. Он хватается за Шоту, чтобы удержаться и не опрокинуться назад, не потерять себя в этом нежном удовольствии, что дарил ему Айзава своими ласками. Много меток будет на них после этой ночи, но, может, она была одной из самых страстных, так как сейчас они оголяли своё тело и свою душу, полностью доверяя себя партнеру, будто негласно решая проблемы, появившиеся в из отношениях. — Ты принадлежишь только мне и себе, — рыкнул Шота, успев лишь лизнуть тому мочку уха, прежде чем партнёр и сам уже начал «издеваться» над ним. Выгибаясь в спине от царапин, мужчина чуть шипит, но всё тоже толкается вперёд и медленно движется. Его рука не оставляет в покое пах Хизаши лишь несколько минут, прежде чем снова возвращается к животу. — Я так чертовски вас люблю, — вырывается у Айзавы, а следом очередные засосы и укусы, влажные поцелуи. Будто теперь все ограничения сняты, ведь до этого они ограничивались лишь несколькими поцелуями в щеку или парочкой объятий. А теперь хотелось лишь больше, словно прикосновения стали наркотиками, а критик был просто очередным зависимым. — Не втягивай ребёнка в наши пошлости, — усмехается Ямада, аккуратно упираясь пальцем в лоб мужчины и отталкивая его. В глазах блондина горит адский огонь, и он не прочь добавить немного более пошлых действий в их постели, мягко опрокидывая Шоту и вжимая его руками в постель, начиная своё, хоть и не самое быстрое движение бедрами, не отрывая взгляда и прикусив губу. Черт возьми, это было изумительно: горячий и сильный мужчина, распростёршийся под ним и пожирающий его взглядом. Ямада любил, когда Айзава смотрит на него так, искренне влюбленно, страстно и похотливо. Эта смесь просто кружила голову. — Ничего, так и появляются дети, — усмехнулся мужчина, но не успел толком и среагировать, как теперь оказался на месте своего партнёра, удивлённо хлопая глазами. Но буквально сразу уловив суть, Шота ухмыльнулся и вернул свои руки ему на бёдра, иногда мягко насаживая или приподнимая, хоть сам и входил довольно медленно, растягивая им обоим удовольствие. Может, это то, что и испытывают парочки во время кризиса? Им просто следует выпустить пар и отдаться своим желаниям, как и друг другу. — Нгх. Да, Заши, — тянет Айзава, закусывая губу и закидывая голову на подушки, пока ладони переместились на ягодицы, сжимая их. Ямада самодовольно улыбается, он, не смотря на живот, не потерял своих умений отправлять Шоту по рекам наслаждения. — Нравится, милый? — мурчит Хизаши, ускоряясь по мере возможностей, а его руки блуждают по груди Айзавы, вырисовывая различные лишь ему ведомые узоры, задевая иногда вставшие соски. — Ты так красиво смотришься подо мной, — он ухмыляется, насаживаясь особо глубоко, а затем ловя руку Шоты, чтобы подвести ее к своему члену, — Поможешь и мне получить удовольствие, — Ямада наклоняется вперед, завлекая мокрый и глубокий поцелуй. — Я люблю тебя. — Да. — протягивает Шота и чуть ёрзает на постели, не смея оторвать ни взгляда, ни рук от своего возлюбленного, который возбуждал его всё больше. Он продолжал отчаянно толкаться, теперь выглядя даже как-то беспомощно. Ладони метались от ягодиц к бёдрам, а уже от тех по всему телу, иногда царапая Хизаши. Мужчина тихо стонет, ощущая ещё более узкие и жаркие стенки, а после одной из ладоней член Ямады, которая сразу приступает к нужным движения, изредка сжимая или надавливая на головку пальцем. Уже хотелось насладиться друг другом окончательно и даже кончить, от чего приходилось закусывать губу. Хизаши сладко стонет от ритмичных движений руки, а затем наклоняется