Привкус тлена на губах

…Все плывет перед глазами. Неясные образы сменяются один за другим. Тамао кажется, что словно кто-то в хаотичном порядке переключает каналы в телевизоре, так не определившись, что посмотреть. Последнее, что она помнила в этом хаосе, это удар по голове от чудища. Никак не получалось собрать мысли в кучу, и оставалось только плавать в этом бесконечном калейдоскопе бессвязных образов.       Внезапно все остановилось. Пространство вокруг приобрело четкие очертания, и Тамао оказалась возле какого-то святилища.       Приглядевшись, она узнала в нем храм, стоящий на горе, только в этот раз вокруг не было ничего, только бесконечная темнота. Ведомая любопытством, розоволосая приоткрыла ворота и увидела, как во внутреннем дворе возле храмового колокола сидит высокий мужчина, который аккуратно поглаживал небольшого кота. Одет он был в просторное белое кимоно, на голове носил традиционный головной убор, присущий дворянам старой эпохи. Длинные чёрные волосы доходили ему до пояса. Время от времени он подносил ко рту янтарный мундштук своей трубки, слегка затягиваясь.       Казалось, он что-то говорил своему питомцу, но Тамао не могла расслышать.       Вдруг мужчина словно заметил наконец ее присутствие и повернул голову в сторону Тамао. Когда он улыбнулся ей, в груди девочки заныло, словно она увидела что-то родное в его лице. Розоволосая хотела подойти к нему, но какая-то невидимая сила не давала ей подойти к нему. Тамао начала кричать, надеясь, что он услышит её и подойдёт, но он лишь продолжил грустно улыбаться ей, и внезапно пространство вокруг заполонил ослепляющий свет. Кажется, он что-то говорил ей, но Тамао не смогла прочитать по губам, а затем все вокруг исчезло...       Гул в голове. Первое, что почувствовала Тамао, очнувшись. Было тяжело даже открыть глаза, не то, что пошевелить чем-нибудь. Последнее, что она помнила, как красный демон методично избивал ее, что странно, ведь мог сразу же убить девочку на месте.       С трудом разлепив веки, Тамао уставилась в потолок. Слегка пошевелив головой, в полумраке она узнала свою комнату. За окном была ясная ночь, а значит по прикидкам она пролежала без сознания несколько часов.       Повернув голову влево, она увидела Анну, сидевшую подле неё. Сразу в голове всплыла сцена, когда в критический момент итако просто ушла, бросив её и Ло-Ян на растерзание духам.       Девочка испытывала смешанные чувства. С одной стороны, Тамао очень хотела обвинить итако, что она оставила их, не попытавшись даже защитить. И все же, с другой стороны, за мгновение перед этим розоволосая увидела в её взгляде то, что дало ей понять: она ничем не смогла бы им помочь в этот момент. Такой потерянной и слабой Тамао не видела Анну никогда. Из итако словно вынули стержень, на котором держалась её уверенность и непоколебимость в своих поступках все те дни, что они жили вместе.       Привыкнув к темноте, Тамао пригляделась к Анне. Глаза девочки были красными и опухшими от слез, что очень удивило розоволосую. Она-то всегда считала итако непробиваемой в плане эмоций, вечно ходящей с маской презрения и апатии к окружающему миру.       Та словно почувствовала на себе взгляд Тамао и медленно открыла глаза. — Ты очнулась, — облегченно прошептала девочка. Такая резкая перемена в поведении итако не укладывалась в голове Тамао, и та не знала, как реагировать. — Знаешь, — после недолгого молчания заговорила розоволосая, — меньше всего, очнувшись, я ожидала увидеть тебя. И уж тем более не думала, что ты когда-нибудь решишь снизойти до моей персоны, — саркастично добавила она.       Анна рефлекторно хотела ответить колкостью, но сдержалась. Сейчас ей меньше всего хотелось ссориться с ней. — Я хочу извиниться, — Анна посмотрела в глаза Тамао, стараясь передать искренность своих слов, — то, что я тогда сделала, вернее, не сделала... Не знаю, почему так поступила... — Неужели, — иронично бросила Тамао, с трудом приняв сидячее положение на футоне. — Признай, что ты просто обрадовалась такой удобной возможности избавиться от помехи на пути к своей цели. Причём даже делать ничего не нужно. Потом можно просто все списать на неосторожность и случайность, и формально ты чиста, никаких проблем.       Тамао сама удивилась тому, сколько желчи изливалось из неё в сторону итако. Казалось, вся накопленная обида прорвалась, словно кипящая вода из закрытой кастрюли, и теперь розоволосую было не остановить. И ведь душой она понимала, что не совсем справедлива к ней, но ничего не могла с собой поделать. Анна не могла ничего на это ответить, да и не хотела, если честно. Вина и усталость полностью опустошили ее, и сейчас итако было безразлично, что с ней будет завтра. — Можешь говорить, что хочешь, Тамао. Все равно это последний день, когда мы с тобой разговариваем, как ученицы этого дома, — обреченным голосом сказала Анна. — Завтра состоится клановое собрание. И теперь даже Кино-сенсей вряд ли вступится за меня. Я ослушалась ее приказа, и даже моя сила, единственная причина, почему я все ещё здесь, теперь не будет достаточным аргументом. А остальные, особенно Микихиса-сенсей, особо и не скрывали своего отношения ко мне. Так что можешь быть спокойна, — печально улыбнулась итако, глядя на Тамао, — теперь Йо будет твоим, а обо мне он вскоре забудет, и все в клане будут счастливы.       