Ruby

Хэмсворт, прислонившись плечом к стене, изучает вид на ночной город, открывающийся с террасы. Рокс приятно холодит ладонь запотевшими стеклянными стенками. Крис устало потирает глаза, не в силах бороться с раздражением. Классический костюм - это, определенно, не его стиль. Да еще и Том где-то пропадает. - Твой стилист сегодня облажался, - Крис вздрагивает, когда Хиддлстон обхватывает его торс и шепчет на ухо. - Пиджак тебе идет исключительно с футболкой или расстегнутой рубашкой, - ловкие пальцы тут же начинают развязывать ненавистную бабочку-удавку. Хэмсворт, довольно улыбнувшись, впечатывает Томаса в стену своей спиной. Том в отместку чуть прикусывает загорелую шею, и его еще плотнее вдавливают в бетон. Однако Хиддлстону нравится. Нравится ощущать силу и мощь Криса - от этого напрочь сносит крышу. Точно так же, как и Хэмсворта всегда доводят до умопомешательства прикосновения Томаса. - Ты закончил на сегодня любезности для публики? - чуть повернув голову, Крис старается поймать взгляд Хиддлстона. - Да, - интимный шепот, за которым следуют сомкнувшиеся на мочке уха зубы, - и теперь я весь твой, - тонкие пальцы, невесомо пройдясь по груди и спустившись на живот, обрисовывают пресс, заставляя мышцы сжаться. - Пойдем, - Крис, нервно выдохнув, тянет Томаса вглубь коридора. Хиддлстон не сопротивляется, послушно следует за любовником до ближайшей джентльменской комнаты. Хэмсворт, убедившись в отсутствии посторонних в помещении, запирает дверь и, нетерпеливо схватив за плечи Тома, прижимает к себе. Тот пытается вырваться, но лишь подначивает любовника. В итоге Хидллстон перехватывает инициативу в поцелуе, не позволяя уже Крису отстраниться, притягивает его к себе за распущенный галстук-бабочку. И уже Том вжимает Хэмсворта в стенку, настойчиво и требовательно лаская его язык. Крис позволяет вытащить и расстегнуть свою рубашку, но, когда пальцы тянутся к брюкам, перехватывает изящные запястья. - Сегодня моя очередь, - едва отстранившись, шепчет во все еще приоткрытые губы. - Не спорь. - Как ты запоминаешь, когда чья очередь? - Томас на самом деле изумлен. - Все просто, - хмыкнув, Крис поясняет, как заботливый папаша, - каждый первый, нечетный - твой. Все остальные - мои, - подмигнув, Хэмсворт разворачивает Тома и вынуждает прижаться к столешнице с умывальниками. Томас с интересом наблюдает в зеркальном отражении, как его любовник ловко расправляется с его же галстуком. Крис на пару секунд замирает, будто не зная, что делать дальше. Примеряется к глазам Хиддлстона, но тот протестует. - Ты что, развернул меня к зеркалу для того, чтобы перекрыть весь обзор? - Том, кажется, возмущен до глубины души. - Именно так, - Хэмсворт улыбается, все же стремясь завязать глаза. - Но, Крииис... - Томас строит бровки "домиком", но даже это не действует, и он лишается прекрасного зрелища. Но тут же обостряются все прочие чувства. Хиддлстон слышит необычайно громкий шорох ткани расстегиваемой рубашки, ощущает опаляющее неровное дыхание на затылке и... - Боги, Крис... - слова вырываются против воли, все слишком чувственно. - Я слушаю тебя, - хриплый от возбуждения голос разом заволакивает сознание приятным туманом, и это счастье сейчас - не видеть, не отвлекаться на посторонние факторы. И Том не находит в себе сил ответить, рассказать, чего он желает. Но Хэмсворту и не нужны слова, он сам все прекрасно видит и знает. Пряжка расстегнутого ремня с оглушительным звуком ударяется о столешницу, заставляя вздрогнуть. Пиджак с шорохом оседает на пол. Настает черед рубашки. Снимая второй рукав, Крис перехватывает руку Томаса, целует запястье и раскрытую ладонь. Хиддлстон, прикусив губу, улыбается, обнаженной спиной прижимаясь к груди любовника, ощущая жар его тела и возбуждение. Но в момент все пропадает. Том не чувствует Хэмсворта, не слышит ни его дыхания, ни шагов. - Крис? - Тсс, - рука, коснувшаяся спины между лопаток, успокаивает. Пальцы симметрично очерчивают шею, плечи, задерживаются на локтевых сгибах. Томас боится вздохнуть. Кроме этих невесомых прикосновений у него ничего нет. И это будоражит. Хэмсворт, стоя лишь на расстоянии вытянутой руки, наслаждается видом любовника, тело которого покрывают мурашки, следующие волной за касаниями пальцев. Крис любуется прекрасной спиной с ярко выраженными позвонками и лопатками. И двумя ямочками на пояснице. Перед глазами все резко плывет. Том чувствует ладонь между лопаток, которая настойчиво вынуждает его наклониться. Коснувшись холодной столешницы, Хиддлстон ежится. Хэмсворт тут же стаскивает с любовника брюки вместе с бельем, обнажая поджарый зад и стройные ноги. Ладони властно касаются ягодиц, сжимают их, поглаживают, разводят в стороны. Томас коротко стонет, но моментально лишается воздуха, ощутив теплое и влажное прикосновение языка к мышцам входа. Он судорожно