От руки другого

"Я не прошу тебя всегда так меня любить, но прошу помнить этот миг. Где-то в глубине меня всегда будет жить тот человек, который стоит сейчас перед тобой". - Ф. Скотт Фицджеральд, Ночь нежна.

Воспоминания Тома никогда не возвращались к нему, пока не становилось слишком поздно. Этот факт был неизменным от жизни к жизни, многие века и столетия, которые длилось их проклятие. Именно Гарри был тем, к кому со временем возвращались воспоминания о прошлых жизнях, кто мог узнать свою родственную душу. Он мог увидеть совершенно незнакомого человека и точно знать: это его Том. Находить Тома было легко, ведь их встреча в каждой из жизней была предначертана Судьбой. Том был из тех людей, кто жаждет известности и непременно добивается ее, кем бы он ни родился и как бы ни жил. Чтобы отыскать свою вторую половинку Гарри всего-то и нужно было следовать по блестящему пути амбиций Тома, с помощью которых тот пробивал себе путь к величию. Тому не так повезло. Проклятие, которое тянуло Гарри из жизни в жизнь вслед за ним, заставляло Риддла забывать обо всем раз за разом. Только вид зелёных глаз – глаз Гарри, неизменных во времени и пространстве, - пробуждал воспоминания Тома. Но этого было слишком мало. И всегда слишком поздно. Гарри давно потерял счёт, сколько раз он умирал от руки Тома. Судьба, должно быть, потешалась над ними, потому что обстоятельства многочисленных смертей Гарри были слишком нелепыми, чтобы казаться случайными. Каждый раз, умирая в объятиях Тома после очередной неудачной попытки вырвать их из бесконечного цикла перерождений, Гарри все труднее становилось придумать, как спасти их от проклятия. Смотреть, как страдает Том, как у него каждый раз разбивается сердце, когда воспоминания возвращаются к нему в последний момент, когда невозможно уже что-то исправить, было невыносимо. Намного тяжелее, чем издалека наблюдать, как Том живёт своей жизнью. Может быть, им не суждено быть вместе? Но за что родственные души могут быть обречены вечность находится вблизи, но в то же время так далеко друг от друга? Гарри думал о своей второй половинке и пытался держаться подальше, пытался позволить Тому наслаждаться полноценной жизнью, свободной от Гарри, свободной от чувства вины и сожаления. Но у него не получалось. Том сам находил его. Ведомый рукой Судьбы, Том тянулся к нему, будто их связь была непреодолимой силой. И когда он находил его, за Гарри приходила смерть, а Том в очередной раз ничего не мог изменить. Но в этот раз все было иначе. В эту жизнь Том пришел раньше него на пятьдесят четыре года, и Гарри к тому времени, как стал достаточно взрослым, чтобы осознать свои воспоминания о прошлых жизнях, понял, что на этот раз у них есть шанс. Потому что в этот раз Том узнал его. Он увидел его глаза в тот самый миг, как произнес убивающее проклятие, но этого оказалось достаточно - против обыкновения Гарри не погиб. Он выжил благодаря любви и храбрости Лили Поттер. Гарри был все еще жив, а Том вспомнил, кто он такой. На этот раз они смогут разрушить проклятие. Гарри был в этом уверен.

***

Гарри жил с Дурслями в мире и согласии. Он вел себя, как совершенно нормальный ребенок, очаровав их поразительным спокойствием, выработанным и отточенным за многие годы вдали от Тома. Он ждал, и ждал, и ждал, и верил: в конце концов Том вернется за ним. Когда ему исполнилось одиннадцать, он уехал в Хогвартс, где подружился с Роном Уизли, Гермионой Грейнджер и Невиллом Лонгботтомом. История Волдеморта, рассказанная Хагридом, привела его в жуткое отчаяние. Было невыносимо больно осознавать, что стало с человеком, которого он любил больше всего на свете. Он приглядывал за коридором на третьем этаже, ожидая, не попытается ли кто-нибудь похитить философский камень, спрятанный за охраняемым Пушком люком. Никто не пытался.