Закончив, Анна встала и медленно направилась к выходу. — Почему? — тихо спросила Тамао, — я не понимаю тебя, Анна. Я не могу разобраться, какая ты настоящая. То ты смотришь на людей так, словно они грязь под ногтями, а теперь ты стоишь, просто извиняешься и признаёшь свои ошибки. А Йо? Полдня назад ты за него убить была готова, а сейчас с легкостью от него отказываешься. Ты не та Анна, которую я знаю. Настоящая ты никогда не отступила бы от своих целей, стремлений и всегда смотрит вперёд. Я тебя ненавижу, — с вызовом посмотрела Тамао на итако, — но я всегда уважала тебя, считала той, с кого следует брать пример. Так кто ты? — Думаешь, ты лучше? — не осталась в долгу Анна. — Я всегда презирала тебя за твои вечные улыбочки, с которыми ты всегда смотрела на меня, между тем как на уме абсолютно другое. Я знаю гораздо больше, чем ты думаешь, Тамао. Как ты вечно жалуешься про себя на меня, как втайне рада тому, что большинство Асакура поддерживают и предпочитают тебя мне. При желании я могу дословно вспомнить, что ты прокручивала в своей голове в какой угодно день. А твои розовые мечты о Йо – это вообще отдельная песня, — заметив шокированный взгляд розоволосой, она лишь горько усмехнулась, — Не беспокойся, о моем даре читать мысли людей знает лишь Йо, а теперь и ты.       Тамао не знала, что и сказать. С каждым словом итако все больше удивляла ее. Сразу вспомнилось все то время, когда они были вынуждены находиться в одной комнате. Вспомнила, как менялось выражение лица итако каждый раз, когда она смотрела на неё, Кейко или Микихису, и всегда от Анны исходило ощущение, что она знает о тебе гораздо больше, если не все. Ее слова лишь подтвердили эту теорию. Боже, выходит, что все это время она была у итако, как на ладони, и все то, что она всегда пыталась сохранить в тайне от всех, Анна спокойно слышала и знала. На глаза Тамао навернулись слезы досады и бессилия. — Знаешь, — горько улыбнулась сквозь слезы розоволосая, — удивительно даже, что ты за эти полтора года не рассказала ничего обо мне учителям, хотя вряд ли бы это что-то изменило. Кино-сенсей все равно не воспринимает меня всерьёз, даже не считая твоей соперницей. — Я и не собиралась этого делать, — спокойно возразила итако, — мне некому здесь доверить даже свои секреты, не то, что чужие. Йо единственный, кому бы я открылась полностью. Кино-сенсей я не доверяю в такой мере, иначе бы она знала о моем даре. А все остальные в доме меня просто откровенно боятся. Даже мысли читать не надо, и так видно. И ты тоже меня боишься, так ведь? Впрочем, что здесь, что в родном городе, ничего не меняется.       Тамао на минуту растерялась. Она не думала, что Анна на самом деле переживала, как на неё смотрят в клане, пусть и пыталась скрыть это. Если так посмотреть, она совсем ничего о ней не знает. Как итако здесь оказалась, как о ней узнали в клане, как она жила до прихода сюда. — Скажи, — все-таки решилась спросить Тамао, — твоя семья не скучает по тебе? Наверное, Кино-сенсей долго уговаривала твоих родителей отпустить тебя на обучение. Наверное, они часто пишут тебе, так ведь?..       Речь розоволосой прервалась, когда увидела дорожки слез на лице итако. Анна сидела, обняв свои коленки, невидящим взглядом уставившись в темноту. Тело била легкая дрожь, а в ее голове проносились, казалось, давно забытые моменты, фрагменты, которые, она думала, оставила в родном городе. Аомори, два года назад — Не приближайся к нам!       В голову девочки полетел пластмассовый пенал. Мальчик, бросивший его, продолжал со страхом пялиться на неё. Толпа школьников встала перед Анной, уставившись на свою странную одноклассницу. Поток их мыслей был настолько мощным, что девочка начала тереть виски, пытаясь справиться с нарастающей головной болью. ...Уродка, ведьма, монстр... Ее родителей позавчера нашли мертвыми в собственной квартире... это точна она, она убила их… ее все знают в городе, она демон... не подходите к ней! Кто дотронется до неё, тот будет проклят... — Пожалуйста, прекратите, — шептала девочка, сидя на коленях. Она боялась, что, если они не прекратят, случится то, чего она опасалась больше всего. — Эй, ребят, — прокричал кто-то из толпы, — а давайте отведём ее в лес и свяжем. Кто знает, может духи леса найдут и прикончат ее.       