Одуванчики

      Он уезжает из дома. Если не навсегда, то явно надолго. Рома сидит в машине его бабушки и дедушки и уезжает прочь. Он все раз за разом прокручивает в голове тот злополучный день, который изменил его жизнь.

*Звонок*

— Привет, бабуль, чего звонишь? — удивлённо спросил Рома, приняв вызов. Бабушка редко звонила ему. — Привет, Ромочка. Т-ты только не в-волнуйся. — затараторила старушка. Рому окутало плохое предчувствие и боль стала пульсировать в сердце. — Так случилось, вышло, ч-что… Твои родители, о-они… Авария… — С ними все в порядке?! — чуть ли не кричал в трубку юноша. — … — ответом ему было молчание и печальный вздох. — Они ведь живы, правда? Скажи, что они живы! — сердце бешено забилось в груди, казалось, что вот-вот и ребра не выдержат от таких ударов. — … — ответом опять было молчание. Рома все понял.       И вот, он смотрит из окна машины на мелькающие деревья, раскидывающие свои широкие зелёные кроны. Голубые глаза поневоле наполняются слезами. Он быстро стирает их рукавом. Он едет на заднем сиденье, в багажнике чемодан с его вещами, на передних сиденьях — его бабушка с дедушкой. Он не хочет, чтобы они видели, что он плачет, не хочет, чтобы лишний раз волновались за него. Рома не может остаться жить с ними — у стариков и без него слишком много забот. Им итак пришлось потрепать нервы, сначала сама ситуация потрясла их, потом надо было взять опекунство, чтобы парень не очутился в детском доме, а сейчас приехать из другого города чтобы отвезти внука в пансион, который они оплатили из своих сбережений.       Ещё двадцать минут, и они на месте. У ворот их встретила милая женщина лет пятидесяти — надзирательница. Они прошли с ней в здание, дошли до кабинета директора пансиона. Рома попрощался с бабушкой и дедушкой. Они прошли в кабинет, а юноша последовал дальше за надзирательницей. С каждой минутой она вызывала все больше доверия. По пути рассказывала что где находится, говорила о том, что он обязательно подружится здесь с кем-нибудь, вкратце посвятила я главные правила и довела до двери его комнаты. — Это твоя комната, ты будешь жить один, но если к нам приедет кто-нибудь твоего возраста, то скорее всего подселим к тебе. Ты пока что располагайся, и вот, пока не забыла, тут будет распорядок дня — она положила бумагу с расписанием в файл, висящий на двери, улыбнулась и удалилась из комнаты, закрыв за собой дверь.       Рома сел на кровать — мягкая, достаточно большая, двухъярусная. Сразу пришла мысль использовать второй ярус для сна, а первый оборудовать под что-то напоминающее диван, раз уж он живет один. Далее его взгляд пошел по комнате по направлению часовой стрелки. Кровать стоит в углу, далее висят полки, у нижнего яруса кровати и у верхнего. Они с дверцами и заменяют прикроватные тумбочки. Между нижней и верхней полкой находится настенный светильник. В этой же стене была дверь в коридор. Дверь выглядит добротно. Рядом с ней крючки для одежды, на одном из которых висят ключи от двери, на полу полка для обуви. Сразу за ними на стене висит зеркало в полный рост. В углу кресло, рядом с которым стоит небольшой квадратный деревянный стол на ковре, ещё одно кресло. После них две табуретки, стоящие одна на другой, небольшое мусорное ведро под ними. Угловой стеллаж для книг завершает список вещей, находившихся у стены напротив кровати. Следующую стену занимает огромное окно, закрывающееся занавесками и широкий подоконник. Рома сразу облюбовал это место. Что может быть лучше, чем сидеть ночью на подоконнике и наблюдать за темным лесом? В стене, у которой стоят кровать, находится дверь в туалет, который выложен светлой плиткой. Раковина, тумбочка под ней, небольшое зеркало, унитаз. Выглядит вполне миленько, а главное — чисто. Последнее, что новый житель этой комнаты еще не успел рассмотреть — шкаф для одежды. Не большой и не маленький — был бы как раз на два человека.       Комната выдержана в теплых тонах, в основном используется темное дерево. Стены и пол — молочного цвета. Роме было на удивление уютно находится здесь, несмотря на то, что он пришел сюда пару минут назад. Комната не вызывала ощущение, будто являлась давно забытым помещением, скорее навевала мысли, будто хозяин отошел налить теплого чая и вот-вот вернется в этот тихий и солнечный уголок.       Шатен подошёл к двери. В его голове промелькнула мысль о том, что может стоит выйти в коридор и осмотреться там? Нет, не нужно. Лучше остаться в комнате, так безопасней. В конце концов он не знает, можно ли ему сейчас выйти. Взгляд опустился на бумагу с распорядком дня. Суббота, 14:17 — сейчас есть свободное время до 16:00. Стоит приступить к разбору чемодана. Вещи — в шкаф, пару книг — на стеллаж, расчёску — на полку. Вдруг в его руках оказались два фото в рамках. На первом он стоит вместе со своими родителями, родственниками и друзьями. «Мой восьмой день рождения» — промелькнула мысль. Опять проступили слезы. Он быстро закинул обе фотографии обратно в чемодан, даже не посмотрев на вторую. Желания вспоминать то, что причинило ему такую боль не было, он просто хотел забыть все это, начать жизнь заново.        Через некоторое время все вещи были разобраны. И все же пришло время совершить вылазку в коридор. Шаг, дверь, ручка, ещё шаг, и вот он уже находится в коридоре. Он не был похож на обычные коридоры, скорее напоминал большой зал прямоугольной формы. Из огромного окна солнечный свет проникал в помещение, отражаясь бликами на лакированном паркете. На этаже располагаются по 14 комнат, душ, а также два кулера с водой — с одной и с другой стороны коридора. Рома живёт на самом высоком этаже одного из трёх жилых корпусов — четвертом. Он живёт в старшем корпусе. Из окна открывается вид на весь пансион: ближе всего младший и средний корпуса, чуть дальше учебный, остальных он не знал, но мог догадаться, что двух-этажное здание рядом с учебным корпусом является столовой, а самое дальнее здание — административный корпус.       С первых же минут ему понравилось здесь. Солнечные коридоры, уютные комнаты, добрая надзирательница. Может все не так уж плохо и жизнь налаживается?