***

С самого начала Гарри знал, что дневник – порождение темной магии. Но это не помешало ему начать писать в нем, потому что Гарри так же знал, чей это дневник, и кто отвечает ему, и поэтому он не мог не попытаться. Но, увидев воспоминание, которое показал ему Том, Гарри убедился – это не то, что ему нужно. У дневника не было глаз, он не мог увидеть в Гарри того, кем тот являлся на самом деле. У мальчика в руках оказался просто отпечаток магии Тома, темной и извращенной, как еще одна насмешка Судьбы. А потом дневник пропал. Гарри искал его, метался в отчаянии по всему замку, глотая бессильные слезы, но так и не смог найти. Его вера в то, что он сможет остановить нависшее над ними проклятие, стремительно угасала. Когда следом за дневником пропала и Джинни Уизли, Гарри услышал жуткий голос, проникавший, казалось, в самое нутро. Это был шелест змеиного языка, шепот чудовища Слизерина, зовущего его к себе. Гарри спустился в Тайную комнату. Юный Том из дневника ждал его там. Их глаза встретились и выражение лица Тома вдруг изменилось. Гарри на миг застыл, но заставил свое хрупкое двенадцатилетнее тело сделать шаг навстречу. Том схватил его за пояс и рухнул на колени, как подкошенный. Гарри вцепился в него, спрятав лицо в изгибе плеча. Тела были новыми, но действие казалось до боли знакомым. - Мне так жаль, - прошептал Том. - Я не знал… не хотел… Гарри покачал головой и чуть отодвинулся, чтобы заглянуть Тому в глаза. - Все будет хорошо, - улыбнулся Гарри. – В этот раз у тебя есть я. Ты узнал меня. Том выглядел неуверенным. - Гарри… - начал он, но тут же прервался. – Я мог бы… Он снова замолчал, а потом скосил глаза на Джинни, которая до сих пор лежала на полу без сознания: жизненные силы и магия медленно покидали ее. Но они оба знали, что он не сделает этого. Несмотря на то, что Гарри был бы до безумия счастлив провести эту жизнь с Томом, не прячась, не избегая и не сражаясь с ним, он не мог отказаться даже от призрачного шанса снять с них проклятие. Тому нельзя было позволить вновь ступить на путь темной магии, нельзя было допустить, чтобы он вернулся к методам, которые когда-то и оттолкнули их друг от друга. Том судорожно прижался губами ко лбу Гарри, на котором ярко выделялась ниточка шрама. Его руки продолжали стискивать талию и плечи Гарри, будто никогда в жизни не согласятся отпустить от себя. - Прости меня, - вновь прошептал Том, так тихо и жалобно, что у Гарри заходилось сердце. – Ты должен ненавидеть меня за то, как я поступил с тобой… с нами… - Нет, - Гарри замотал головой. – Это не твоя вина, что мы оказались в ловушке. Я не ненавижу тебя. И никогда не смогу возненавидеть. Лицо Тома застыло и стало напоминать холодную бесстрастную маску. Он медленно разжал объятия и дотянулся до дневника, который продолжал валяться на полу, всеми забытый. Ладонь механически погладила кожаную обложку. - Мне придется вернуться, - безжизненно произнес Риддл. Гарри подошел ближе и прижал свою еще детскую ладонь к щеке Тома. - Ты будешь со мной, обещаю. Больше ты не останешься один. Мы снимем это проклятие. Том не был похож на человека, окрыленного надеждой, но ради Гарри готов был пойти на что угодно. Он нежно провел пальцами по шраму на лбу мальчика, едва касаясь поврежденной кожи. - Я люблю тебя, - мягко произнес он. - Я люблю тебя, - эхом отозвался Гарри. Он должен был верить, что их любви окажется достаточно, чтобы справиться со всем, что ждало их дальше.

***

Дамблдор смотрел на Гарри по-другому после того, как тот вернулся из Тайной комнаты. Поттер заглянул в свое сознание. Его окклюментивные щиты были подняты – щиты, которые были незаметны для сильнейших волшебников, намного более могущественных, чем Дамблдор. Гарри неотрывно смотрел прямо в мерцающие голубые глаза, молясь богам, в которых больше не верил, чтобы старый волшебник не пытался проникнуть дальше.