Предложение было встречено одобрительными криками. Анна внутренне затряслась. Подняв голову, она увидела узкий проход между толпой и стеной, до выхода всего пять метров. Собрав последние силы, девочка совершила отчаянный рывок, пытаясь уйти от мучителей, но те сразу среагировали и схватили ее за воротник школьной блузки. — А знаете, — сказал главарь толпы, — мы разберёмся с ней сами. Думаю, родители ничего нам не сделают, даже спасибо скажут, что избавились от ведьмы. ...УБЕЙ... УБЕЙ ИХ... — снова этот жуткий голос в голове Анны. — Да! Для начала выколем ей глаза. Пусть не видит, что мы с ней сделаем! ...УБЕЙ ИХ, МАМОЧКА, ОНИ ХОТЯТ СДЕЛАТЬ НАМ БОЛЬНО. - продолжал страстно нашёптывать голос в голове, — ОНИ НИЧЕМ НЕ ЛУЧШЕ ТВОИХ МАМЫ И ПАПЫ. ОНИ ТОЖЕ ЖЕЛАЛИ НАМ ЗЛА, СЧИТАЛИ, ЧТО МЫ ВИНОВАТЫ ВО ВСЕХ ИХ НЕСЧАСТЬЯХ. ПОЭТОМУ ПОЗВОЛЬ МНЕ, ТЕБЕ ДАЖЕ НИЧЕГО НЕ ПРИДЕТСЯ ДЕЛАТЬ. НИКТО НЕ УЗНАЕТ, ЧТО ЭТО МЫ.       Анна из последних сил сопротивлялась голосу в голове, но в момент, когда трое мальчиков схватили ее и запрокинули голову, а один начал медленно подносить к глазу остро наточенный карандаш, она не выдержала и отключилась...       Спустя какое-то время Анна очнулась вся в крови. Подняв голову, она осмотрелась вокруг и увидела, как весь ее класс был заляпан кровью и кишками. На полу валялись ошмётки плоти, были даже целые фрагменты тел, но с отгрызенными головами или без ноги или руки. Но от большинства из них мало что осталось. Анна обессиленно опустила голову... — Немедленно звоните в скорую, срочно осмотрите всех в аудитории, возможно, кто-то остался жив, — в кабинет ворвались взрослые, Анна не двигалась, прикрыв глаза. Сил не было даже пошевелить пальцем. — Тошио-сан, здесь есть девочка. Похоже, выжила только она. — слегка приподняв веки, девочка увидела двух мужчин. Один был молод и одет в синий костюм без галстука. Второй, к кому он обратился, уже довольно солидного возраста, стоял рядом, запахнувшись в серый плащ. — А что здесь вообще произошло? — недоуменно пробасил второй. — Никто не может сказать ничего внятного. На камерах наблюдения тоже не видно убийцу. Такое ощущение, словно какая-то невидимая сила растерзала всех этих детей. — Слушай, — старший детектив вгляделся в лицо Анны, — а это не та девочка, что вчера мелькала в новостях? Та, что потеряла родителей при невыясненных обстоятельствах. — Так точно, Тошио-сан! — Ладно, это неважно, сейчас нам нужно отвести эту девочку в больницу. Займись этим, Синдзи, а я осмотрю здесь все, может найду какую-нибудь зацепку.       Младший детектив кивнул и, держа Анну на руках, понёс ее к выходу. От усталости девочка уже ничего не соображала и, продолжая притворяться потерявшей сознание, не заметила, как уснула на руках у мужчины...

***

      Проснувшись, девочка с минуту немигающим взглядом пялилась в белый потолок, лёжа в больничной кровати. На ней была больничная роба, школьная форма, выстиранная и аккуратно сложённая, лежала на прикроватном стуле. Подняв правую руку, она увидела катетер с трубкой, по которой стекала прозрачная жидкость.       За окном медленно садилось солнце, тусклый свет от которого едва освещал палату. Осмотревшись, Анна задалась вопросом, кто оплатил все это, ведь даже несмотря на страховку, в семье не было серьезных сбережений, а, судя по обстановке, палата явно не из дешевых. — Очнулась наконец? — раздался в палате скрипучий голос.       Анна медленно повернула голову и увидела низенькую старушку в белом хаори, надетом поверх темно-бордового кимоно. Она медленно шла к кровати, опираясь на трость. На ее лице были темные круглые очки, вместе с тростью создававшие впечатление, что она слепа, но, судя по походке, это было не так. — Кто вы? — настороженно спросила Анна. — Тяжело тебе приходится, девочка, — та, как будто не слушая Анну, села возле кровати, оперев руки о трость, — ты, наверное, постоянно спрашиваешь себя «что со мной?», «почему?», «кто же я?». — Почему вы так говорите, словно знаете меня? — резко спросила девочка, чувствуя в себе закипающую злость, — кто вы такая, чтобы копаться в моей голове? — Потому что я знаю, что с тобой происходит, Анна, - невозмутимо ответила старушка, — Поверь, лучше тебе сразу узнать всю правду, чтобы ты поняла и приняла своё «я». — А что я должна узнать по-вашему? — девочка сжала руками одеяло, пытаясь подавить надвигающуюся истерику, — что я чудовище, ведьма, что по моей вине погибли мои родители и те дети в школе?! — Нет, ты не ведьма, — резко прервала её старушка, — ты и я - мы те, кто может заглянуть за грань этого мира. Мы – шаманы, проводники духов, обитающих на земле, и те, кто сосуществует с ними и оберегает их покой. И ты, — она подняла указательный палец на Анну, — та, кто в будущем окажет сильное влияние на этот мир. — Стойте, стойте! Духи, шаманы... о чем вы говорите? Ничего этого не существует, вы просто сумасшедшая! — В самом деле? — усмехнулась женщина, после чего достала из кармана небольшой проигрыватель, — смотри, это записи с камер наблюдения в кабинете, когда это произошло. Что ты