Что хотел, то и получил

Тонкие пальцы скользят по разгоряченной влажной коже, временами царапая ногтями незащищенные участки. Прерывистый вздох. Неуклюжие прикосновения губами о небритую щеку. Снова громкий вздох. Еле касаясь, губы прокладывают дорожку вниз. Втягивают сосок. Приглушенный стон. Узкие ладони ложатся на низ живота, туда же приходиться мягкий поцелуй. Пауза. Поднимаются веки, открывая два ярко-зеленых огонька глаз. Они сводят с ума. Такие живые, такие родные. Мимолетная улыбка на тонких губах. Руки спускаются ниже, освобождая от раздражающей и давящей ткани. Еще один взгляд, и губы смыкаются на влажной головке. С горячим выдохом вырывается имя брата. Тор резко поднимается с влажной от пота подушки. Сбивчиво дышит словно только закончил тренировку. Трет глаза и в то же время ощущает неприятную влагу в трусах. Он снова кончил в штаны. Как паршивый юнец! Плетется в купальню, чтобы смыть свой утренний стыд. Как так можно!? Целый Асгард привлекательных девушек только и мечтающих оказаться в крепких объятиях наследника, а из головы не выходит младший вредный братец. Долго смотрит на свое заспанное лицо в огромное зеркало с позолоченной рамой. В голове мечутся мысли, будто пчелы в потревоженном улие. Макушка, покрытая густыми смолянисто-черными волосами, ходит вверх-вниз. На ней по-хозяйски лежит большая загорелая рука громовержца, мягко навязывая свой темп. Одинсон мотает головой, прогоняя навязчивые образы и ощущения. Так горячо и тесно. Пронырливый язык проходится вдоль ствола. Тора перетряхивает. Скорость растет и зубы ненароком задевают чувствительную плоть. На это старший шипит сквозь зубы и со стоном откидывает голову назад. В бедра вцепились пальцы. "Наверняка, появятся синяки" - невзначай думает мужчина. Все так четко представляется. Каждая деталь и каждый вздох. Каждое неловкое движение, каждый хлюпающий звук. Падение волос на лицо и наспех отброшенный локон. Громовержца бросает в дрожь. Словно это уже было. Его поражает неясная догадка. Застывая, он вдруг ясно осознает, что все это уже было. Но как? Почему? Одни вопросы и пульсирующий пах.

***

Он долго медлил. Поздний вечер. Тор, отметая сомнения, входит в приоткрытую дверь обители младшего брата. Света здесь не много. Освещение точечное, и жизненные приоритеты Локи на лицо. Отдающий зеленью свет горит над рабочим столом, заваленным разными рукописями и письменами на неясных Тору языках. Еще один источник освещения находиться над книжными полками. Библиотеки ему мало, видишь ли. Вечно добывает книги в походах. Он застает Локи сидящим на кровати. Его словно выточенное из мрамора лицо направлено к окну. В его тонкокостной фигуре чувствуется гордость и отрешенность. Не поворачиваясь лицом, он спокойно произносит: - Никогда не слышал, что обычно стучатся, прежде чем войти в чужие покои, брат? - в его голосе чувствуется, что губы Лофта по обыкновению расползаются в ухмылке. - Не важно, Локи, - рассеянно отмахивается от его замечания старший брат и замолкает, не зная с чего начать. - Чем обязан? - наконец на Тора обращаются смеющиеся глаза брата. Его лицо спокойно, но светловолосый бог ощущает, что смешит его своим поздним визитом и смущенно-потерянным видом. Набрав воздуха, Тор выпаливает свою мысль сразу, чтобы не затушеваться и не отступить: - Ты мне отсосал? Этот вопрос заставляет подавиться младшего своими словами, которые он уже было собирался озвучить. - Что, прости? - морщась, выдавливает из себя трикстер. - Ты слышал, - угрюмо произносит Бог Грома, ругая себя за идею явиться с этим вопросом к брату. Ощущения ощущениями, но на них полагаться нельзя. Тем более никаких синяков на ногах не было. Это Тор осознает слишком поздно. Тишина повисает и быстро становится давящей. - Братец, тебе может обратиться к кому-нибудь за психологической помощью? - отойдя от оцепенения, усмехается Локи: - Это, знаешь ли, как минимум странно, что тебя будоражат сексуальные фантазии, связанные с братом, - помедлив, добавляет: - Как твоя светлая головушка еще додумалась прийти ко мне с этим вопросом? - Лофт заходиться смехом от своих же слов. Тор пристыженно опускает глаза, осознавая смехотворность ситуации. Хотя она ему в этот момент кажется вовсе не смешной. Пока у старшего в голове стучит одна мысль - "Какой же я идиот!", Локи утирает подступившие от смеха слезы. Наконец успокаиваясь, он обращается к брату: - Не переживай так, разное может привидеться, - но снова, не выдерживая, начинает смеяться в плотно сжатые губы.