***

Третий год учебы в Хогвартсе начался с дементоров. Гарри давно осознал, принял и поборол большую часть своих страхов, но дементоры продолжали вызывать в нем священный ужас. Если рядом вдруг оказывалась фигура в черном оборванном балахоне, с тянущимися к горлу руками в струпьях, перед внутренним взором возникали лица Тома, десятки и сотни лиц из их прошлых жизней. Черты накладывались друг на друга, смешивались и размывались, в ушах звучал голос, молящий о прощении, уговаривающий не покидать его, остаться рядом… - …не умирай, ты не можешь умереть, не можешь, не бросай меня, прошу, прости, прости, мне так жаль… …и вокруг был только ужасающий холод, замораживающий сердце и заставляющий метаться в агонии. Дементоры появились из-за Сириуса Блэка, лицо которого Гарри несколько раз видел на первых полосах газет. Но Поттер не сильно беспокоился о нем, если вообще беспокоился. Технически Гарри был взрослым человеком, он мог творить такую магию, о который ныне живущие давно забыли; безусловно, он был в состоянии справиться с одним сумасшедшим, сбежавшим из Азкабана. Октябрь незаметно наступил и так же незаметно закончился, вскоре наступила зима. Сириус Блэк так и не объявился в окрестностях Хогвартса. Однажды Гарри обнаружил, что пауки из замка массово сбегают в Запретный лес, и, пожалуй, вопрос загадочного поведения пауков волновал его больше, чем поступки Блэка. Гарри писал Тому так часто, как только мог, хоть это и было рискованно на фоне постоянных воспоминаний Джинни о дневнике и том, как тот на нее влиял. Поттер был вынужден замаскировать книгу под одну из простых рабочих тетрадей и постоянно держать ухо востро, не наблюдает ли кто за ним. Тем не менее, близость небольшой частички Тома делала жизнь легче, наполняла надеждой сотни раз разбитое сердце. Перед самыми пасхальными каникулами пропала крыса Рона. Гарри никогда не обращал особого внимания на жалкое существо, которое Рон называл своей любимицей, но теперь, когда она пропала, Поттер вдруг осознал, как странно крысе, пусть даже живущей в семье волшебников, прожить двенадцать лет. Пока Гермиона и Рон спорили о том, съел ли Живоглот Коросту или крыса просто сбежала, Гарри ждал. Он продолжал ждать, пока случится хоть что-нибудь. Короста так и не объявилась.

***

Гарри был на Кубке мира по квиддичу вместе с семейством Уизли, но впечатления о победе Ирландской сборной оказались подпорчены прогремевшими на следующее утро во всех газетах статьями о Сириусе Блэке, безвинно осужденном за преступления, которых не совершал, и Питере Петигрю – настоящем преступнике, который предал Поттеров, выдав их местонахождение Волдеморту. О Питере Петигрю, который оказался анимагом-крысой. Гарри не считал это совпадением. Как и Том. - Он должен быть где-то неподалеку, - написал он в дневнике. - И все еще пытается защитить меня, - ответил Гарри. - Я не ожидал от него меньшего. Ты же знаешь, я никогда не хотел видеть, как тебе больно, Гарри. На его месте я бы сделал все, что в моих силах, чтобы ты был в безопасности.

***

На этой же неделе Барти Крауч-старший три дня не появлялся на работе в Министерстве.

***

В Хогвартсе стартовал Турнир Трех Волшебников. Из Шармбатона и Дурмстранга приехали несколько десятков студентов, чтобы отстаивать честь своих школ; все жаждали приключений, славы и приза в тысячу галлеонов. На Хэллоуин имя Седрика Диггори было выбрано Кубком Огня, и пуффендуец принял лавры Чемпиона Хогвартса. Гарри аплодировал вместе со всеми, а потом замер в ожидании. Когда Кубок выбросил из своих недр четвертый сноп искр и еще один клочок бумаги, в Большом зале воцарилась оглушительная тишина. - Гарри Поттер, - прочитал Дамблдор. На бумаге, прямо под именем, знакомым почерком было написано: «Рукой Судьбы».

***

- Гарри, ты, безусловно, самый упрямый и самый глупый человек, с которым мне когда-либо доводилось сталкиваться, а я прожил долго, очень-очень долго! - Я тоже тебя люблю, - с улыбкой вывел на странице дневника Гарри. – Как думаешь, у меня есть шанс на победу? - Я думаю, ты сведешь меня с ума еще до того, как тебя найдет другая часть моей души. - Отлично, - написал Гарри. – Тогда я и узнаю, работает ли мой план.

***

Сириус пришел в день Первого Испытания, чтобы поддержать Гарри. Он был очень худым, но красивая чистая мантия скрывала это, волосы выглядели аккуратно подстриженными, также как и небольшая бородка. Они стояли вдвоем в палатке Чемпионов. Сириус нервно переминался с ноги на ногу и неуверенно улыбался Гарри. - Не знаю, говорил ли тебе кто-нибудь, - начал он вдруг, - но я твой… - Крестный отец, я знаю, - прервал его Гарри и втянул удивленного, растроганного мужчину в теплые объятия. Наступила пауза. Несколько мгновений спустя Гарри вдруг почувствовал, как руки Сириуса неуверенно поднимаются и обнимают в ответ. Минули сотни жизней, полных любви и потерь, с того дня, когда Гарри впервые появился на свет, и с каждой прожитой жизнью его способность к сочувствию лишь увеличивалась. В его сердце всегда находилось место для еще одной одинокой души.