видишь? — Где вы их... — слова застряли в горле Анны, когда она посмотрела на экран. В момент, когда ей собирались воткнуть карандаш в глаз, в классе появилось огромное нечто с гигантскими когтистыми лапами, чёрными клыками и длинным острым рогом на голове. Чудище сразу начало рвать на части всех детей, отгрызая им конечности. Тех мальчиков он просто сожрал целиком, не оставив от них даже туфель. Те не понимали, что с ними происходит, и лишь кричали от ужаса и боли, пока демон не добирался и до них. Так продолжалось несколько минут, пока в кабинете в живых не осталось никого, кроме Анны, после чего монстр повернулся в сторону потерявшей сознание девочки. — Спасибо за угощение, мамочка, — довольно прорычал он, прежде чем исчезнуть.       Анну штормило, содержимое желудка готовилось оказаться на одеяле, благо поблизости нашлась утка. Когда девочку полностью прополоскало, она подняла на женщину взгляд, полный страха и непонимания. — То, что ты увидела, обычные люди не могут обнаружить. — проскрипела старушка, — для них все просто внезапно погибли. Они могут гадать, что произошло, но обвинить тебя не смогут. — Зато это знаю я, — шептала Анна, схватившись за голову, — лучше бы я не рождалась на свет. Мама и папа когда-то сказали, что лучше бы я потерялась где-нибудь и не появлялась больше никогда, и, наверное, были правы. — Именно поэтому я и приехала, — Анна подняла удивлённый взгляд на женщину, — этот демон, дух, что ты неосознанно сотворила – лишь малая часть твоей истинной силы. Но тебе нужно уметь её контролировать, иначе такие случаи будут повторяться, стоит только дать повод. Поэтому ты должна поехать со мной. — женщина аккуратно сжала руку девочки, — если ты поедешь со мной, я обещаю открыть тебе двери в тот мир, где тебе больше не придётся скрывать свой дар, где ты будешь жить в окружении людей, которые не отвергнут тебя за твои способности.       Анна колебалась. Довериться первому встречному, который тут же предлагает тебе уехать из ненавистного города, само по себе безумие. С другой стороны, её ничего не держит здесь. И если все, что сказала эта старушка, чистая правда, тогда стоит попытаться. — У меня только один вопрос, — решила уточнить девочка, — какая выгода от этого вам? — Скоро ты все поймёшь сама, Анна, — мягко улыбнулась старушка, и это, несмотря на оставшиеся вопросы, рассеяло последние сомнения в голове девочки… — Анна, ты чего?       Итако дернулась, резко вынырнув из своих воспоминаний, и повернулась в сторону Тамао, которая обеспокоенно смотрела на неё. — Семья? А что это такое? - попыталась за сарказмом скрыть свои истинные чувства Анна, — разве в семье мама смотрит на тебя каждый раз таким взглядом, словно жалеет, что вообще подумала о детях в своё время? Разве в семье отец бьет тебя каждый раз, когда ты просто попадаешься ему под руку после работы, а мама просто смотрит со стороны и лишь наблюдает? Когда ты однажды случайно потерялась в городе, и тебя привели домой, разве у родителей возникает чувство разочарования, как будто тебя и не ждали? Нет, семьи у меня нет, и мне даже спокойнее, что их нет на свете, теперь я больше не буду волноваться за них. Когда ты один, то никогда не будешь испытывать боли от потерь, все станет гораздо проще и...       Договорить она не успела, почувствовав, как Тамао аккуратно обняла и прижала итако к себе. — Ты чего творишь, Тамао? — Анна попробовала отстраниться, но розоволосая не отпустила, — мне не нужна чья-либо жалость, и уж тем более от тебя! — Это не жалость, — тихо зашептала Тамао, — просто перестань лгать себе. Каждому нужен кто-то, кому он может довериться, открыться. Не пытайся убедить себя, что тебе никто не нужен, ведь иначе Йо никогда не смог бы достучаться до тебя, и занять место в твоём сердце. А ты его любишь, я это вижу, поэтому не отгораживайся от других, уверена, даже Микихиса-сенсей поймёт, что он ошибается на твой счёт. — Прекрати, — дрожащим голосом шептала Анна, чувствуя подкатывающий к горлу ком, — просто стань такой, какой ты была. Ненавидь меня, презирай, бойся! Не надо пытаться понять меня, ты ничего этим не добьёшься!       Тамао лишь слушала и продолжала держать в объятиях Анну, и та в конце концов не выдержала и просто разрыдалась на её плече. Она ведь все видит, и в голове розоволосой не было намёков на фальшь. Все, что она говорила, исходило от сердца. Оттого она не сдерживалась, ревя в голос, рассказывая о том, что с ней происходило в родном городе, чувствуя, что можно, наконец-то можно просто отпустить в себе все и дать этому выход, будто вскрывая нарыв.       Тамао держала дрожавшую девочку, слушая её излияния, и сама не заметила, как слезы начали течь из глаз. Она была несправедлива к итако, полагала, что та просто смотрит на неё, как на мусор, не зная, что Анна просто боится доверять. Столкнувшись с жестокостью и безразличием окружающих, она окружила себя непробиваемым щитом, не подпуская к себе никого, не считая Йо. За всей своей невероятной силой и устрашающей аурой она пыталась скрыть свою неуверенность и ранимую натуру, чтобы не дать никому воспользоваться собой и снова оказаться преданной. Она лишь сильнее стиснула итако в объятиях, тихо всхлипывая.       