Пламя страсти, которое зарождалось в пучине льда: сборник по Соукоку

Альфа! Осаму Дазай/Омега! Чуя Накахара Au: где соулмейты попадают в тела друг друга на один день

***

Дазай, когда засыпал вчера, никак не ожидал, что проснётся в незнакомой для себя комнате и теле. А ещё ощущать мокрые боксеры на этом самом теле и нарастающую боль внизу живота. Ахуенно. Просто ахуенно. Попал в тело избранного, когда у того течка. Осаму очень хочется увидеть, кого же ему подбросила судьба. Потому что по боли можно понять, что его соулмейт ни разу не трахался, а из этого вытекает два варианта. Либо он пиздец страшный, либо верный. Он еле как встаёт, а попробовав встать прямо, понял что это плохая идея, поэтому пришлось слегка согнуться. Дазай оглядывает комнату, замечая гитару, разбросанные листки бумаги, шкаф, у которого вот-вот откроется дверца. Вроде у омеги должно быть убрано в комнате, а у этого целый творческий беспорядок. Еле передвигая ногами, он подходит к двери, которую приоткрывает, чуть-чуть высовывает голову, прислушиваясь ко звукам в квартире. Шумел только холодильник. Альфа оглядывает коридор, замечая только одиноко весящий тёмно-кофейный плащ, начищенные до блеска лаковые туфли и шляпу. Он живёт один. Заметив зеркало, он делает вывод, что кто-то, видимо, любит любоваться собой перед выходом, и подходит к нему. Вот это сладкий мальчик ему попался… Рыжий кудрявый очаровашка с выразительными карими глазами. Чуть вздёрнутый носик и еле заметные веснушки. Ахриненные ключицы, за которые хочется укусить. Дазай ещё некоторое время разглядывает себя, но натыкается на приклееную бумажку на стекле. Он подходит ближе и замечает надпись «Для того мудака, который, наконец, попадёт в моё тело».

Чуя Накахара, 24 года. Улица […], д […], кв […]

У Осаму глаза на лоб полезли. — Сколько?! — альфа замирает. Вот это конечно басс у его омеги. — Пять лет?! Мой омега старше меня на пять лет?! — он ещё раз разглядывает отражение в зеркале. — Да не-е-е, такая внешность тянет только на восемнадцать. Со всей этой неразберихой Дазай совсем забыл про боль в животе. Но она напоминает о себе, от чего Осаму падает на колени, хватаясь за живот и скуля. Где-то в комнате звенит телефон и этот звук больше похож на звонок. Пока Осаму полз, телефон перестал трезвонить, на что он спокойно выдохнул. Но мобильник опять начал звонить. Он подползает к столу и начинает шарить по нему рукой, находя источник звука. На экране Дазай узнаёт свой номер, от чего усмехается. Осаму принимает вызов. — Ты как там?! — было не привычно слышать свой голос со стороны, да ещё и таким взволнованным. — Умираю. Тот, кто в его теле, усмехается. — Я так каждый месяц, пока ждал тебя. Ладно, жди, щас приеду.

***

Проходит чуть меньше часа, прежде чем в дверь позвонили. Дазай, не разгибаясь, еле как доходит до двери и открывает её. За ней он увидел своё тело и смог почувствовать резкий запах альфы. Ого. Осаму никогда не думал, что сможет почувствовать свой запах со стороны. Чуя заходит в свою квартиру и сверху вниз смотрит на себя. Он втягивает носом воздух и блаженно закрывает глаза. — Вот это у меня балдёжный за-апах, — тянет тот, всё ещё стоя с закрытыми глазами. Но потом открывает их и смотрит на своего соулмейта в своём теле. — Вот это ты шланг конечно, — опять говорит Накахара, подхватывая своё тело на руки. — Блять, я так вкусно пахну, что готов трахнуть своё тело. Дазай утыкается в шею и начинает тяжело дышать, чувствуя, что становится легче. Он сплетает свои лодыжки и поджимает ноги. Они оказываются в уже давно знакомой комнате. Чуя кладёт Осаму на кровать, раздвигая ноги и помещаясь по середине. — Только не говори, что ты собираешься… — Да, я собираюсь, — отвечает Накахара нагибаясь над своим телом. Он целует тонкую шею, ровно в то место, где находится эрогенная зона, посылая мурашки по спине. Омега в теле альфы гладит бока, поднимаясь к груди и задевая большими пальцами соски. Дазай выгибается и стонет. Черт, он никогда не думал, что его будут трахать. Накахара снимает уже давно мокрые боксеры и откидывает их, начиная массировать вход большим пальцем. Осаму весь напрягается и замирает. — Раз уж попал во время течки, так давай расслабляйся, я хочу попасть в своё тело, чтобы уже не было боли. — Э-это сложно. Омега выдыхает. Он наклоняется к лицу и целует в губы, отвлекая. Чуя сразу толкает в мокрый вход два пальца, прекрасно зная своё тело и как надо действовать. Дазай мычит, чувствуя, что его растягивают, выгибается, стараясь уйти. Осаму слышит постыдный хлюп, когда чужие пальцы расходятся на манер ножниц. Накахара совершает пару резких движений рукой, чтобы понять, что можно совать третий палец, что и делает. — Боже, это так странно, смотреть на себя плачущего и стонущего. Никогда не думал, что могу быть ещё сексуальнее, — проговаривает с придыханием Чуя, вытаскивая пальцы из растянутого входа. Накахара приспускает штаны с трусами, закидывая тонкие ноги на плечи, пристраивается. — Расслабся. Ведёшь себя, как девственник. — Между прочим меня никогда не трахали, да и тебя тоже, — Дазай напрягается ещё хуже, стоит почувствовать головку члена. — Ты думаешь, я сделаю себе больно? — Это никак не обнадёживает, ты в теле альфы, башку снесёт и не заметишь. Чуя толкается без предупреждения, вырывая из горла крик. Осаму хватается за простынь и тянет на себя, разрывая её. Накахара стонет, стоит почувствовать сокращающиеся мышцы вокруг члена. Омега в теле альфы слегка меняет угол проникновения. Дазая подкидывает и он выгибается до хруста в спине. Чуя кривится, понимая что на следующий день у него будет болеть и поясница, и спина. Накахара начинает шевелить бедрами, все время ударяя по простате, от чего Осаму почти захлебывается слюнями. Чуя хватает член и начинает надрачивать в такт толчкам. Дазай опять выгибается и начинает подмахивать бедрами, стимулируя простату. Актив нагибается к соску и вбирает того в рот, посасывая, резко и быстро толкаясь. Он гладит головку, нажимая на уретру, делает резко движение рукой. Нижний широко открывает рот, прохрипев, кончает. Чуя, чувствуя скорую разрядку, рвано шевелит бёдрами, подготавливая место для укуса. Он вгоняет узел и прокусывает кожу, от чего Дазай скулит и шипит, дергая за волосы. Накахара вынимает зубы и целует место укуса, выдыхая: — Наконец-то.