***

Кость отца, отданная без согласия, возродит своего сына. Плоть слуги, пожертвованная добровольно, оживит своего хозяина. Кровь недруга, взятая насильно, воскресит своего врага.

***

Гарри потребовались десятилетия поисков, чтобы понять, за что их подвергли проклятию бесконечного зацикленного существования. Но каждый раз, когда ему казалось, что он приблизился к разгадке, Судьба считала нужным вырвать его из этой жизни и отправить в следующую. Хотя в конечном итоге все кусочки головоломки, собранные из мифов, легенд, древних свитков и затертых талмудов, сложились вместе, и причина стала понятна. Убить свою вторую половинку – значит нарушить один из древнейших законов природы, совершить настолько отвратительный и аморальный поступок, что наказание будет длиться вечность, ведь родственные души связаны в бескрайности времени и пространства, и жизни их намертво переплетены между собой. И Том был приговорен каждый раз наблюдать смерть Гарри. Видеть, а затем вспоминать свое прошлое и осознавать последствия своих действий, когда становилось слишком поздно что-то менять. А наказание Гарри заключалось в том, что он с радостью и без сомнений отдал бы за Тома свою жизнь хоть тысячу раз, но вынужден был беспомощно наблюдать, как его смерть раз за разом разбивает сердце Тома на осколки.

***

- Гарри! Тебе нужна помощь в подготовке к следующему заданию? Гарри улыбался и отвечал, что у него все под контролем, говорил, что посторонним запрещено помогать чемпионам готовиться к выполнению заданий. Он старался игнорировать виноватые, жалостливые взгляды, которые получал в ответ. Друзья с каждым днем все сильнее беспокоились о нем, но Гарри не мог убедить их перестать волноваться, не мог развеять их опасения. Люди, предлагающие ему помощь, действовали из лучших побуждений и были не в курсе, что Гарри подготовлен намного лучше, чем трое других чемпионов вместе взятых. Они просто переживали о том, что маленький мальчик не справится с трудностями, которые смогут преодолеть противники, обладающие большими знаниями. Друзья боялись, что он может погибнуть. Тем не менее это именно Гарри посоветовал Седрику Диггори открыть яйцо под водой. И его план по выманиванию Волдеморта из укрытия все еще не работал.

***

ЛЕСТРЕЙНДЖИ СБЕГАЮТ ИЗ АЗКАБАНА!

***

Гарри провел бесконечное количество часов, скрываясь в библиотеке Хогвартса, делая вид, что готовится ко второму заданию, а на самом деле разговаривая с Томом через дневник. В частности, они обсуждали побег Лестрейнджей из Азкабана: эта тема оставалась одной из самых популярных для сплетен среди студентов. - Если не следующее задание, то третье, - писал Том. Слова появлялись на бумаге короткими черными росчерками, выдавая его волнение. – Он придет за тобой, я уверен. Гарри мог лишь надеяться на это, потому что в противном случае ему придется проявить творческий подход и сильно постараться, навлекая на свою голову угрозу достаточно серьезную, чтобы Волдеморт пожелал вмешаться. Было что-то символичное в таком переходе от страшащегося смерти к практически жаждущему ее. Размышляя об этом, Гарри вспоминал как умер в тот самый первый раз. Он чувствовал невесомость и сопротивление ветра, шумящего в ушах, когда его тело летело к земле в бесконечно долгом падении. А затем был удар. Том ринулся к нему, его глаза сверкали всеми оттенками алого. Красные, как умирающее солнце, багровые, как кровь, пропитавшая одежду Гарри и наполнявшая его рот, пока он не начал захлебываться… - Прости, я не хотел, я люблю тебя, люблю, не умирай, не умирай, не умирай, не… …и тогда дыхание Гарри остановилось, сознание сжалось в точку, а затем угасло, оставив лишь ощущение чего-то невыносимо неправильного.

***

Сириус написал Гарри письмо, в котором сообщил, что дом на Гриммо был взломан. Если верить словам Критчера, то выходило, что не было украдено ничего, кроме медальона, когда-то давно принадлежащего Регулусу Блэку. Гарри это показалось очень странным, но у него и без того было, о чем беспокоиться. Тем более, если уж его план по выманиванию Волдеморта все-таки не сработает, то он планирует провести это лето у Сириуса. Тогда у него будет достаточно времени, чтобы разобраться с этим загадочным ограблением.