Они еще долго сидели так, утешая друг друга. Слегка успокоившись, они отстранились друг от друга. Тамао подняла взгляд на Анну и впервые увидела на лице итако улыбку. Не ухмылку превосходства, не злобную гримасу. Заплаканная, с опухшими глазами, но девочка сидела и мягко улыбалась Тамао. — Я хочу, чтобы ты знала, — Тамао решила все высказать Анне. Она решила, что больше между ними не будет недопониманий, — я тебя ещё не простила, Анна. То, что ты учудила сегодня, ты чуть нас всех не погубила. Поэтому запомни, пока ты полностью не загладишь свою вину, ты не можешь покинуть этот дом. Ты должна остаться и показать всем, насколько ты раскаиваешься, поняла? — говорит, а не может унять искорки в глазах. — Постой, но это от нас не зависит, клан принимает решение. Наше слово тут мало что значит. — Мы заступимся за тебя, — заверила её Тамао, — не думаю, что Джун имеет что-то лично против тебя, она не станет настаивать на твоём уходе. — Зачем тебе это? — тихо спросила Анна, — Разве ты не была бы рада, что у тебя больше не будет соперницы за Йо? — Нет! — твёрдо заявила Тамао, чем повергла Анну в ещё больший ступор, — признаю, такая возможность очень заманчивая, но я так не хочу. Если Йо и будет со мной, то только если он сам меня выберет. Поэтому давай между нами с этого момента все будет по-честному. Если он выберет кого-то из нас, то другая не будет этому препятствовать, идёт? — с этими словами Тамао решительно протянула Анне руку. — Согласна, — итако решительно схватила руку розоволосой, глядя ей в глаза, — запомни, я так просто не уступлю тебе Йо! — Взаимно!       Странно, вроде спорят за сердце любимого, а на душе у обеих ни капли негатива. Впервые между ними больше не было никаких стен, на душе было так легко, что им не хотелось дальше спорить. Тамао почувствовала, как у неё слипаются веки, и она потихоньку поползла к футону. — Ладно, завтра тяжелый день, а нам обеим нужна ясная голова.       Анна понимающе кивнула и, поднявшись с пола, медленно пошла к выходу. — Спокойной ночи, Тамао, — прошептала итако, но та не ответила, отключившись, едва голова коснулась подушки.

***

*** — Ну все, готово, — Джун в последний раз осмотрела, ровный ли получился шов на руке Пайлона, — попробуй пошевелить.       Сделав несколько вращательных движений кистью и сжав несколько раз кулак, джиан-си благодарно кивнул и отодвинулся от Джун, благо, девочке не требовалась помощь, сама она заработала лишь истощение, пару дней отдыха и все придёт в норму.       Джун валилась от усталости, больше всего она хотела улечься на футон и отключиться до утра, но сначала надо было принять ванну и смыть грязь после сегодняшней встряски. Но греть офуро, это ждать целых полчаса, пока все вода дойдёт до кондиций, а она может не дождаться и уснуть прямо в предбаннике. — Госпожа, — в комнату, аккуратно раздвинув седзи, вошла Ло-Ян, — ванна нагрета для вас, можете идти. — Когда ты успела? — удивлённо спросила Джун, не ожидав такого внимания со стороны шатенки. — Сразу, как только вы подлечили меня, — ответила телохранительница, благодарно склонив голову, — это меньшее, что я могу сделать для вас за своё спасение. — Тебя спас Пайлон, Ло-Ян, — сказала Джун, взглядом указывая на своего парня, — кого тебе и нужно благодарить, так это его. — Простите мою дерзость, но, при всём уважении, госпожа, я не могу этого сделать. — решительно возразила шатенка, — Каким бы ни было ваше к нему отношение, но для меня Ли Пайлон является лишь вашим орудием. Разве вы выражаете благодарность кинжалу или копью за своё спасение, Джун-сама? Поэтому я благодарю воина за свою жизнь, а не его меч. — Это имело бы смысл, если бы Пайлон был под моим контролем, как подлинный джиан-си, Ло-Ян, — Джун была все ещё слаба, но решила убить этот вопрос в корне, поскольку не знает, сколько ещё она сможет выдержать неуважение к её парню от своей телохранительницы, — Пайлон – человек, да, именно человек, способный на эмоции и сопереживание. И спас он тебя по своей воле, а не по моей указке. Поэтому не говори больше так и постарайся понять это.       Ло-Ян посмотрела на джиан-си. Ей действительно было тяжело выдавить из себя эти слова. При этом взгляд Ли не давил на шатенку. Он мягко смотрел на нее, понимая, насколько ей тяжело пойти наперекор своему воспитанию. Он не желал унижать девушку, а просто хотел наладить с ней ровные взаимоотношения, но она должна была сделать первый шаг для этого, пусть самый трудный. — Я б-благодарю вас, Ли-сан за то, что вы спасли меня, — сквозь зубы пробормотала шатенка, стараясь не смотреть ни в глаза хозяйке, ни её слуге.       