цепляется за столешницу, не в силах удерживать свой вес на подгибающихся ногах. А Крис с упоением вылизывает каждый миллиметр кожи, толкаясь в сжатые мышцы. Слюна холодит кожу, возбуждая контрастом, и Том подается навстречу умелому языку. Хэмсворт с силой сжимает ягодицы любовника, заставляя раскрыться, впустить внутрь. И слышит стон, полный похоти и нетерпеливого желания, после которого весь контроль сметается напрочь. Смачно лизнув напоследок промежность Хиддлстона, он нервными движениями расстегивает и стаскивает брюки, путаясь в непослушной ткани. Притянув к себе Томаса, он целует его шею, медленно, осторожно толкаясь в жаркое и желанное тело. Очутившись в плену узких мышц, Крис замирает, лаская губами черноволосый затылок. Том перехватывает широкие предплечья, заставляя обнять себя. Хэмсворт не противится, сильнее, почти до боли в ребрах сжимает в своих объятиях. Движения, едва ощутимые, раскачивают, как на качелях. Томас - ведомый и наслаждается этим. Он послушно отзывается на каждое действие Криса, позволяет делать с собой все, что угодно. Он уже привык к темноте перед глазами, и находит это весьма пикантным, добавляющим остроту. Хэмсворт же постепенно увеличивает амплитуду движений, не отрывая взгляда от зеркала. Том, с покрасневшими приоткрытыми губами и с повязкой, сводит его с ума, вынуждая забывать обо всем на свете. Взяв Хиддлстона за подбородок, Крис поворачивает его голову к себе, стараясь урвать поцелуй как можно более глубокий и страстный, чтобы всегда бледные губы горели огнем. Томас отвечает неистово, обводя языком контуры рта своего ненасытного любовника. И Хэмсворт, зажмурив глаза, стонет в ответ, теряясь в ощущениях от такого простого, но отчего-то очень возбуждающего действия. Крис, привычно коснувшись спины Хиддлстона между лопаток, призывает нагнуться. Томас послушно наклоняется, практически под прямым углом, полностью вжимаясь грудью в столешницу. У Хэмсворта перехватывает дыхание от того, что он видит в зеркале. - Том, - язык едва слушается, - ты должен это видеть... Хиддлстона освобождают от повязки, и свет больно режет глаза. Но через несколько секунд Томас понимает причину восторженного восхищения своего любовника. Крис, в распахнутой рубашке и все так же висящей на шее бабочке, с растрепанными волосами и горящим взглядом, и он, Том, с приподнятым задом, который крепко сжимают загорелые руки. И уже Хиддлстон не отрывает глаз от отражения, наблюдая за происходящим. Крис же как с цепи срывается, входит резкими и мощными толчками, каждый раз заставляя Томаса вздрагивать от накатывающего удовольствия. Хэмсворт яростно сжимает бледную кожу бедер, обещая оставить синяки. Но Том лишь кладет свои руки поверх, стараясь не замечать собственного болезненного возбуждения, требующего немедленного выхода. Крис завороженно смотрит то в зеркало, то на подающийся навстречу зад, не в силах решить, что же заводит его больше. Но перехватывает внимательно наблюдающий за ним взгляд Томаса. И в этот момент у Хэмсворта где-то в подсознании происходит короткое замыкание, сжигающее предохранители здравого смысла. Он резким толчком до упора входит в Тома, придавив его собой и уткнувшись носом между лопаток, собирает любимый запах, пока его тело содрогается от электрических разрядов удовольствия. Лизнув в знак благодарности спину, он покидает тело Хиддлстона и разворачивает его лицом к себе. Поцеловав пересохшие губы, Хэмсворт опускается на колени, впуская в рот пульсирующую от неимоверного возбуждения плоть. Томас, выгнувшись, вплетает пальцы в растрепанные пшеничные волосы, задавая ритм и направление. Хэмсворт послушно двигает головой, умело работая языком и губами, стараясь не обделить удовольствием. Том, всегда необычайно чувствительный и отзывчивый, и сейчас не может совладать со своим телом, ощутив такой желанный горячий плен. А старания Криса становятся последней ступенью перед падением в объятия удовольствия. Он ощущает, как сильные руки бережно поддерживают его, пока тело не в состоянии слушаться. Хэмсворт, в последний раз пройдясь языком по болезненно-чувствительной плоти, отстраняется, но подниматься не спешит, пока Томас не притягивает его к себе и не целует. - Знаешь, Том, чего мне не хватает? - Крис, снова прислонившись к стене, наблюдает, как его любовник приводит себя в порядок, приглаживая мокрыми руками непослушные волосы. - Не имею представления, - коварный огонек любопытства мелькает в серо-голубых глазах, выдавая Хиддлстона. - Твоего британского гражданства, - подойдя к Томасу, Хэмсворт целует его за ухом. - Зачем тебе мое гражданство? - Том в изумлении поворачивается лицом к любовнику. - Затем, чтобы, зарегистрировав наш брак, можно было бы удочерить очаровательную девочку. Что скажешь? - Крис шепчет это уже в самые губы, и поцелуй служит самым однозначным ответом.