вперед, глядя прямо в глаза жениха. — Не сдерживай себя, любимый, — усмехается он, ускоряя толчки, прикусывая губу. — Ты так прекрасен, когда объят страстью, милый. Руки Хизаши упираются в чужую грудь, чтобы было удобнее двигаться на чужом члене, и в это момент головка проходит по простате, заставляя его закинуть голову в громком стоне. Чёрт возьми, как же это приятно. Пот стекал по виску, пока Хизаши тяжело дышал, будучи на пределе, ещё немного и он кончит, а ему сначала надо довести Шоту. Шота лишь клацнул зубами перед лицом Хизаши, прежде чем продолжил толкаться всё так же медленно, но уже резче. А вот после того, как нужный угол был найден, мужчина ухмыльнулся и теперь не отставал, полностью проходясь по простате, а рука не прекращала своих настойчивых и столь знакомых движений. — Да, солнышко… Ещё немного., — он ухмыльнулся, правда и сам закусил губу, чтобы назойливые стоны более не могли покидать его рот. Критик и сам тяжело дышал, понимая, что осталось совсем немного, прежде чем он кончит, заполняя Ямаду полностью. Чёрт… Ямаде казалось, что он сорвал свой голос, выстанывая чужое имя. — Хах, — он сглотнул, наклоняясь и завлекая Шоту в поцелуй, языкомпрошёл по губам, проникая в чужой рот и сплетая языки в невиданном танце, — Ты так хорош, Шота, заставляешь беременного жениха выполнять всю работу, — усмехнулся Хизаши, прокладывая дорожку поцелуев от шеи до груди, не прекращая движения. Он чувствовал, что Айзава скоро кончит, как и он сам, и это захватывало дух, заставляя стараться ещё больше. Он хотел увидеть довольного и уставшего Шоту, который бы лежал, обнимая его, глупо улыбаясь после страстного секса. Мужчина замычал и приоткрыл рот, позволяя языку Хизаши хозяйничать у него во рту, прежде чем вскоре снова начал резкие и быстрые толчки, сжимая одной ладонью бедро возлюбленного, а другой его член, плавно двигая вверх-вниз. — Я-я не могу., — бормочет Шота, слегка жмурясь и стараясь доставлять удовольствие Ямаде так долго, как только мог, но сдерживаться уже не было сил. — З-Заши! — вырывается из него протяжным стоном, который вскоре скатывается в скулеж, пока сперма критика заполняет всего повара. Айзава же устало завалился на спину, тяжело дыша и смотря туманным взглядом в потолок, пока рука всё ещё хотела довести жениха до оргазма. — Чёрт, — он закусывает губу, блаженно прикрывая глаза, пока сперма заполняет его. Ритмичная рука Шоты быстро доводит его до оргазма, и он чуть ли не падает на Шоту, покрывая семенем его и свой живот. — Это восхитительно, — выдыхает Ямада, сползая с Айзавы назад и падая на подушки, тяжело дыша, — Это было восхитительно, милый, — Ямада поправляет волосы и улыбается, — Иди ко мне, — повар тянет руки, требуя законных обнимашек, хотя они устали, но сейчас лишь середина дня, и он успеет отдохнуть, принять ванну, перестелить белье, почитать книгу, сделать упражнения для беременных и много чего ещё чего. — Я тебя жду. Шота всё ещё старается отдышаться, пока уши немного заложило и он сам не знает, что ему делать или куда деться от приятного экстаза. Но вскоре всё возвращается в норму, и критик лениво переворачивается на бок, чтобы подтянуться, обвивая руками его талию и чуть прижимая к себе, полностью отдаваясь объятиям. Теперь в один момент забылись все ссоры, ночи на диване, ужасные банки пива. Будто всё это исчезло, словно страшный сон или вовсе не существовало. Мужчина уткнулся носом в ключицы Хизаши, пока одна из ладоней медленно переходит на животик, оглаживая. А ещё им правда стоит помыться, всё убрать и что-то поделать вместе.