Часть 1
17 февраля 2020 г., 01:08
Примечания:
Харли 13 лет, Питеру 4 года.
Тони убедился, что его жизнь превратилась в сказку. В течение первого месяца после усыновления, казалось, все шло хорошо. Конечно, были моменты, когда Тони был полностью потерян — как вообще один родитель? — но, кроме тех нескольких раз, все было довольно гладко. Мальчики никогда не ссорились друг с другом, но они и с ним не боролись. Питер никогда не начинал свои детские истерики, даже намека на те ужасы, которые Тони видел у других маленьких детей. Харли тоже никогда не проявлял какого-либо подросткового бунта, который Тони так ярко выражал, когда был таким же. Это облегчало его жизнь.
Тони больше всего боялся, что ему откажут в усыновлении. Фактически, он был настолько одержим этим, что даже не подумал о том, что произойдет после подписания документов. Он никогда не задумывался над тем, что ему нужно отвести Харли в школу, что он будет один с Питером весь день, пока мальчик не станет достаточно взрослым, чтобы посещать ее. Он никогда не думал о посещениях терапевтов или о том, как звонить социальному работнику в течение шести месяцев. Каким наивным он был.
Ему пришлось адаптироваться довольно быстро, сначала из-за того, что Питер заболел, а затем из-за ежедневной рутины. Их терапевт был непреклонен в этом, утверждая, что это был один из наиболее важных аспектов воспитания детей. После того, как обо всем этом более или менее позаботились, ему пришлось записать Харли в школу.
И именно тогда его фильм от Disney превратился в историю Grim Brother.
Харли был непреклонен и капризен, как только Тони впервые упомянул школу, чего совсем не ожидал. Он думал, что подросток был бы в восторге от возможности пойти в хорошую школу, чтобы иметь возможность изучать бесконечное количество новых вещей в течение следующих пяти лет. Наука, математика — все самые любимые вещи Харли.
Тони рассказал это терапевту по телефону, пытаясь выяснить, что вызвало такое внезапное изменение отношения к школе. Она посоветовала ему поговорить с Харли о социальном взаимодействие в школе, так как это, скорее всего, больше всего беспокоило мальчика и вызывало изменение настроения. Это, однако, подчеркнул сам Тони.
Говард Старк никогда не был хорошим отцом, во всяком случае, в эмоциональном смысле, оставляя Тони разбираться с этим самостоятельно. Он не был лучшим в понимании социальных знаков, в отличие от тех людей, к которым Тони был ближе всего. Конечно, он был намного лучше в формальных отношениях — должен был быть тем, кем он был и чем занимался, — но все же он оставался одним из самых эмоционально неразвитых людей, когда-либо ходивших по земле.
Во время учебы в колледже Роуди всегда шутил о том, что Тони, вероятно, тайно был роботом или чем-то в этом роде. Он рассуждал о программном обеспечении, которое Говард встроил в своего маленького сына-андроида, пытаясь сделать из него точную копию себя самого. Все это было не со зла, и мальчики смеялись, добавляя небольшие детали в свою историю. Тони никогда не говорил Роуди, но несколько раз он мечтал о мире, в котором все это было правдой. Даже несколько ночей подряд ему снились кошмары, где его отец склонился над ним с острыми инструментами, а сам Тони был привязан к операционному столу.
Когда он стал старше, а шутки продолжались, Тони начал задаваться вопросом, есть ли вообще разница между андроидом и им самим. Он почти убедил себя, что в те времена, когда мальчиков не было с ним, не было. Их прибытие изменило все в нем.
Как оказалось, Тони был гораздо эмоциональнее, чем все думали. Когда Харли впервые появился в его жизни, он сразу же заинтересовался им, но все полагали, что это связано с интеллектом мальчика, а не с самим ребенком. Когда Тони забрал мальчика после пожара, все поменяли свое мнение.
Когда Питер вошел в его жизнь, реальность изменилась.
В тот момент было очевидно, что в Тони вспыхнул этот жаркий огонь, настолько сильно, что никто не осмелился даже дотронуться до него. Они согласились с этим, надеясь, что мальчиков хватит, чтобы окончательно растопить замерзшее сердце Тони.
Для всех тех, кто хотел посмотреть, что оно есть. Даже если и были моменты, когда слова сказаны, а напряжение становилось настолько сильным, что его можно было разрезать на пайки для бездомных и этого бы хватило на всех, огонь вспыхивал.
— Что он сделал? — Тони зашипел в своем кабинете, документы перед ним были напрочь забыты.
— Ссора началась с устной формы, мистер Старк, — быстро добавил голос на другом конце линии. — Ситуация переросла в физическую, после вмешательства Харли.