***

Лабиринт был высоким и мрачным, каждый отсвет заходящего солнца лишь сильнее погружал его во тьму. Чемпионы сосредоточенно слушали правила выполнения Третьего задания, и атмосфера между ними становилась все более напряженной и тяжелой. Вооружившись одной только палочкой и поправив дневник, надежно спрятанный в складках мантии, Гарри в ожидании смотрел на вход в лабиринт. Набранные за оба предыдущих задания баллы определяли очередность начала испытания, и Гарри должен был стартовать последним. Его не пугала вероятность не успеть добраться до центра лабиринта раньше остальных Чемпионов – у него был план, простой и бесхитростный. Главным было добраться до Кубка. - Ты должен первым коснуться его, Гарри, - писал Том. – Я думаю, это будет портключ. Когда живая изгородь скрыла Гарри от любопытных глаз болельщиков, он тут же использовал Заклинание Четырех Сторон, которое указало, в каком направлении находится центр лабиринта. А затем направил палочку на стену из живых растений и коротко произнес: «Финдфайер!». Просто и эффективно: обладая достаточной мощью для управления Адским огнем, Гарри заставит его выжечь аккуратную тропинку прямиком до центра. В глаза бросалось отсутствие ловушек и магических существ, когда Гарри проходил сквозь стены лабиринта, в которых оставались обожженные отверстия. И все-таки Поттер был уверен, что цель уже близка, осталось всего несколько минут… Когда пламя выжгло очередную дыру в стене лабиринта, Гарри заметил голубоватое сияние Кубка Трех Волшебников. Он безобидно стоял на белом мраморном постаменте, отражающем мягкий, неземной свет, и ждал, пока за ним придут. Беглый взгляд вокруг показал, что рядом никого нет. Гарри подошел к портключу и схватился за ручку. Знакомый рывок в районе пупка утащил его туда, где ему было предначертано быть: к его второй половинке, к Тому.

***

Портключ вышвырнул его прямиком к ослепляющим вспышкам фотокамер и громким фанфарам. Гарри моргнул, наблюдая за хаосом, который разразился, когда его объявили победителем Турнира Трех Волшебников, и задался вопросом, что могло пойти не так, почему он все еще не рядом с Томом. Какие-то люди пожимали ему руки и хлопали по плечам, поздравляя с победой. Гарри изо всех сил старался демонстрировать нейтральную радость, не показывать свое смятение и клокочущую внутри панику. Мистер Крауч повел его к палатке чемпионов. Там ему должны были вручить заслуженный приз, а потом устроить пресс-конференцию. Многие уже начали вслух возмущаться, не веря в успех Гарри, и он их в принципе не винил. Он фактически обманом прошел весь лабиринт за двадцать минут, забрал Кубок и вернулся обратно целым и невредимым, если не считать раздрая в душе. И это после того, как предыдущие задания он чуть ли не провалил. Неудивительно, что люди относятся к его победе скептически. - Мистер Поттер? Гарри посмотрел вверх. Барти Крауч протягивал ему мешочек с галлеонами. Гарри отстраненно заметил на его руках толстые кожаные перчатки, несмотря на тепло летней ночи, и бездумно протянул руку за своим призом. Как только его ладонь коснулась мягкой ткани, знакомый рывок портключа вновь утянул его в неизвестность.