Пусть Джун и не осталась полностью довольна, но это уже хоть что-то. Пайлон тоже не стал излишне давить на неё. Кивнув, она отпустила шатенку и, поддерживаемая джиан-си, направилась в офуро.       Джун хотела было раздеться, но сил уже совсем не оставалось, и она повернулась к Ли. — Пайлон, помоги мне принять ванну, — просяще посмотрела она на джиан-си. — Д-джун, ты уверена? — Ли хоть и понимал положение девочки, все же не мог согласиться на такое. — Я совсем без сил, — слабо улыбнулась Джун, — бой забрал практически все силы, боюсь, что весь следующий день тебе придётся так же смотреть за мной. Извини. — Не извиняйся. Сегодня ты отлично постаралась, Джун. И, заранее прости.       Ли, не говоря больше ни слова, начал аккуратно снимать с Джун одежду. Вскоре тёмная водолазка, колготки и шортики лежали, сложённые на скамейке. Когда настал черёд нижнего белья, Ли невольно сглотнул. Джун носила комплект чёрного цвета, без всяких кружев и выделок, ничего экстравагантного, но то, как это смотрелось на ней… Пусть они уже давно спят в одной кровати, но Пайлон никогда не видел Джун обнаженной и потому слегка завис, уставившись на нее. — Эм, Пайлон, с тобой все хорошо? — Что? — Ли вышел из прострации, на ходу придумывая решение, как снять все это, не смущая девочку, — Джун, возьми полотенце и повернись ко мне спиной. Когда я сниму с тебя все, сразу же запахнись.       Джун кивнула и повернулась спиной к джиан-си, радуясь, что было темно, и Ли не увидел румянца, окрасившего лицо девочки. Но даже так для Пайлона это были мучительно долгие минуты, пока он пытался справиться с бельём Джун.       Покончив с этим, Ли, сняв с себя часть одежды, оставшись только в штанах, завернул Джун в полотенце и, взяв её на руки, понёс вглубь офуро. Посадив ее на стул, он взял тазик с тёплой водой и ковш. Стараясь смотреть только на затылок и спину, джиан-си начал аккуратно поливать голову девочки.       От ощущения тёплой воды на своей коже девочка довольно застонала. Все-таки горячая ванна – лучшее завершение тяжёлого дня.       Выдавив немного шампуня, Ли начал аккуратно намыливать голову Джун, мягко пропуская сквозь пальцы длинные волосы. — Скажи, — задумчиво спросила девочка, пока Пайлон мыл ей голову, — я правильно поступила, когда попыталась заступиться за Анну? Может, действительно будет лучше, если она уйдет?       Пайлон молчал, обдумывая этот вопрос. Хорошенько намылив голову, он снова взял ковш, смывая пену с волос девочки. Покончив с этим, он взял мочалку и мыло и начал аккуратно тереть спину Джун. — Ты знаешь, сегодня первый день, когда я увидел на её лице какие-либо эмоции. Такой потерянной она не была никогда. Думаю, ей тоже нелегко находиться здесь. Ты же сама видела, кроме госпожи Кино, нет никого на её стороне. Я могу ошибаться, но у неё были причины сегодня так поступить, и дело не только в поездке. Возможно, подсознательно она хотела показать всем, насколько талантлива, надеясь завоевать признание всего клана, чтобы они перестали сторониться её.       Джун сокрушенно вздохнула. Нет, Анна должна остаться в доме. Завтра она поговорит с Тамао и всеми силами постарается уговорить ее помочь. Она понимает, что, оставшись одна, итако рискует подвергнуть опасности себя и окружающих. Её огромная сила в сочетании с душевными проблемами - адская неконтролируемая смесь. Невольно в сознании Джун всплыли моменты раннего детства, когда рядом с ней был только Цзин, кому она безоговорочно верила. У Кино-сенсей, конечно, не было такого тотального влияния на Анну, все же характер у итако не сахар, но свои рычаги у неё тоже имелись, поэтому она могла спокойно лепить идеальную по своим стандартам невесту для Асакура, и никто бы ей не смог помешать. — Джун, — голос Ли вывел девочку из ступора. Джиан-си, стараясь смотреть только на спину, дал ей мочалку, — прости, но спереди тебе придётся все делать самой.       Джун понимающе кивнула, и, пока Пайлон споласкивался, закончила остальные процедуры самостоятельно. Лежать в деревянной ванне не было желания, поэтому Пайлон аккуратно обтер девочку полотенцем и, обернув в него же, понёс её в комнату, по пути прихватив одежду. Посадив Джун на футон, Ли положил на него её пижаму, а сам пошёл отнести грязное белье в стирку.       Когда джиан-си вернулся спустя пару минут, Джун уже лежала под одеялом, ещё не уснув, дожидаясь Пайлона. Переодевшись в чистое, он лёг рядом с девочкой, чем она тут же воспользовалась, устроив голову на его груди. — Мы должны уговорить всех оставить Анну, — тихо прошептала Джун, — мы нужны ей. Если она останется одна, ей никто потом не сможет помочь. Ты поддержишь нас?       Он, не раздумывая, кивнул. Слова здесь излишни. Джун крепко обняла своего хранителя, чувствуя прикосновение губ на макушке. Усталость все же взяла своё, и Джун почти сразу же уснула, а спустя минуту вслед за ней отключился и Пайлон.

