Three Bouquets it Is

Джон Уотсон быстрыми шагами идет по Бейкер-Стрит в разгар вечерней суеты. Его сотовый телефон плотно прижат к уху, поскольку его вот уже как десять месяцев бойфренд непомерно упрекает мужчину за то, что тот посмел уйти с работы на несколько минут позже графика.       — Сейчас пять двадцать пять, Джон. Ты должен был вернуться к пяти.       Джон смотрит на наручные часы и тяжело вздыхает.       — Скажи это больному гриппом, который болтал о прививках еще минут десять после закрытия.       — С удовольствием, — отвечает Шерлок, не замечая сарказма. — Учитывая то, что мне нужна твоя помощь с экспериментом, а ты уже на двадцать шесть минут опаздываешь.       Голова Джона идет кругом лишь при одной мысли о том, что Шерлок нуждается в помощи. Обычно его идеи домашних экспериментов не сулят ничего хорошего ни для состояния их квартиры, ни для душевного спокойствия Джона.       Тем не менее он ускоряет шаг.       — Я скоро буду дома, Шерлок. Почему бы тебе не заказать нам ужин? Я буду через минуту.       Шерлок невнятно бормочет что-то в знак согласия и кладет трубку. Джон прячет телефон в карман пиджака, не в силах сдержать разочарование от осознания того, что Шерлок, должно быть, совсем забыл про День святого Валентина. Конечно, мужчина ожидал этого, но поскольку это будет их первый совместный День всех влюбленных, он очень надеялся на то, что Шерлок, возможно, захочет его отпраздновать.       Шерлок Холмс никогда не казался ему человеком, который мог бы получить удовольствие от коммерческого праздника, посвященного чувствам. В самом деле, он ни разу не упомянул День святого Валентина при Джоне. В тот единственный раз, когда Джон попытался сменить тему и прочувствовать его интерес к празднику, Шерлок даже не потрудился оторвать взгляд от микроскопа. Джон был уверен, что в лучшем случае они закажут китайскую еду и будут смотреть всякую ерунду по телевизору, обмениваясь подарками, которые будут значить не больше, чем просто факт, что они были вместе все эти годы. Поэтому когда мужчина входит в их кухню на 221B и оказывается в центре чего-то очень сильно напоминающего магазин подарков, справедливости ради следует отметить, что он действительно сбит с толку. Свет в квартире приглушен — деталь, которую Джон, очевидно, упустил, как только переступил порог.       Сам Шерлок, одетый в свой лучший костюм, стоит у подножия кухонного стола, аккуратно сложив руки за спиной. Джон уверен, что он сделал что-то особенное, чтобы эти кудри так идеально спадали на его лоб. Ему явно пришлось пойти на многое, чтобы привести себя в презентабельный вид к сегодняшнему вечеру — как будто Джон не находит его абсолютно неотразимым, когда тот встает с кровати с затуманенными ото сна глазами.       — Э-э… — он неуверенно бросает пиджак на спинку стула. — Мне кажется, или я ошибся квартирой?       Губы Шерлока изгибаются в едва заметной улыбке, но он молчит.       Глаза Джона изучают кухонный стол. Все лабораторное оборудование на вечер было убрано — от греха подальше. Похоже, Шерлок даже протер столешницу, посему Джон предполагает, что под красной скатертью, которой утром и в помине не было, их стол в кои-то веки может соответствовать всем санитарно-гигиеническим нормам впервые за свое существование.       На обоих концах стола громоздится целая груда подарков: три разных букета цветов в самодельных вазах, два конверта с его именем, нацарапанным до невозможности безупречным курсивом Шерлока, куча коробок шоколадных конфет и прочих сладостей, способных вызвать немедленный приступ диабета. На соседнем стуле примостился невыносимо огромный плюшевый медведь, сжимающий розовое сердце. Все это выглядит до смешного неуместно, и все же Джон преклоняется перед усилиями Шерлока, которые, должно быть, понадобились ему, чтобы собрать все это вместе.       — Шерлок, ты сумасшедший.       Мужчина переминается с ноги на ногу.       — Это слишком много? — неуверенно спрашивает он.       Джон смотрит на столовые приборы, которые так тщательно расставил Шерлок, на бутылку его любимого вина, стоящую между двумя блестящими бокалами, на высокую красную свечу, мерцающую между ними. Свечи — признак правильного свидания в книгах Шерлока.       — Слишком много? — такое чувство, будто из него выбили весь воздух, и он забыл, как сформулировать предложение. — Шерлок, что все это значит?       