***

Он оказался в пыльной, но оттого не менее элегантной гостиной. Декор был прямиком из сороковых годов, и это явно было не то, чего Гарри ожидал. Том был здесь. Он шагал по комнате, облаченный в широкую черную мантию, шуршащую по полу. Он выглядел смертельно бледным: кожа была чисто белого цвета с легким голубоватым оттенком. Но он стоял здесь, живой, и это было единственным, что имело для Гарри значение. Гарри шагнул вперед, привлекая к себе внимание. Подойдя ближе, он заметил, что глаза Тома красные, и сверкают, как рубины. Гарри почувствовал трепет и дрожь, пробегающую вдоль позвоночника. - Гарри Поттер. То, как Том выдохнул это имя, почему-то причиняло боль. Гарри хотел подойти ближе и потрогать Тома, убедиться, что это действительно он. Том сделал небрежный жест рукой, и Крауч, который все еще стоял позади Гарри, выскользнул из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Гарри вытащил спрятанный дневник и протянул Тому. Он оказался намного ниже его и чувствовал себя странно, когда Том выхватил дневник у него из рук. - Ты помнишь? – спросил Гарри. - Да. Том раскрыл дневник, в котором тут же начали появляться слова. Из-за плохого угла обзора Гарри не смог разглядеть написанные знакомым заостренным почерком буквы. Риддл быстро захлопнул дневник, спрятав страницы с посланием от своей более молодой копии. - Я пытался держаться от тебя подальше, - начал Том. На какое-то время он замолчал, уставившись в стену стеклянным взглядом. – Я думал, для тебя будет лучше, если меня не будет рядом. - Нет, - Гарри покачал головой. – Мне всегда лучше рядом с тобой, несмотря ни на что. - Я вернул свои крестражи, - невпопад произнес Том. – И собрал их в единое целое. - А ритуал? - Барти Крауч младший помог мне. Уже после того, как я воссоединился с другими крестражами. Кость отца, плоть слуги, - Том нахмурился. - А кровь? Он поморщился и отвернулся: - Моя собственная. Гарри осознал смысл сказанного и тяжело сглотнул. Он сделал несколько шагов вперед и Том словно одеревенел. - Подожди… Но Гарри преодолел разделяющее их расстояние и, хотя он ростом не доходил Тому даже до плеча, притянул его ближе к себе, спрятав лицо у него на груди и глубоко вздохнув. Прошла минута. Том наконец пошевелился, его рука поднялась и нежно вплелась Гарри в волосы. - Ты такой юный, - произнес он тихо. – Обычно я не вижу тебя, пока ты не повзрослеешь. Том вздрогнул от собственных слов, его рука упала. - Мне нужно разобраться с дневником. Гарри неохотно отстранился, внимательно рассматривая лицо Тома. Это тело было новым, но Том выглядел уставшим, почти истощенным, и Гарри очень хотелось разгладить эту морщинку у него на лбу кончиками пальцев. - Это больно? – спросил Гарри. Вопрос сорвался с губ прежде, чем он успел одернуть себя. Уголок рта у Тома дернулся в невеселой усмешке. - Раскаяние? Адски больно, мой дорогой. Но это ничто по сравнению с тем, что я испытываю, когда теряю тебя. Том отступил на несколько шагов назад, держа дневник перед собой, словно щит. Гарри вздохнул. Он не знал, что будет после того, как Том поглотит последний крестраж, но очень беспокоился о том, что это сделает с самим Риддлом. Глаза Тома закрылись, блестящие рубины, красные, как свежая кровь, исчезли из поля зрения, когда мужчина положил ладонь на обложку дневника. Страницы засветились, сначала слабо, а потом все сильнее, пропорционально росту используемой магии. Вдруг дневник объяло абсолютно белое пламя, на кожаной обложке начали появляться трещины. Раздался крик агонизирующей частицы души, запертой на страницах дневника, трещины продолжали распространяться по обложке, разрывая ее на куски. Том стискивал зубы, его лицо было искажено мукой. Гарри смотрел на разворачивающуюся картину, белый от ужаса, сердце набатом стучало в груди. Единственное, чего он желал в этот момент – иметь возможность сделать хоть что-нибудь. За те столетия, что он жил на свете, ничего не изменилось, всегда было так: дорогим для него людям причиняют боль, а он не может сделать совершенно ничего, не может помочь. Но в конце концов пламя погасло. Дневник упал на пол, черный дым поднимался от его страниц, скручиваясь в спирали. - Том? Том обхватил себя руками, пытаясь отдышаться, его глаза все еще были зажмурены. - Я в порядке. Это не так… сложно… учитывая, что это был последний. Теперь я смертен. - Точно, - кивнул Гарри. Он попытался вновь подойти к Тому, но тот дернулся, резко отодвигаясь. - Я понял, что делать, - твердо произнес Том. Глаза его теперь были открыты, а взгляд серьезен. – Понял, как снять проклятие. Облегчение обрушилось на Гарри. Столько лет он пытался освободить их из этого ада, и вот, наконец, решение где-то рядом. Гарри почти не мог в это поверить. Том вытащил свою волшебную палочку и, повернув рукоятью вперед, протянул Гарри. Но странное, горькое выражение лица Тома, заставило его заколебаться. - Зачем? – спросил Гарри. - Я думаю, это очевидно, - спокойно проговорил Том. – Нам нужно свести счеты, дорогой. Ты должен убить меня. Паника сжала горло Гарри, заставив задохнуться воздухом; отвратительное, тошнотворное чувство поднялось изнутри, выжигая его, как он сам прожигал себе путь в лабиринте. - Нет, - резко выдохнул Гарри, когда смог управлять голосом. – Нет, ты не прав, Том, все не так, это не… - Ты должен, - настаивал Том. – Это единственный способ, разве ты не понимаешь? Почему мы всегда возвращаемся? Потому что ты никогда не сражаешься со мной, ты всегда позволяешь мне… позволяешь… - его глаза снова закрылись, а голос сорвался. Гарри дернулся, чтобы схватить Тома за руку. - Нет! – воскликнул он яростно. – Нет, я не стану этого делать! Плечи Тома напряглись, хотя руку от так и не отнял. Гарри никогда не видел его таким раздавленным. - Мы найдем другой путь, – поспешил заверить Гарри. Пальцами он нежно поглаживал бледную кожу. – Мы разберемся с этим, Том. Я люблю тебя. Бордовые глаза впились взглядом в зеленые. Улыбка Тома отдавала горечью. - И я тебя люблю, - откликнулся он. – Но этого недостаточно. Никогда не было достаточно. Моя жизнь бессмысленна без тебя. - Так придай ей смысл, - прошептал Гарри пылко, с надеждой. – И останься со мной.