***

— Йомей-сенсей, послушайте же... — Достаточно, Джун!       Старик был непреклонен. Вот уже второй час все Асакура, а также ученицы сидели в главном зале напротив друг друга, обсуждая, что делать с Анной. Сама «виновница торжества» сидела перед ними напротив патриарха, опустив голову. Считывая потоки сознаний всех взрослых, она пыталась найти какую-нибудь поддержку, но пока безуспешно. Сейчас они в большинстве своём настроены избавиться от неё, особенно Микихиса, чей голос в голове итако буквально требовал выгнать ее. Даже учитель Кино сейчас не планировала защищать свою ученицу, формально занимая нейтральную позицию.       Они вернулись с источников на следующий день ближе к полудню. Возмущению и ярости патриарха не было предела. Он чуть ли не с порога велел всем собраться в общей комнате, дабы решить судьбу итако, и в этот раз он не собирается спускать ей с рук это. — Здесь нечего обсуждать. То, что совершила девочка, говорит о неуважении к клану, который взял её под своё крыло и дал знания. Анна должна уйти, она принесёт нам лишь большие беды. — Джун, не вмешивайся, — взял слово Микихиса, — Йомей-сама прав, девчонка в этот раз перешла все границы. Она должна уйти. — Микихиса-сенсей, пожалуйста, не торопитесь, — мужчина удивлённо повернулся в сторону Тамао, — все ведь обошлось. У Анны были причины так поступить. — Тамао, почему ты защищаешь ее? Ты ведь больше всех пострадала из-за нее? И все из-за того, что она захотела поехать в Токио. Да это даже звучит абсурдно! — Кино-сенсей, — Тамао не отступила, — почему вы молчите? Разве не вы до этого всеми силами упорствовали, чтобы Анна осталась? — Это совсем другое, — Кино говорила тихо, но Анна чувствовала исходившие от старушки недовольство и тихий гнев, а ментальное давление только усиливало эффект, — В тот раз в случившемся была отчасти моя вина. Я слишком давила на неё в то время, и спровоцировала выход демона. Сейчас же она ослушалась меня и подвергла вас опасности. Это не только её проступок, но и мой личный провал, как сенсея, поэтому я не могу теперь дальше доверять ей, обучать, зная, что она в любой момент может применить полученные навыки в угоду себе без оглядки на других. — В этом тоже есть ваша вина! — Да как ты смеешь дерзить старейшине?! — пусть Микихиса и был за Тамао, он не мог спустить ей неуважение к Кино. — Тамао права, Мики, — все повернулись в сторону Кейко. Она никогда не называла своего мужа так на людях. Видимо, ей было, что сказать, — мама, пора остановиться. Подумай сама, ты полтора года вкладывала в Анну все свои силы, никого не подпускала к ней. Вспомни, какой была первоочерёдная цель: научить Анну контролировать свои способности, чтобы не повторилось случившееся в Аомори. А теперь ты решила во что бы то ни стало сделать её частью Асакура, но при этом не даёшь ей общаться с другими ученицами, создаёшь вокруг неё такую атмосферу, в которой вообще исключено адекватное общение. В итоге Анна не доверяет никому, кроме себя. Случившееся лишь подчеркивает это. Поэтому прошу тебя ещё раз, перестань ограждать Анну от других, пусть она учится вместе со всеми. Ей сейчас это нужнее, чем твоё углубленное обучение.       В комнате повисла тишина. Каждый обдумывал ситуацию в своей голове. Анна посмотрела на Джун, которая, судя по уверенному выражению лица, кажется, придумала, как убедить старейшин. — Эм... Кино-сенсей, — обратилась она к старушке, — задачей Анны было изучение книги, из-за которой все это случилось, так ведь? А если я вам скажу, что она смогла победить защитников книги, и даже сделать их своими хранителями? — Это правда? — шокировано спросил Йомей, глядя на итако.       Анна вместо ответа лишь мысленно дала команду, и вот перед собравшимися появились Зенки и Коуки, неподвижно стоявшие, ожидая приказа итако. — Учитель, — тихо обратилась Анна к Кино, — я знаю, что поступила необдуманно, не послушав вас, и тем самым подвергла опасности Тамао и наших гостей. Я не жду, что вы сразу простите меня, но прошу вас дать мне ещё один шанс. Обещаю, что больше не обману ваших ожиданий. — Одних слов мало, Анна. Чтобы вернуть мое доверие, нужно что-то более весомое.       Старушка на минуту задумалась. Несомненно, она была все ещё зла на свою ученицу. Однако продемонстрированное все же дало ей надежду, что она не ошиблась в Анне. Но просто так оставлять это нельзя. — Ты будешь должна пройти испытание. — Анна подняла удивленные глаза на учителя, - Неподалёку от Идзумо есть пещера, куда не ходит никто. Любой, кто заходил туда без причины, пропадал в ней навсегда. Бесконечная темнота, которая лишает вошедшего всех пяти чувств, оставляя идущего наедине с его страхами и кошмарами. Из неё есть выход, но лишь единицы смогли преодолеть весь путь. Ты должна будешь пройти всю пещеру в течение недели. Если ты сумеешь пройти, ты станешь ещё сильнее, если же нет – останешься там навсегда и погибнешь. Согласна на это? — подняла Кино испытующий взгляд на ученицу. — Это безумие— вскрикнула с ужасом Кейко, — ты готова отправить на смерть Анну просто ради проверки... — И ещё, — продолжила Кино, не слушая дочь, — раз Тамао и Джун так за тебя просят, они пойдут с тобой. Им это тоже пойдёт на пользу. Вы согласны с этим? — Учитель, — запротестовала Анна, — в произошедшем виновата лишь я, не надо наказывать их! — Я согласна, — прервала ее Тамао, решительно посмотрев на старушку. — Я тоже, — Джун переглянулась с розоволосой и они кивнули друг другу. — Если вы пройдёте пещеру, — обратилась старушка к Джун и Тамао, — я признаю вас и тоже буду обучать наравне с Анной и позволю ей проводить с вами все время. Возможно, я действительно немного перекрутила гайки с тобой, — с этими словами она повернулась к итако, грустно усмехнувшись. — Испытание начнётся завтра вечером, выдвигаемся после обеда. На этом все.       На этом собрание было окончено. Кейко по-прежнему была не согласна с матерью, но переубеждать ее было бесполезно. Микихиса испытывал смешанные чувства. С одной стороны он не был полностью доволен этим решением, с другой он был рад за Тамао, что ей представился шанс показать себя, пусть также волновался за неё, равно как и за Джун. — Что ты задумала, Кино? Признайся, ты давно это планировала? — Йомею категорически не нравилось происходящее. — Нет, просто это испытание даст им всем хороший толчок к развитию, — без обиняков произнесла Кино, — Думаешь, я не знаю о проблемах Джун? Пусть я занимаюсь только с Анной, это не мешает мне наблюдать. У неё большой объём фуреку, даже слишком, но вот контроль сверхдуши крайне нестабилен. И дело не в том, что она что-то делает неправильно. Проблема у неё внутри, словно что-то не даёт ей полностью раскрыться. А насчёт Тамао. Буквально вчера она находилась на грани жизни и смерти. А ты знаешь, что это значит.       Патриарху не нужно было объяснять. Смерть или околосмертные переживания – все это увеличивает фуреку, причём в первый раз скачок особенно сильный. — Сейчас для Тамао это возможность встать на один уровень если не с Анной, то с Джун. Конечно, если все они выйдут из пещеры, - добавила она, многозначительно посмотрев на супруга.