Тони вздохнул, проводя рукой по лицу. Все это происходило целую неделю: он отказывался выполнять домашние задания или убираться в своей комнате, когда Тони (и довольно мягко) просил.
Одно можно было сказать наверняка: Харли больше не боялся плохо вести себя перед Тони, и, хотя это было свидетельством значительного прогресса в их отношениях, которого они достигли, он почувствовал, как маленький комок страха растет в его груди.
— Он получил травму? — спросил Тони. Если бы на его месте был его отец, этот вопрос бы даже не задумывался.
— Нет, сэр. Харли был единственным, кто проявил насилие.
Великолепно. Тони подумал, что это немного, совсем не так, как если бы Харли ушел и убил кого-то, он нанес удар. Жестокость звучала слишком слабо, слишком сердито для кого-то с обычным поведением Харли. Тони не нравился это звук, и ему особенно не нравился принцип, использующий термин для описания своего сына.
— Я приеду через тридцать минут, — пообещал Тони, заканчивая разговор.
Он только сел, чтобы поработать, около двадцати минут назад, сразу после того, как наконец-то убедил Питера вздремнуть. Малыш был чуть ли не хуже своего брата, хотя и действовал по-другому. С самого начала было очевидно, что у мальчиков была какая-то тяжелая форма разлуки, и старший из них, которого не было по семь часов каждый день, совсем не успокаивал его нервы. С самого начала учебного года у Питера были слезы и «нет». И теперь ему придётся разбудить его.
Харли собирался быть наглым, в этом Тони был уверен. На фамилию Старк было достаточно направлено камер в школьных дворах, и Тони на самом деле не желал связываться с прессой. Новости об усыновлении мальчиков только-только начали успокаиваться, им не нужно было что-то еще так скоро.
Тони со вздохом оторвался от экрана своего компьютера, а затем снова сложил бумаги. Он должен был представить документы уже давно, но другого варианта не было. Он вышел из своего кабинета и прошел по коридору в комнату Питера.
Мальчик лежал в своей маленькой детской кроватке (что-то, что использовалось только во время сна днем или ночи, когда отсутствовал Тони) на комплекте постельного белья Звёздных войн и одеяле Железного человека, к которому недавно привязался мальчик. Постельное белье не подходило даже длиной, но если это делало мальчика счастливым, Тони мог игнорировать это.
— Пит, — прошептал он. Тони присел рядом с кроваткой и погладил капризные локоны мальчика около глаз. — Питер, приятель, вставай.
Малыш застонал, перевернулся и моргнул, открыв большие шоколадные глаза. Они были мутными от сна, а щеки покрасневшими.
— Привет, Питер Пэн, — сказал Тони. Мальчик кивнул в ответ и что-то бессвязно бормотал, потянувшись к своему приемному отцу. Тони схватил его под руки, игриво подкидывая, чтобы разбудить. Питер хихикнув, взвизгнул.
— Летать! Летать! — засмеялся он. Тони улыбнулся, радуясь, что после последнего телефонного звонка он немного собрался.
— Хочешь увидеть Харли? — спросил Тони, притягивая Питера в объятия и направляясь к шкафу за чистыми брюками и рубашкой.
— Рано? — глаза Питера были полны надежды и небольшого удивления, ведь Тони никогда не забирал Харли пораньше.
— Да, конечно, — Тони пожал плечами, пытаясь действовать небрежно. У них никогда не было чего-то похожего на то, что происходило сейчас, и мужчина немного опасался того, как Питер отреагирует, узнав, что его старший брат попал в неприятности, особенно учитывая их прошлое.
Тони быстро переодел Питера и, схватив мальчишку, направился к лифту.
— Мы купим мороженое? — спросил Питер, покачивая головой, пока Тони шел. Это была своего рода традиция, покупать мороженое каждую пятницу после того, как они забирали Харли из школы.
— Не сегодня, малыш, — сказал Тони. Он не смотрел на мальчика, немного опасаясь больших щенячьих глаз, и открыл машину.
— П-почему? — грустно спросил Питер.
— Потому что сегодня четверг, — ответил Тони, — а завтра пятница, приятель.
— О, — сказал Питер, наклоняя голову, — хорошо.
Боже, Тони любил этого ребенка.