***

Они окунулись в исследования. Гарри написал друзьям короткое письмо, в котором сказал, что он в безопасности, и попросил не волноваться. Он очень надеялся, что они не попытаются совершить что-нибудь безрассудное. Несколько Пожирателей Смерти восприняли присутствие Гарри Поттера в поместье Темного Лорда – Риддл Мэнноре, – как должное. Шли недели. Они так и не приблизились к разгадке. Гарри не сомневался, что, если поиск не даст результатов, Том впадет в отчаяние и снова попытается пожертвовать собой. Но Поттер не позволит ему, он отказывался верить, что единственный способ снять проклятие связан со смертью Тома. Гарри не позволит им упустить шанс, пока он есть.

***

Был конец июля, когда Орден Феникса атаковал Риддл Мэнор. Гарри почувствовал, как чужая магия обрушилась на защитный барьер. Он тут же попытался аппарировать в кабинет, но понял, что не может. Тогда он помчался через все поместье в гостиную, зная, что там к нему скорее всего присоединится Том. Барти был где-то снаружи, но Лестрейнжи стояли у подножия лестницы. Том обнаружился прямо за ними, он остановился на полпути вниз по лестнице и выхватил палочку. - Ждать моей команды, - приказал он. – Пусть Поттер попробует договориться с ними. Беллатриса выглядела одичавшей, ее волосы были встрепаны больше обычного, а глаза сверкали сумасшествием. В последнее время она только и делала, что нарывалась на ссоры, и была такой же напряженной, как Том, если не больше. Гарри сопротивлялся желанию морщиться, глядя на нее. Вдруг Том, словно прочитав его мысли, послал два Оглушающих в своих последователей, и те свалились на пол, не ожидая удара в спину. Гарри взволнованно уставился в суровые красные глаза. Они ждали в напряженном молчании, а затем Гарри ощутил, как защита поместья пала. Двери распахнулись. - Стойте! – закричал Гарри. Но палочка уже вылетела из его руки. Гарри не ожидал, что его станут разоружать, и поднял руку, готовый использовать беспалочковую магию, но тут его смело резким порывом волшебства. Ему потребовалось мгновение, чтобы понять: это Том оттолкнул его в сторону. Когда Гарри поднялся на ноги, сражение уже шло всерьез. Среди атакующих он узнал Дамблдора, Аластора Грюма и Сириуса. У Тома было больше опыта, чем у всего Ордена Феникса вместе взятого, но тот факт, что он стремился оглушить, а не убить, ставил его в невыгодное положение. Его палочка быстро взлетала, пока он произносил заклинание за заклинанием, блокируя атаки свободной рукой, используя беспалочковую магию. Гарри споткнулся, успев пройти лишь несколько шагов вперед – что-то опять отбросило его в сторону. Он даже не был уверен, кто это сделал на этот раз, потому что все, по-видимому, стремились держать его как можно дальше от битвы. Он снова закричал, пытаясь остановить сражающихся, но его не услышали. Какая-то женщина с яркими волосами подбежала к нему. - Гарри, - быстро начала она, - меня зовут Тонкс, я член Ордена Феникса, ты должен пойти со мной… Гарри безжалостно оглушил ее прежде, чем она закончила говорить, а затем осторожно опустил на пол. Поднявшись на ноги, он ринулся на помощь к Тому. Наконец Гарри присоединился к продолжавшемуся поединку, влетая в самую гущу и тут же отбивая заклинание Сириуса, лицо которого заметно побледнело, когда он увидел крестника рядом с Темным Лордом. Том быстро проговорил какое-то длинное заклинание. - Уходи! – приказал он. – Это не твоя битва! - Черта с два, - выдавил Гарри сквозь зубы и принялся яростно атаковать противников.