Шерлок прочищает горло.       — Сегодня День святого Валентина. Надеюсь, я все правильно понял. У меня нет никакого прошлого опыта в том... в том, чтобы быть чьим-то Валентином.       Джон одобрительно улыбается. Он подходит к столу, открывает ближайшую коробку конфет и кладет одну в рот. Карамель.       — Совсем? Неужели даже в младшей школе ты не хотел иметь вторую половинку?       Шерлок хмурится, возвращаясь к своему обычному состоянию.       — С какой стати мне было хотеть, чтобы кто-то из этих ужасных созданий был моим Валентином? Мальчик рядом со мной все еще ел пасту во втором классе, Джон.       — Да уж, это и впрямь не самый лучший кандидат на роль второй половинки, — Джон от души смеется над мысленным образом семилетнего Шерлока Холмса — голова, полная кудрей и блестящих идей, хмурится от отвращения к одноклассникам, которых он без сомнения назвал бы идиотами. — Значит, я твой самый первый Валентин, так?       На скулах Шерлока проступает румянец.       — Безусловно, — подтверждает он. И хотя мужчина пытается выдать это за что-то незначительное, Джон знает, что на самом деле это значит для него гораздо больше, чем он когда-либо мог признать.       Чтобы немного снять напряжение Шерлока, Джон достает из коробки еще одну конфету и протягивает ее детективу. Потянувшись вверх, он быстро целует Шерлока в губы, улыбаясь при этом как идиот.       — Желаю тебе самого счастливого Дня святого Валентина, любовь моя.       — Взаимно, — отвечает Шерлок, услужливо отправляя шоколад в рот.       — А теперь как насчет того, чтобы показать мне все, что ты здесь собрал? — радостно напоминает Джон. — Я только что понял, что я первый человек, которому выпал шанс отпраздновать День святого Валентина с Шерлоком Холмсом. Я хочу полный пакет.       Шерлок непроизвольно сжимает губы.       — Ты будешь первым и единственным человеком, который когда-либо праздновал День святого Валентина со мной, — тихо говорит он, и Джон готов поклясться, что чувствует, как его колени начинают подкашиваться, прежде чем Шерлок мягко хватает его за локоть и ведет к дальнему концу стола.       — Естественно я провел небольшое исследование о Дне святого Валентина, и на всех этих нелепых сайтах, казалось, говорилось об одном и том же. День святого Валентина — очень коммерческий праздник. Джон, ты знал?       Мужчина едва сдерживает смех.       — Да, спустя годы я понял это.       — Есть несколько противоречивых свидетельств, но основная версия гласит, что святого Валентина считали римским священником, примерно в третьем веке нашей эры, — объясняет Шерлок, и его голос внезапно приобретает очень серьезный тон. Джон изо всех сил сдерживается, чтобы не рассмеяться. Превратить самый романтический вечер в году в урок истории? — будьте уверены, Шерлоку и не такое под силу!       — Император того времени Клавдий Второй взял на себя обязательство запретить брак. Он думал, что это поможет солдатам не отвлекаться от службы, хотя я не вижу между этим никакой связи. Ты был женат, и ты самый замечательный солдат, которого я когда-либо имел удовольствие знать.       Джон поднимает брови, рассеянно почесывая затылок.       — Э-э, здорово. Но разве хоть на одном из этих сайтов говорилось о том, что во время празднования Дня святого Валентина вообще стоит упоминать бывшую жену вашего возлюбленного?       Шерлок хмуро смотрит на Джона, как будто тот совершенно упускает из виду суть дела.       — Ты как всегда совершенно упускаешь из виду суть дела.       Бинго.       — Отлично, значит, в этом уроке истории есть смысл, — забавляясь, говорит Джон, несмотря на все его усилия оставаться серьезным. Шерлок абсолютно очарователен, когда отклоняется от темы обсуждаемого вопроса.       — Конечно, в нем есть смысл, — подтверждает Шерлок. — Святой Валентин не согласился с решением императора, и поэтому он устраивал тайные свадебные церемонии для пар, которые хотели пожениться.       Джон обдумывает эту информацию, и его лицо смягчается в неохотной улыбке. Он протягивает руку и проскальзывает сквозь пальцы Шерлока, соединяя их руки вместе.       — На самом деле это довольно романтично, — наконец признает он.       — Да, очень, — отмахивается мужчина. — Конечно, его довольно быстро поймали и приговорили к смерти, так что, боюсь, дальше дело принимает не самый лучший оборот. Записи немного размыты, но история, кажется, предполагает, что во время его пребывания в тюрьме он влюбился в слепую дочь одного из тюремщиков.       — Прелестно. У них был счастливый конец?       Шерлок сердится.       — Разумеется, нет, Джон, это была Римская империя. Святой Валентин был обезглавлен четырнадцатого февраля, это точная дата в истории.       Джон закатывает глаза и медленно выдыхает.       — Как романтично с твоей стороны напоминать мне о древних обезглавливаниях в День всех влюбленных, — он переосмысливает это, хмурясь. — Хотя что это я, это и впрямь очень похоже на наши отношения.       — Да, я тоже так подумал, — радостно соглашается Шерлок, не понимая, почему это должно быть проблемой. — Во всяком случае, это был ужасно скучный урок истории. На самом деле единственная интересная вещь, которую я извлек из всего процесса, заключается в том, что святой Валентин был покровителем пчеловодов, — восторженно восклицает Шерлок, слегка сжимая руку Джона. — Пчелы, Джон.       — Ладно, ладно. Итак, подведем итог. Римская империя, надлежащее обезглавливание и святой покровитель пчеловодов, — Джон хихикает. — День святого Валентина с тобой проходит полностью, как я и ожидал, но я все еще не понимаю, как твой маленький урок истории связан с мини-выставкой на нашем кухонном столе.       Шерлок кивает, возвращаясь к их разговору.       — Ну, как я уже сказал, праздник, каким бы коммерческим он ни стал, кажется, сосредоточен на напоминании своим вторым половинкам, что они заветные и важные. Традиционно это достигается путем обмена подарками, ценность которых примерно равна степени вашей привязанности к любимому человеку.       Джон не может скрыть, что он тронут.       — Хорошо, — он показывает на кучу вещей перед ними. — Значит, все эти предметы символизируют то, как сильно ты меня любишь? Что ж, это... довольно мило на самом деле, хотя в этом не было необходимости.       — Нет, — Шерлок хмурится, слегка сморщив лоб. — То, что я чувствую к тебе, невозможно выразить в материальных вещах, Джон. Во время моей второй поездки в «Tesco»* я начал понимать, что наша квартира заполнится довольно быстро, если я буду продолжать пытаться оценить в денежном эквиваленте то, что я к тебе чувствую. Кроме того, во всем Лондоне не хватит шоколада и цветов, и даже если бы они были, то через час наша квартира превратилась бы в объединенный музей ботаники и кондитерской.       Джон чувствует, как от слов Шерлока его колени слабеют, а в животе разливается приятное тепло. Но мужчина произносит эти слова так, словно они ничего не значат. Его чувства полностью затмевают разум Джона, и все же он говорит так, будто констатирует любой другой факт — как будто просто обсуждает то, что сегодня может пойти дождь.       — Шерлок, — тихо выдыхает Джон, протягивая руку и проводя пальцами по подбородку детектива. Шерлок замолкает, его глаза с трепетом закрываются, а руки поднимаются, чтобы сомкнуться на щеках Джона. Ни один из них не произносит ни слова. Черт, Джон даже не уверен, что кто-то из них дышит в этот момент.       Джон не может поверить в глубину того, что он чувствует к этому прекрасному человеку, стоящему перед ним. Наконец он качает головой, понимая, что находится в растерянности.       — Знаешь, иногда я просто поражаюсь тебе. Как только я начинаю думать, что хорошо тебя знаю, ты целиком и полностью превосходишь себя, каждый раз.       Шерлок снова открывает глаза и изучающе смотрит на Джона. Он берет обе его руки и нежно сжимает их, передавая этим простым жестом намного больше, чем он мог бы передать сотней тысяч хорошо подобранных слов.       — Я люблю тебя, — шепчет Джон. — Господи, как же я тебя люблю.       — И я люблю тебя, — просто отвечает Шерлок.       И вот опять. Его тон не терпит возражений. Убеждение, стоящее за его словами, укоренилось настолько глубоко и прочно, что Джон знает — Шерлок верит в этот простой факт так же, как он верит в криминологию или любую другую науку.       Внезапно в голове мужчины воцаряется вакуум, и ему требуется немного времени, чтобы понять, что происходит.       Прочистив горло, он указывает на кухонный стол.       — Ты ведь собирался рассказать мне обо всем этом? — спрашивает Джон, надеясь, что Шерлок попадется на удочку и сменит тему. Он не позволит себе плакать в этот вечер. Он просто не позволит этому случиться.       — Да, — похоже, Шерлок тоже потрясен этим моментом. Джон чувствует это по слабой дрожи в его голосе, по дрожанию его пальцев на своих запястьях.       Шерлок неохотно отстраняется от мужчины и обходит вокруг стола, сложив руки перед собой. Сначала он показывает на цветы.       — Я купил три разных букета. Очевидно, розы стереотипны для Дня святого Валентина. Я не знал, будут ли они уместны, поэтому решил перестраховаться. Но лилии были очень красивыми, а маргаритки почему-то напомнили мне твои глаза, хотя я до сих пор не могу понять, чем именно. Были и другие букеты, которые мне приглянулись, однако я сделал вывод, что флорист ошибочно предположил, что я прелюбодей, собирающийся купить цветы для нескольких партнеров, и поэтому... три букета.       Джон продолжает молчать, все еще неуверенный в том, что может что-то сказать и не разрыдаться при этом как чертов идиот. Вместо этого он твердо кивает, крепко сжав руки за спиной, и жестом предлагает Шерлоку продолжить.       — Твое любимое вино было очевидным выбором, как и еда из ресторана «Angelos», которую я купил около часа назад. Ее просто нужно разогреть. И свеча, свеча тоже очевидна.       Кажется, Шерлока уже не остановить.       — Этот огромный медведь стал причиной заинтересованных взглядов в мою сторону в метро. Он невыносимо мягкий и большой, и, вероятно, ему не место в нашей комнате. Миссис Хадсон могла бы подыскать ему подходящего компаньона, если ты, конечно, не очень сильно к нему привяжешься.       Не дожидаясь ответа на свое заявление, Шерлок делает еще один шаг вдоль стола, указывая на коробки с шоколадом и конфетами.       — Конфеты и шоколад говорят сами за себя, но я прошу тебя не поддаваться соблазну и не есть их все сразу, рискуя подхватить диабет. Мне нужно, чтобы ты был в отличной форме, чтобы не отставать от меня в делах.       Шерлок колеблется, уголок его рта слегка приподнимается.       — Если бы я мог попросить тебя о небольшом одолжении, я бы хотел, чтобы ты также не позволял мне злоупотреблять сладостями. Я питаю слабость к карамели. Это все из-за того, что я всегда хватал конфеты первым, прежде чем Майкрофту удавалось запихать их себе в рот.       Джон громко смеется, не будучи в силах удержаться, и, кажется, это помогает немного разрядить обстановку, позволяя мужчинам вернуться в своего рода зону комфорта.       — Приму к сведению, — соглашается Джон, прежде чем указать на два конверта между коробками конфет. — Тогда что это такое?       Шерлок слегка колеблется, берет один из конвертов и осторожно проводит пальцами по его нижнему краю.       — Ах да. Понимаешь ли, я не хотел до конца поддаваться стереотипам.       Брови мужчины нахмурены — знак, который немного беспокоит Джона. Обычно Шерлок ведет себя так только тогда, когда нервничает, и то лишь в редких случаях. Наконец он медленно сокращает расстояние между ними и протягивает конверт Джону.       — В другом — обычная поздравительная открытка по весьма завышенной цене, — отмахивается он. — Спереди нарисован ежик, он и вправду довольно милый.       Джон широко улыбается.       — Внимание, спойлер, — поддразнивает он, надеясь немного успокоить Шерлока.       Что такого может быть в этом конверте, что вызывает у детектива такие сомнения и тревогу? Обычно Шерлок максимально уверен в себе и своих выводах об окружающих. Неужели он так не уверен в том, как Джон отреагирует на этот особенный подарок?       — Все эти сайты предлагали написать письмо своим вторым половинкам, рассказав, что вы к ним чувствуете, — Шерлок нервно кусает губы. — Я пытался сделать это, Джон, правда пытался, но слова выходили совсем не те. В английском языке не нашлось достаточно слов, или, может быть, я просто не смог связать их между собой, но ни одно из них не выражало того, что я хотел сказать тебе, и ни одно из них не было близко к тому, чтобы передать то, что я на самом деле к тебе чувствую.       Пока Шерлок говорит, Джон осторожно разворачивает несколько сложенных листков бумаги. Его взгляд строчка за строчкой плавно скользит по нотам — для скрипки, он уверен. Мужчина не понимает смысла написанного — он никогда не был искусным музыкантом, — но в этот момент взлет и падение нотации на бумаге становятся самой прекрасной вещью, которую он когда-либо видел. Джон не может понять ни одной ноты, нацарапанной на бумаге, и все же он ясно понимает, что это самое прекрасное и душераздирающее послание, которое когда-либо можно было передать на любом языке.       