***

Братья не разговаривали почти всю неделю. Только Тор изредка поглядывал на темноволосого мага и, случайно, встретившись с ним взглядом, резко отворачивался, вызывая у Локи привычную ухмылку. Под вечер широкая дверь опочивальни Тора распахивается, впуская тонкую фигуру брата, облоченного в легкую светло-зеленую рубашку. Громовержец на секунду замирает, оглядывая эстетичную худобу трикстера и его безэмоциональное лицо. Предугадать его намерения он не может. Локи всегда был для него загадкой. Возможно, именно поэтому его так влечет к этому непонятному, практически нематериальному существу. Бог Грома отметает эти навязчивые мысли и утыкается взглядом в пол. - Брат, я пришел поговорить, - как всегда нейтрально начинает маг. - Не насмеялся еще? - тихо проговаривает Тор. - Ни в коем разе! - театрально поднимает брови и округляет глаза трикстер. Старший, насупившись, молчит, ожидая продолжения концерта. Выражение лица Локи с насмешливого резко сменяется на серьезное. Тор еле успевает заметить перемену, а голос Лофта выдает краткое "Да". Громовержец вопросительно вскидывает бровь. А Локи спешит пояснить ему: - Я, как ты выразился, отсосал тебе. А предугадывая твои следующие вопросы: и подчистил тебе память, - помедлив, распознает следующий немой вопрос: - Да, ради своего удовольствия. Сказать то, что Тор удивлен - это ничего не сказать. На секунду Богу Обмана подумалось, что это немного придурковатое выражение лица брата уже никогда не сойдет с его окаменевшего лица. После того, как лицо Тора по-немногу начало принимать нормальное выражение, а в глазах загоралось понимание, Локи обратился к громовержцу: - Прости, ты должно быть извел себя, - наигранно сочувственно произносит трикстер. - Сукин сын! - старшего обуяла ярость. Схватив Локи за грудки, он отбросил его на свою широкую кровать. Под невесомым телом она лишь немного скрипнула. - Сейчас я возьму тебя так, что память придется подчищать тебе, чтобы забыть этот кошмар, - выпалил в гневе Тор. - Ты все только обещаешь, - издевательски протянул младший. Не смотря на тон его голоса, все тело сотрясала мелкая дрожь. С каким-то приглушенным хрипом-рыком Бог Грома впился губами в беззащитную шею брата, оставляя влажные следы и кровоподтеки. Локи лишь постанывает под мощным телом брата, прикусывая от удовольствия нижнюю губу. - Я тебя ненавижу, - шипит наследник в перерывах между грубыми ласками. - И я тебя, - бросая насмешливый взгляд, соглашается Лофт. В полумраке его глаза горят, как у кошки, переливаясь зеленой. Тор с силой сжимает оголенные ягодицы брата. А тем временем Локи с жадностью покрывает поцелуями все доступные участки на влажной и горячей коже старшего. Тор же больше орудует зубами, словно лев, напавший на ягненка. Вжимает в перину с виду хрупкое тело. Затем закидывает его ногу к себе на плечо. От открывшегося вида ему сносит крышу. Без церемоний, удостоив лишь плевком для смазки, втаргивается в узкую щель трикстера. Локи кричит, но громовержец, окутанный пеленой страсти и похоти, исполняет свою угрозу. Боль и крики следуют следующие минут пять, пока израненный анус наконец не привыкает к размерам. Сочившаяся оттуда кровь выступает в роли смазки, а член, избирая правильный путь, задевает простату. Теперь Локи не жмуриться от резкой боли, а лишь немного прикрывает глаза. Застилая боль, льется удовольствие. Несравнимое ни с чем удовольствие. Лафейсон подается вперед, подмахивая в такт рваным движениям старшего. Берет в прохладную ладонь оба члена и параллельно проводит вдоль. Тор рычит, начиная вбиваться пуще прежнего. Хриплые крики-стоны младшего разрезают намагниченную атмосферу, будто острые клинки на тренировках. Два финальных толчка и Одинсон изливается на живот мага, через секунду его семя смешивается с семенем Локи. Тяжело дыша, Тор опускается рядом с неподвижным братом. Тело Локи сотрясает дрожь, глаза широко раскрыты, изо рта вырывается хриплое дыхание. Он боится шевельнуться, понимая, что каждое движение отзовется резкой болью в области задницы. Бог Грома мягко поглаживает его по растрепавшимся волосам, убирая прилипшие с потом прядки с лица, по размеренно поднимающейся груди, извиняясь. За боль, за терпение, за похоть, за отсутствие ласки, за длительное равнодушие и непонимание. Отдышавшись, Тор с усилием поднимается, собирая разбросанные вещи и убирая следы их непозволительных утех. Молча скрывается за дверью купальни, не позаботившись о брате. Превозмогая боль и обиду, трикстер утирает подступившие к уголкам глаз горькие слезы. Здесь нельзя винить кого-то кроме себя. Что хотел, то и получил. Щелчком пальцев он испаряет свою кровь со светлой простыни. Еще раз щелкнув, исчезает из спальни брата, оставляя за собой несильное зеленоватое свечение.