***
Тони не знал, что и думать, когда он подъехал к парковке в Мидтаун. Должен ли он быть разгневанным, понимающим, равнодушным? Как бы поступил Говард и как сделать полную противоположность этому? Что, если все это было недоразумением и Харли не виноват? Что если все было так? Тяжелые времена промелькнули в голове Тони. Бокал его отца, наполненный алкоголем, разбился рядом с ним, а крик о том, что он испортит свой робототехнический проект, продолжался. — Но он толкнул меня! — Ты был тем, кто начал это, Энтони! Тони действительно повезло с отсутствием необходимости в дисциплинарном наказании. Он вздохнул, устало проводя рукой по заросшей щетине и вышел из машины.***
Школы не сильно изменились за последние тридцать лет, потому что эта школа выглядела точно так же, как та, которую посещал Тони прежде, чем его отец решил, что Старк находится выше всей школьной системы. Хоть и немного современнее, но планировка была такой же, и несколько депрессивная атмосфера наверняка ощущалась через залы. Тони поправил хватку Питера и повернул налево в главный офис. — Вы здесь за Харли Старком, сэр? — спросила дама среднего возраста за столом, подворачивая за ухо локон и просматривая что-то в компьютере перед ней. — Да, — ответил миллиардер. Его внимание переключилось на кроссовок, который он мог видеть прямо за дверью в соседней комнате. Он был красного цвета с белым ободком, и, безусловно, это были те, которые Тони купил для своего сына на прошлых выходных. — Могу я пойти и увидеть его? Женщина ответила не сразу же, весело щелкая по компьютеру, даже не показывая того, что слышала его. — Прямо через ту дверь, — наконец сказала она, указывая на кроссовок. Тони кивнул, уже по пути туда. Питер пошевелился, желая слезть с рук и все еще не совсем понимая всю серьезность ситуации. Если быть честным, то Тони на самом деле не понимал даже самого себя. Харли выглядел более рассерженным, когда Тони смог увидеть его. Он сидел на стуле, скрестив руки на груди и пристально глядя на стену. Напряжение в воздухе, должно быть, было достаточно сильным, чтобы даже Питер почувствовал, потому что он не сказал ни слова. В офисе был еще один мальчик, который сидел почти в том же положении, что и Харли: сутулый и рассерженный. У этого парня была маленькая ухмылка на лице, которую Тони легко узнал. Рядом с мальчиком сидела… «Ухоженная» мама. Тони сразу понимает, что это за ситуация. Он был в подобных на протяжении всего своего детства, только здесь, с другой стороны, он поддерживал сына. Садясь рядом со своим старшим сыном и пытаясь снова вести себя небрежно, Тони бодро усмехается в ответ на этот принцип. — Итак, — говорит он, не дожидаясь, пока другие начнут. — Я слышал, что произошёл небольшой конфликт? — Что он сделал не так на этот раз? — Папа, я не… — Помолчи пока. Женщина напротив того места, где он сидел, сразу обратила на себя внимание. Она выглядела лично обиженной на него и если бы не тот факт, что он был умнее, Тони подумал бы, что она сама дралась. Женщина свирепо посмотрела на него, указывая одним из своих пальцев. — Твой сын, — взвизгнула она, — ударил моего сына совершенно без причины! — Это так? — спросил Тони. Харли смотрел на него широко раскрытыми глазами, не веря, что отец принимает сторону другого подростка. Не то чтобы Харли ожидал другого результата, но предательство было шокирующим. А также обидным. — Если можно, — вставляет директор, — я хотел бы услышать обе стороны истории. Ион, желаешь рассказать первым? — спросил мужчина, поворачиваясь к другому мальчику. Тони хотел бы думать, что директор был безразличен к обеим сторонам, но в его истории ни одна авторитетная фигура никогда не была добра к Старку. — Я даже ничего не делал, — говорит ребенок, размахивая руками для драматического эффекта. — Я только разговаривал со своими друзьями, как вдруг Мистер Выскочка подошел и ударил меня по носу. Харли фыркает. — Ты ничего не мог сказать, что могло бы разозлить мистера Старка? — спросил директор, вопросительно склонив голову в сторону. Он явно видел реакцию Харли. Тони начинал любить его ещё больше. — Это даже не его дело, что я говорил. Во всяком случае, я не разговаривал с ним вообще. Я не оскорблял его в лицо или что-то еще, — избегая вопроса, ответил парень. — Но вы оскорбляли его? — спросил директор. Тони оставался тихим, тактика, которая, кажется, работает и которую он должен был использовать, когда был намного моложе. — Нет! — ребёнок взвизгнул, звуча идентично своей матери. — Я ничего не говорил о нем! Но он нашёл причину, чтобы подойти и ударить меня! — директор прогудел в ответ. Рядом с мальчиком с красным лицом, его мать выглядела довольной тем, как развивалась ситуация. Тони сделал так, чтобы эта радость пропала. — Харли, все