***

— Зачем вы согласились? — сердито шептала Анна, — это мое наказание, вы не должны рисковать своими жизнями из-за меня...       После собрания они втроём собрались в комнате Джун, чтобы обсудить услышанное. Пайлон и Ло-Ян, не принимавшие участия в этом, но узнавшие все от девочек, сейчас сидели возле выхода рядом друг с другом и недовольно косились на Анну, — Перестань, — прервала ее Тамао, — раз мы все в это ввязались, то просто обязаны пройти это испытание. — Но... — Мы делаем это не только ради тебя, — перебила итако Джун, — перестань считать себя виноватой во всем, что случилось. Тем более это шанс доказать старейшинам, что мы здесь не просто так живем. — Просто если мы не пройдём, я не прощу себя за это! Вы, — по щеке Анны медленно покатилась слеза, — вы обе и так много сделали для меня, и поэтому я не хочу, чтобы вы погибли. — Перестань быть такой высокомерной, Анна! — Тамао встала перед итако, и она невольно съёжилась под взглядом розоволосой, — мы не настолько слабы, чтобы просто отступить. Просто поверь в нас. — взгляд девочки смягчился, и она села перед Анной и аккуратно сжала ее руку. Итако повернулась к Джун, которая обнадеживающе улыбнулась. — Мы все пройдём это испытание, и вместе вернёмся, — твёрдо сказала она, — а кто задержится, того найдём в темноте и за уши вытащим на свет, а потом надаём по шее за то, что заставила волноваться остальных!       Последняя фраза разрядила напряженную атмосферу в комнате, девчонки разразились смехом, не удержалась даже Анна, прыснув в кулак.       Вскоре все разошлись, в комнате остались лишь Джун, Пайлон. Ло-Ян тихо ушла, так ничего и не сказав. — Ты хочешь что-то сказать? — спросила Джун, видя озадаченный взгляд джиан-си, — ты после собрания словно в облаках витаешь? — Я не хочу, чтобы ты туда шла, — прямо заявил Пайлон, — Кино явно предложила это не просто так, и мне это не нравится. — Я знаю, — пожала плечами Джун, — но я не хочу отказываться. И дело тут вовсе не в Анне. — Так в чем же? — Моя проблема до сих пор не решена, — вздохнула девочка, — не знаю, почему, но я до сих пор не могу наладить контроль сверхдуши. Сколько ни бьемся на занятиях с учителем Йомеем, все одно и тоже, форма начинает постепенно рассеиваться, пока на исчезает. Видимо, нужен другой путь. — И ты готова рискнуть жизнью ради этого? Тебе не страшно, Джун? — Конечно, страшно! Но я должна попробовать. — Я не хочу отпускать тебя! — Пайлон крепко прижал к себе Джун. Он не любил показывать кому-либо свою слабость, но сейчас он не контролировал себя, — вчера ты чуть не погибла, а сегодня снова рвёшься, сломя голову, не знаю куда. Однажды я уже потерял дорогих мне людей, я не хочу снова пережить это. Я не хочу потерять тебя! Пайлон почувствовал, как Джун аккуратно обвивает его руками, прижавшись лбом к груди парня. — Я очень боюсь идти, — шептала Джун, — но если я не пойду, то подведу не только Анну и Тамао, но, прежде всего, себя, что, встретив препятствие, остановилась и махнула рукой. Тогда я не смогу считать себя достойной в будущем занять место отца. Но важнее всего для меня - знать, что ты будешь со мной до самого конца.       С этими словами она подняла голову, встретившись взглядом с Пайлоном. Глядя в сиявшие синие глаза, излучавшие тепло и уверенность, джиан-си понял — она не отступит и пойдёт до конца. — Ты действительно выросла Джун, — прошептал Ли, — я все равно буду волноваться, но я верю, что ты справишься.       Джун в ответ лишь потянулась к нему. Пайлон по-доброму усмехнулся и поцеловал ее, удерживая на весу. Так они и стояли, прижавшись друг к другу, стараясь подарить как можно больше тепла перед недельной разлукой.