Он смотрит на детектива с широко раскрытыми глазами, по-настоящему пораженный этим жестом.       — Это произведение для скрипки, которое я сочинил сам, — объясняет Шерлок. — Я сыграю тебе после ужина. Это мы. Это все, что я чувствую к тебе. Все, что я чувствую к тебе с того дня, как мы встретились, переведено на язык, с помощью которого у меня лучше всего получается выражать свои чувства, — уголок его рта изгибается в застенчивой улыбке.       — Мне говорят, что общение с помощью устной речи — не самое лучшее мое средство.       Сам того не замечая, Джон делает глубокий вдох и вдруг понимает, что он весь дрожит.       — Ты, гм… Ты сегодня весьма эффектно выступаешь на этом фронте, если честно. Серьезно, Шерлок, ты мог бы получить награду как самый быстрый парень в Лондоне, способный этим вечером затащить в постель кого угодно.       Шерлок сияет, и часть напряжения растворяется в его восторге.       — Отлично, значит, вопрос секса решен. Моя работа здесь окончена.       Джон закатывает глаза. Он откладывает ноты и открытый конверт на стол и осторожно кладет руки на талию Шерлока.       — Будем честны, — говорит он, и в его голосе появляются нотки хрипотцы. — Вопрос секса никогда не обсуждался, Шерлок.       Шерлок смеется, обнимая Джона за талию и крепко прижимая его к себе. Молчание затягивается, но никто не испытывает дискомфорта. Напротив, это самое комфортное чувство в мире — спокойно существовать в чьем-то присутствии без каких-либо ожиданий, без необходимости общения.       Наконец Шерлок нарушает молчание. В его голову приходит забавное воспоминание.       — Похоже, дама из «Tesco» сочла, что получатель моих чувств, должно быть, очень избалован, — замечает он. Его голос звучит весело и гордо.       Джон прячет голову под подбородок Шерлока, утыкаясь лицом в его шею и просто вдыхая его запах.       — Ну, она не ошиблась, — тихо говорит он. — Полагаю, я довольно избалован.       — Не смеши меня, Джон, — подбородок Шерлока покоится на макушке Джона. — Мои поступки просто отражают степень моих чувств к тебе, и это меньшее, чего ты заслуживаешь.       Джон слегка отстраняется — ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза Шерлоку.       — Ты же знаешь, что не должен был все это делать, верно? — Джон протягивает руку, нежно убирая волосы со лба Шерлока. — Не пойми меня неправильно, ты действительно превзошел себя в этом, любимый. Но я был бы вполне доволен, если бы мы хорошо поужинали вместе, может быть, прогулялись в парке, а затем провели остаток вечера в спальне.       Шерлок удивленно приподнимает бровь, и Джон нежно кладет свою руку на щеку детектива, не отводя от него взгляда. Он благодарен — очень благодарен, — но ему нужно, чтобы Шерлок понял, что единственная важная вещь в День святого Валентина — это то, с кем он его проводит, а не то, что они делают или какие подарки дарят друг другу.       — Поверь, ты подарил мне самый удивительный и незабываемый День всех влюбленных, — он заминается, подбирая выражения. — Черт, наверное, самый запоминающийся День всех влюбленных, который я только мог себе представить. Но, прошу, не думай, что тебе нужно каждый год лезть из кожи вон с каким-то невероятно романтическим жестом, ладно? Уверяю тебя, в этом нет необходимости. Мне достаточно просто быть с тобой рядом.       — Я понимаю, — соглашается Шерлок. — Чрезвычайно романтические жесты ценятся, но не являются ежегодным требованием.       Джон удовлетворенно кивает.       — Чудесно. А теперь, пожалуйста, помни об этом, когда я буду дарить тебе твой подарок, ладно?       С этими словами Джон запускает руку в карман своего пиджака и бережно сжимает пальцы вокруг маленькой бархатной коробочки, которую хранит там с самого утра. Он делает глубокий вдох, пытаясь успокоить нервы, которые были напряжены абсолютно душераздирающим проявлением любви Шерлока.       Но когда Джон готовится задать самый важный вопрос в своей жизни, он внезапно понимает, что уверен в своем выборе гораздо сильнее, чем ожидал. В конце концов, Шерлок сам сказал, что традиционный подарок на День святого Валентина должен быть равен степени привязанности к любимому человеку.       И Джон не может придумать лучшего способа выразить глубину и постоянство своей любви к Шерлоку, чем через обещание быть вместе всю оставшуюся жизнь.