Фашист, который полюбил.

Я проснулся и не увидел рядом никого, возможно Илья встал раньше меня. Я взглянул на часы, было ровно девять, я вышел из комнаты и увидел в главном зале семинария толпу монахов. Они слушали речи седого священника, мне это было неинтересно, и поэтому я просто вышел из монастыря. Я шел, домой отпустив свой взгляд вниз, я вспоминал вчерашнюю ночь, кто же этот Илья? Почему он был так добр? Люди на улице сторонились меня, увидев вызывающие тату на теле. Моё тело было почти полностью покрыто нацисткой атрибутикой, сейчас я старательно пытаюсь вывести всю эту мерзость с кожи, но тогда я гордился этим. Когда я вошёл в подъезд своего дома, я увидел на лестничной площадке побитую мать, её лицо было покрыто слезами. Я тут же подбежал к ней и попытался успокоить. - Кто это с тобой сделал? Мать ревела, но сквозь слёзы назвала имя отца. Этот упырь постоянно тратил все деньги на бухло, его друзья каждый день выливали жизнь моей матери в стакан. Я терпел и не трогал его, но он тронул маму, и в тот день мне пришлось забыть то, что он мой отец. Проникнув в квартиру, я без всякого сожаления вышвырнул его дружков за дверь, взял в руку биту и со всей мощи ударил отца по лицу. Я не произнёс ни слова, я лишь забивал его, но не убил. Я не смог довести дело до конца, я просто предупредил его – «Если ты ещё раз ударишь мать, я выбью из тебя всё-то дерьмо, что пожалел сейчас!». Бросив на пол его окровавленное и пьяное тело, я решил переночевать в другом месте. Я думал о том, что бы пойти к Стасу, но что-то заставило меня вернуться в тот монастырь. Я дождался глубокой ночи и вернулся туда, я вошел в комнату Ильи через открытое окно, что конечно напугало его. Он обернулся и, вздрогнув, выронил из рук Библию – «Что-то случилось? Зачем ты вернулся?». Я не знал что ответить, я сказал, что благодарю его за вчерашнюю доброту, но сказал я это так неумело, что сразу почувствовал неудобство и смущение. Я не умел извиняться и вообще приближаться к этой сентиментальной херьне. Я начал дрожать и волноваться, но тут же моё тело вернулось в спокойствие, когда Илья схватил мою руку. Поглаживая мою ладонь, он снова улыбнулся, смотря в мои глаза. - Вячеслав, я вижу, тебя что-то тревожит, поведай мне свои секреты. Я встал на одно колено и, поцеловав перстень на его пальце, выдал: - Святой отец, я хочу исповедаться в своих грехах. Он, погладив меня по голове, ответил: - Я ещё не святой отец, но я могу выслушать тебя. - Понимаешь, сегодня я чуть ли не убил собственного отца. - Этому была какая-то веская причина? - Он бил мою мать, пил, тратил наши деньги на всякое дерьмо! В детстве он приводил домой чёрных и жидов, они пользовались мамой, как хотели, они платили ему деньги, а он тратил их на бухло! Я ненавижу его! Я хотел убить его, но не смог. Вчера, ты сказал, что только прощение спасёт наши души, прошу, прости меня и заставь меня простить его. Впервые я плачу как маленький пятилетний мальчик и стою на коленях перед мало знакомым парнем. Илья отпустился на колени и стал со мной одного уровня, он поместил в свои нежные ладони моё грубое лицо, он пристально смотрел в мои глаза. - Жизнь – это вечно молодая женщина, она вроде как мудрая, а вроде ведёт себя как ребёнок, она может поднять вверх и резко кинуть вниз, кто-то боится её потерять, а кто-то хочет поскорее встретиться с Богом. Но какой бы, ни была эта женщина, не стоит бранить и обижать её, её истинный лик – прекрасен. Если ты хочешь помочь своей маме, работай над этим, брось всю жестокость! Зачем тебе война? Зачем тебе «белый рассвет»? Борись за своё счастье и счастье близких! Не смертью ты спасёшь этот мир, а жизнью! Жизнь – есть счастье, так твори добро и работай над собой. Его глаза… со мной происходить что-то непонятное. Он замолк на мгновение, и мы оба молча, смотрели друг другу в глаза, я ощущал какие-то незнакомые мне чувства, что-то похожее на щекотку в области живота. Наши губы осторожно приближались друг к другу, но вдруг меня будто оттолкнуло от него. - Что ты делаешь со мной? Что со мной творится? - Отпусти свои страхи и предрассудки, дай мне сгладить все твои углы. Илья осторожно приближался ко мне, отступать было некуда, да мне и не хотелось,…я просто наблюдал за его действиями. Его губы прикоснулись к моей щеке, я чувствовал его горячее дыхание, вдруг он нашептал – «Я познакомлю тебя с нежностью». Он лишь коснулся моих губ своими, и я тут же, словно зверь, впился в его губы. Я уже забыл обо всём, мне казалось, что это мой последний день, и я не хочу тратить его на бессмысленные драки, мне надоело насилие,…я никогда не отдавался своим врагам, я не поддавался их жестокости,…но сейчас, моя звериная злоба проиграла нежности этого парня. Я сильно прижал его к себе и со всей страстью играл с его язычком, мне хотелось большего…мне нравятся эти новые чувства, чувства незнакомые мне. Я тут же повалил Илью на пол и стал снимать с него католические «лохмотья», мне не терпелось вкусить полностью этот запретный плод. Я снял с себя майку и спустил джинсы и продолжал раздевать его, одновременно наслаждаясь вкусом его губ, а когда я закончил с одеждой, я увидел его нежное тело. Я осторожно провёл пальцем по его животу и пощупал соски, его лицо переполнялось страстью,…он возбуждает меня, чёртов педик! Я так и знал, что все эти святоши желают быть пробитыми такими сильными парнями как я, ну ничего! Я постараюсь не убить тебя во время исполнения твоих эротических фантазий. Сняв с себя боксеры, я начал осторожно входить в него. Он был настолько узким, что мне с трудом удалось войти в него. Когда он ощутил лишь половину моего инструмента, он так громко простонал, что мне пришлось заткнуть его лежащим рядом крестом. Я начал входить полностью, задевая стенки его анального пространства. Илья корчился и сжимал зубами распятие с печально убитым Иисусом. Наконец-то я вошёл, но войти это одно дело, теперь нужно начать движение, чёрт! У меня никогда не было секса, и сейчас мой первый секс происходит в мужском монастыре с начинающим священником, жизнь не готовила меня к этому. Я начал осторожно двигаться, Илья пытался сдержать свой стон, а я ускорялся всё быстрее. Через пару секунд я полностью привык и тут же начал долбить его нежную попку, одновременно наблюдая за его лицом. О, как оно было прекрасно, он будто переносил все страдания Христа, но в отличие от жидовского раввина, ему нравилось это. Я уже был близок к завершению и, сделав пару толчков, я заполнил всю его дырочку горячей спермой. После этого дикого секса я, покуривая сигарету, смотрел в потолок и чувствовал себя полностью свободным, Илья лежал рядом и водил пальцем по моей груди, он шептал мне на ухо слова любви,…теперь я понимаю, что этот парень разрушил во мне фашизм, я впервые чувствовал доброту, исходящую от него.