Бегущий по лезвию

      Боль преследовала Питера всю его сознательную жизнь. Паркеру казалось, что в его жизни не было ни одного дня, когда он был действительно счастлив, не играя в «весёлого и жизнерадостного мальчика» и не показывая фальшивую улыбку. Тот день, когда он был по-настоящему счастлив. Но, по мнению Питера, такого дня не существовало. «Нет» — поправлял он себя. Сказать, что такого дня не было — чистая ложь. Один день был. И тогда он был самым счастливым человеком. День, который он всегда будет хранить в своей памяти, хотя его следовало забыть. Но именно это воспоминание держало Питера на плаву, удерживая от необдуманных действий. Оно помогало чувствовать себя счастливым, пусть и впоследствии причиняло сильнейшую боль утраты. День, который в одинокие и бессонные ночи, словно призрак, незаметно появлялся в воспоминаниях и заставлял Питера лежать в позе эмбриона, будто это могло спасти его от душераздирающей боли, которую причиняло это воспоминание. Это был тот день, когда Тони Старк официально принял его в команду Мстителей. Из которой, чуть позже, так позорно выгнал, заявив, что Мстители должны помогать людям, а не убивать их. И Старку было плевать, что он, почти ценой своей жизни, спас людей на том проклятом пароходе. Ему было плевать на мольбы Питера, когда он забирал костюм, и абсолютно плевать, когда он, после битвы со Стервятником, в полуобморочном состоянии пришёл в Stark Industries, прося помощи. Старк едва не вызвал полицию, желая выгнать юношу из башни. И если бы не подоспевшие Мстители, все могло закончиться плачевно. Они были строгими с Питером, что для многих из команды было не характерно. Доктор Стрэндж, единственный, кто никаким образом не поменял свое отношение к мальчику, отвёл его сторону и посоветовал больше не появляться в башне, во всяком случае, в ближайшее время. И именно в этот момент, в сердце, что-то со звуком разбилось. И казалось, что сотни осколков впились в сердце и никак не могут найти выход, причиняя невыносимую боль. И, что самое страшное — эти осколки нельзя было достать. Питеру пришлось учиться жить с ними.       Юноша знал: между ним и Тони было все конечно. Та дружба, а может, даже нечто большее, закончилась, не успев начаться. И это было больно. И Питер не мог определиться, что было больнее: отвержение всех, кого он знал, или предательство Тони Старка, человека, обещавшего быть с ним в любой ситуации? Он не мог понять. Казалось, все в один миг потеряло значение, превратив его в живого трупа. Вроде живой, а чувств и эмоций никаких. Сплошная пустота внутри, от которой хочется лезть на стену. Либо, он настолько привык к боли, что стал воспринимать её как обычное состояние. И со временем разучился отличать боль от пустоты…       Но почему, как только он оставался один, становилось так больно?       Сидя в тёмной комнате, Питер резал руку. Это было единственное, что могло помочь ему. Изначально, это была попытка заглушить боль, но со временем селфхарм вошёл в привычку, и Питер уже не понимал, зачем он это делает. Каждый день, словно на автомате, как только тётя ложилась спать, перед этим проверив своего племянника и желая спокойной ночи, Питер доставал бритву, надежно спрятанную от любопытных глаз и проводил по руке. Он лишь пытался почувствовать себя снова живым человеком, по крайне мере, так убеждал себя Питер, прижимая руку к груди, и словно наслаждался болью, которую причинял себе.       И это правильно. Укоренилось в голове Питера, став одной из тех навязчивых мыслей, которые появлялись, стоило ему остаться в одиночестве. Всё было правильно. Старк ушёл, потому что понял, что из Паркера ничего хорошего не выйдет. Тони пытался. Но он, Питер, знает как лучше. Вот и поплатился за свои ошибки. И сам виноват, что его все бросили. Нормального человека не бросили бы. А он, такой идиот, пытается спихнуть вину на других людей, хотя виноват только он. Если бы он не кинулся к парому, спасти тех людей. И все равно, что Питер просто в этот момент оказался поблизости и видел, как судно начинает тонуть… Тони и Мстители спасли бы граждан, и все были бы счастливы. Он бы ходил в школу, а на переменах, встретившись с Недом, обсуждал бы новые модели лего «Звездных войн» или мечтали, как Флэша исключат из школы… Но нет. Он все испортил.       «Ненормальный ублюдок»       Только так в последнее время думал о себе Питер. Вновь делая сильный порез на руке, он почувствовал, как капля крови скатывается по предплечью и падает куда-то вниз, а затем всхлипнул, тут же зажав рот рукой. Но зря.       — Питер, солнышко, с тобой все хорошо? — донёсся из-за двери голос взволнованной тёти Мэй. — Я проходила мимо и услышала…       — Да-да, все хорошо, — перебив тётю, мгновенно ответил Питер. Не хватало того, чтобы тётя узнала о его проблемах, имея собственные. — Я просто простудился.       Сказав, что ему обязательно нужно принять лекарства, Мэй направилась в свою комнату. И, едва услышав тихий хлопок двери, Паркер с силой провел бритвой по руке, оставляя на предплечье длинный порез. Он — урод, который только что чуть не прибавил тёте забот. Она не заслуживает такого племянника как он. И если бы была воля Питера, он бы нашёл для тёти самого лучшего мужа и самого лучшего ребёнка. Но Мэй отнекивалась и скромно улыбалась, отводя глаза, стоило Питеру завести разговор, а затем мгновенно переводила тему.       «Если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя», — когда-то давно услышал это выражение Питер, но не мог вспомнить ни автора этой фразы, ни человека, который, вполне возможно, сказал это мальчику. И Питер не мог быть уверенным в том, что это выражение не было из книги, которые, покрытые пылью, стояли на книжной полке, или эта фраза звучала на уроке философии… Честно говоря, Питеру было все равно, кто сказал эту фразу. Для него был важен её смысл, который по мнению Паркера, подходил под его состояние.       Мысленно повторяя эти слова, он тупо смотрел в потолок, не моргая. В неосвещенной комнате потолок символизировал ту самую бездну, в которую летел Питер. Каждый день он заставлял себя улыбаться, хотя на деле не было ни одного повода для улыбки. Но он не хотел расстраивать тетушку — единственного человека, который остался с ним, несмотря на то, что другие отвернулись. Он улыбался перед ней, рассказывая о своих успехах в школе, но внутри юноши была пустота, от которой хотелось выть и спрятаться куда-то далеко. Каждый день, лёжа в кровати, он мысленно просил прощения у тёти за то, что обманывает её. Ему было стыдно за все. И сейчас, лёжа в кровати, он прокручивал воспоминания о прошлом: о том, как Тони Старк забрал его костюм, сказав, что он не достоин быть Мстителем. Первые дни были тяжёлыми, позже Питер привык к обычной жизни, без супергеройства. Но иногда, по ночам все же выходил на разведку, но только убедившись, что никто его не увидит, и что вокруг нет камер. Правда была в том, что на дне чемодана Питер по-прежнему хранил свой первый костюм человека-паука и искусственную паутину, которую все-также делал в школьной лаборатории, хотя и знал, что она ему больше не понадобится. Но в глубоко в душе жила надежда, что эта паутина ему понадобится. Именно поэтому, как пытался объяснить свои действия Питер, он носил её в школу.       Однако в Мидтаунской школе стало ещё хуже, хотя казалось, что хуже быть не может. Новость о том, что Старк выкинул Питера из команды разлетелась по всей школе очень быстро, и Паркер лишь мог догадываться о том, как они узнали об этом. Ведь он не сказал об этом даже лучшему другу. Одноклассники, а в особенности Флэш, не отставали, издеваясь, что даже Старк послал такого идиота как он. Учителя лишь разводили руками, не предпринимая никаких попыток изменить ситуацию. Они ведь не бьют тебя. — отвечал директор школы, когда Питер, подборов себя, попытался объяснить ситуацию. Но правда состояла в том, что они били его. Флэш и его компания частенько поджидала Питера около школы и избивала его, прекрасно зная, что никто не встанет на защиту это ботаника. Но Паркер молчал. Он никогда об этом не говорил.       К школьному психологу Питер не пошёл, понимая, что к фразам «Пенис» «Неудачник» и прочим обидных фраз добавиться ещё пара, стоит только кому-то узнать о том, что Паркер ходит к психологу. Единственной хорошей новостью, во всем этом аду было то, что остался последний год. А впереди его ждала новая жизнь: без Флэша и Старка, без оскорблений. А пока он готовился к экзаменам, часто говорил он тёте. И Мэй думала, что недосыпание и худоба Питера связана с тем, что он слишком много учится. Она не знала, что Питер почти не спал ночами, думая о прошлом. Он не мог спать, потому что раз за разом погружался в один и тот же кошмар, хотя вся его жизнь была сплошным кошмаром, который не заканчивался.       Сделав последний порез, отложив бритву, он закрыл глаза, желая уснуть и не проснуться. Он засыпал, понимая, что завтра будет все заново, словно день сурка: опять обзывание, возможно, его изобьют, он улыбнётся тёте, а затем, вновь порежет себе руку. И так до бесконечности…