было так? Или что-то не совпадает? — Харли с тревогой огляделся, весь его предыдущий ступор исчез. Его плечи больше не были сжаты от прежнего гнева, и он, казалось, не решался отказаться от какой-либо информации. Он бросил быстрый взгляд на Питера, который не знал о разговоре вокруг него, просто играя с молнией на куртке отца. Тони ободряюще посмотрел на подростка. — Он знает, что сделал, — наконец сказал Харли. — У меня нет никаких причин говорить вам все это. — Но буду предполагать, что он сказал тебе что-то? — спросил директор. — Конечно, он что-то сказал, — воскликнул Харли. — Он много чего говорит. — Значит, ты просто игнорируешь это. Вырасти уже и начни вести себя как настоящий член семьи. — Мне жаль. — Не извиняйся, просто стань лучше. Старки сделаны из железа, Энтони. Не из стекла. — Например что, малыш? — подтолкнул Тони. — Все! — крикнул Харли, подбрасывая руки вверх. — Он говорил все с первого дня. Он ненавидит нас, в особенности меня, и со дня усыновления все стало в десять раз хуже. Я пытался смириться с этим, но сегодня он просто зашел слишком далеко. Тони потянулся, чтобы обнять своих приемных сыновей, и быстро поднял глаза и посмотрел на другую семью. — Что он сказал? — мягко спросил он. Тони наклонился, чтобы услышать едва слышимый ответ Харли. — Обычно он просто говорит что-то о других детях. Это не хорошо, никогда не стоит говорить что-то о ком-то за его спиной, и я обычно говорю ему за это, но я не злюсь, потому что это не личное. Но сегодня… Он просто оскорбил тебя и Питера, — Харли запнулся, сложив руки на коленях и уставившись на них. — Я не мог позволить сойти этому с рук, — пробормотал он. — Ты был прав, — сказал Тони. Его хватка за ручку стула была такой крепкой, что он заволновался, что может сломать пластик. — Харли, можешь сказать мне, как долго это продолжается? — спросил директор, доставая ручку и маленький желтый блокнот. — Я не знаю, — говорит Харли, — но это было давно. — А наш друг Ион участвовал в каких-либо других физических ссорах, о которых ты знал? — Их было несколько, — кивает Харли. — Но никто не был слишком серьезен, и я останавливал их гораздо быстрее. Директор кивнул, все еще не проявляя никаких эмоций по отношению ни к одному из студентов, и повернулся к возмущенной на вид матери рядом с ним. — Знали ли вы что-нибудь об этом, мисс Уолкер? — спросил он, балансируя ручкой меж двух пальцев. Рот женщины открылся от удивления, и на мгновение она словно потеряла дар речи. — Это нелепо! — крикнула мисс Уолкер. — Нет никаких доказательств, что мой сын сделал подобное. Этот мальчик лжет! — она указала в сторону Харли. Тони прочистил горло, глядя на нее с огнем в глазах. — Мой сын, — прорычал он, — никогда не будет намеренно причинять вред другому человеку, физически или эмоционально без веской причины. Мисс Уолкер открыла рот, чтобы снова заговорить, но Тони отрезал ее, прежде чем она смогла. — Сейчас я не уверен, как обстоят дела в вашем доме, но в нашем доме мы держимся друг за друга. Мы знаем, что нужно относиться хорошо и с уважением не только к друг к другу, но и ко всем остальным, и я предлагаю вам попытаться научить вашего сына вести себя так же, пока он не станет большим монстром, чем он есть на самом деле. Мисс Уолкер закричала, грубо закрепив сумочку на плече, и дернула сына за запястье, выводя его через дверь. Тони клянется, что слышал, как она топает до машины. — Мистер Старк, — сказал директор, — прошу прощения. Семья Уолкеров на протяжении нескольких поколений посещала нашу школу, простите меня за то, что я не подозревал их в каких-либо злых намерениях. Я понимаю, что должен был увидеть это раньше. — Я просто рад, что ситуация прояснилась, — говорит Тони своим лучшим голосом для папарацци. Харли чуть хихикает. — Мы можем идти? — спросил он, немного нетерпеливо. Директор выглядел немного шокированным из-за легкого прощения и быстро нашел бумаги, лежащие на его столе, чтобы занять себя и избежать трех пар глаз, ожидающих его ответа. — Да, конечно, — заикнулся он. Тони удовлетворенно кивнул и встал, снова поднимая Питера и предлагая Харли руку, чтобы помочь мальчику встать с места. Когда они оказались в коридоре, Харли повернулся к нему с широко раскрытыми глазами и робко спросил: — Ты не злишься? — Тони фыркнул. — Злюсь? Конечно, нет! Ты правильно поступил, Харли, никто не отрицает этого, — заверил он. Протянув жадные ручки, Питер потребовал, чтобы Харли забрал его. Тони смеялся над ними, потому что, на самом деле, мальчиков разлучили всего на четыре часа. Тем не менее, Харли взял его без жалоб, и Тони просто открыл ему дверь. — Как вы думаете, магазин мороженого открыт в четверг? — садясь в машину, спросил Тони, улыбнувшись паре. Оба мальчика засияли в ответ.
