boys play games

- Любишь меня? Сынмин усмехается, толкаясь между чужих бёдер. Конечно же, блять, люблю. Ни черта. Не дождёшься. Минхо не видит его усмешки, потому что глаза, хоть он и честно пытается смотреть, прикрываются от удовольствия - хорошо. Сынмину вообще-то тоже неплохо. Он ждал этого долго – нет, не возможности трахнуть Минхо (хотя и этого, конечно, тоже), а чтобы Минхо, чёртов Ли Минхо, которого он так любил, ответил ему наконец взаимностью. В детстве мама учила его: в таких, как Минхо, не следует влюбляться. Такие никогда не посмотрят на тебя как на ровню, они самовлюблённые эгоисты, которые не способны любить в ответ, зато могут тобой здорово пользоваться, если им захочется. Люди для них – всё равно что игрушки: ничего не стоит поиграться, сломать и выбросить, в любом случае потом купят новую. В детстве Сынмин думал, что у каждого ребёнка должна быть любимая игрушка. Такая, что не променяешь на другие, пусть они даже в тысячу раз лучше, красивее, новее и интереснее того затасканного плюшевого зайца, которого таскаешь сначала тайком в рюкзаке в школу, а потом оставляешь неизменно сидеть на твоей кровати. Но в жизни всё оказалось чуточку сложнее. Когда Сынмин впервые встретил Минхо, он уже знал: у таких, как Минхо, любимых игрушек не бывает. Он знал, что Минхо поиграет пару раз и бросит, не удосужившись даже отнести на помойку, просто оставит валяться там, где поломал, и ему будет всё равно, подберёт ли её потом кто-то другой или нет. Сынмин никогда не был глупым, он смотрел на Минхо в их первую встречу в старшей школе и знал абсолютно всё из этого. Самое отвратительное заключалось в том, что Сынмин не был против. Минхо тихо стонет и сжимает его плечи немного больно, но Сынмин не обращает внимания, продолжая молча толкаться в податливое тело под собой, и прикрывает глаза. Видеть лица старшего ему почему-то сейчас совершенно не хочется. - Значит так. Ты, конечно, паинька-мальчик и думаешь сейчас, что непременно подтянешь меня по физике и научишь тому, чему учителя за почти одиннадцать лет не смогли, но, скажу тебе сразу: класть я на всё это хотел. С физикой у Минхо, в отличие от Сынмина, было откровенно плохо, потому учитель и поставил обоих перед фактом, мол, теперь заниматься они будут вместе, и чтоб Сынмин всё проконтролировал, а то портить аттестат мальчику не хочется. Сынмин мысленно усмехнулся: ну ещё бы, таким богатеньким деткам с влиятельными родителями портить аттестат - себе дороже. И вот теперь они сидели в пустом кабинете, Сынмин молчал, а Минхо всё продолжал говорить. Видимо, чтобы звучать убедительнее. Знал бы он, насколько Сынмину было всё равно. - …Поэтому если ты думаешь, что сейчас мы мирно пойдём к тебе или ко мне домой, будем пить чаёк и обсуждать квантовую механику, то нет. На знания здесь всем плевать, для аттестата мне нужны оценки, так что ты, лапочка, просто будешь решать всю домашку и все контрольные за нас двоих, - уловил Сынмин вполуха остатки тирады парня. - Ну а мне что с этого будет? Минхо вскинул брови: - Ты же не хочешь разочаровать учителя? К тому же не потратишь время на то, что нам обоим не нужно, чем не плюс? Сынмин пожал плечами: - Этого мало. Я не единственный отличник в этой школе: не меня, так найдут тебе в кураторы другого. - Ну и чего же ты хочешь? – фыркнул Минхо, скрещивая руки на груди. - Повстречайся со мной. Сколько ты там обычно встречаешься, месяц? Пускай будет месяц, меня устроит. В глазах напротив зажглась толика любопытства и привычного азарта: - Допустим. Тебе-то это зачем? Сынмин пожал плечами: - Я тебя люблю. Минхо рассмеялся ему в лицо: - Нет, ну с таким лицом мне ещё в любви не признавались. - А с каким надо? – не слишком заинтересованно уточнил младший. - Ну уж точно не с таким, с каким ты будешь слушать нашего историка. В тебе же ни капли заинтересованности нет. Сынмин в ответ снова молча пожал плечами. Лицо и лицо. - Ладно, чёрт с тобой. Учти, я не из тех, кто будет водить тебя на свидания и писать любовные послания на переменках. - Я заметил, - сухо отозвался Сынмин. Минхо неопределённо хмыкнул в ответ. Более чудного человека встречать ему ещё не приходилось. - Значит, жду фотки с домашкой сегодня вечером. Номер у тебя есть. - Ага. Минхо поднялся из-за парты, накинул на плечо рюкзак и молча вышел из класса, разумеется, не удосужившись задвинуть за собой стул. Сынмин молча проводил его взглядом. Ему было нечего предложить Минхо. Он, конечно, симпатичный, но только вокруг Минхо таких симпатичных - пруд пруди, ещё и покрасивее найдутся. Секс? С этим у старшего тоже явно не было проблем по аналогичной причине. Любовь? Минхо этих признаний слышал раз сто, одно другого банальнее; таким, как он, сынминовская любовь не нужна. А раз Сынмину было нечего предложить, оставались только два варианта: смириться и молчать или же заинтересовать его. Минхо был не из тех, кто кидается на равнодушие или презрение со стороны других людей, история из разряда «единственный новенький, который мне не даёт» тут бы не прокатила. Но Сынмин всегда был умным мальчиком. Теперь оставалось только надеяться, что его изобретательности хватит до конца. Хотя будь это даже не так, Сынмин уже фактически получил то, что хотел. Он ведь никогда не претендовал на роль любимой игрушки. Минхо откидывает назад голову, кончая в его руках, пока Сынмин продолжает толкаться в чужое тело в погоне за собственным удовольствием. Конечно, они с Минхо спали уже много раз – за тот месяц и после него – но сверху он был сегодня впервые. И, в случае с Минхо, в последний раз. Сынмин в общем-то не думал, что так всё обернётся. Он любил Минхо, если любить значило таять каждый раз, когда чужие руки оказывались на его талии, а губы – где-то на макушке; не требовать от Минхо подарков и комплиментов – не требовать больше того, что он способен дать; прогибаться и уступать его капризам, подставляться каждый раз, когда Минхо захочет. Всё это было для него так же естественно, как и дышать. Сынмин был хорошей игрушкой. В играх всегда было одно важное правило: если игра длится слишком долго, одному из игроков непременно станет скучно. Сынмин не думал, что этим игроком станет в итоге не Минхо, а он сам. - Нет. - Что «нет»? – лениво уточняет Минхо, из-под ресниц наблюдая, как младший натягивает на себя джинсы. - Не люблю. И пошёл ты к чёрту.