***

Бой переместился на второй этаж, когда Гарри и Том были вынуждены отступить. Они оказались в меньшинстве и к тому же старались использовать не смертельные заклинания. Том становился все менее аккуратным в своем колдовстве, пытаясь одолеть противников. Мебель начала взрываться, и Гарри пришлось уклоняться от куска паркета, летящего ему прямо в голову. Они с Томом должны найти способ выбраться отсюда, пока кто-нибудь не пострадал. Если бы Гарри додумался попытаться деактивировать антиаппарционный барьер раньше… - Бомбарда! Гарри не видел, кто произнес заклинание, но оно летело прямиком к стене, рядом с которой сейчас стоял Том, поэтому Гарри быстро отклонил его к полу, который тут же взорвался фонтаном деревянных осколков. Щепки разлетелись во все стороны, и Гарри инстинктивно поднял руку, чтобы прикрыть глаза. Раздался громкий треск, Гарри почувствовал, как земля начинает уходить у него из-под ног. - Гарри! Том оттолкнул Поттера в сторону стены, когда остальная часть пола начала рушиться. Новый поток заклинаний заставил потолок над ними обвалиться: сверху полетели куски дерева и бетона. Что-то ударило Гарри по голове, сбив его с ног. Он взмахнул руками, пытаясь схватиться за Тома, но почувствовал только пустоту. Распахнув глаза, он увидел лишь зияющую дыру в том месте, где еще секунду назад стоял Том.

***

После той роковой ночи в Годриковой Впадине Том провел много времени, размышляя о том, каково это – падать в пустоту, прямиком в объятия смерти. Чувство невесомости, когда замираешь между миром живых и миром мертвых. Он задавался вопросом, но никогда не спрашивал вслух – каково это, больно ли, страшно ли. В конце концов, когда он рухнул на землю, и потолок обрушился вслед за ним, Том решил, что, наверное, это не имеет большого значения. Он был рад, что, по крайней мере, в этой жизни, Гарри переживет его… В дневнике было лишь два слова, написанных черными чернилами: «Спаси его».

***

Гарри сидел на краю, вцепившись в разломанные половицы окровавленными руками. Его мысли крутились вокруг Тома, его родственной души, который все еще лежал на полу внизу, чье тело было покрыто обломками, а под головой растекалась лужа крови. Том оттолкнул его. Спас. Вокруг все еще падали куски каких-то вещей и кружилась пыль, кто-то громко звал его по имени, но все это утратило смысл, и, когда пол под Гарри затрещал и начал рушиться, единственное, что он ощутил, падая вниз, - облегчение. Ведь он последует за Томом в новую жизнь…

***

Они очнулись в огромной белой пустоте. Гарри осмотрел свои конечности и обнаружил, что они нормального взрослого размера. Оглянувшись, он увидел, что рядом лежит Том, и его тело вновь человеческое, молодое и красивое. Том поднял руку перед лицом, наклоняя ее так и эдак, осматривая со всех сторон, будто не был уверен, что действительно стал собой. Хотя Гарри чувствовал, будто бывал здесь, в этом месте, раньше, он мог с уверенностью утверждать, что Тома рядом с ним никогда не было. - Ты сделал это, - благоговейно прошептал Гарри, полный священного трепета. – Ты снял проклятие. Том поднял глаза и встретил взгляд Гарри. Он мягко положил руки ему на плечи и провел вверх, желая приласкать лицо. Гарри позволил ему, наслаждаясь каждым прикосновением, ощущением ласковых рук Тома на своей коже. - Я люблю тебя, - четко произнес Том, пристально глядя в глаза. – Хочу убедиться, что ты это знаешь. - Знаю, - ответил Гарри и наклонился, чтобы прижаться лбом ко лбу Тома. Он заметил, что теперь глаза его стали красивого темно-синего цвета. – Я тоже тебя люблю. Они сидели так, не двигаясь, очень долго. Вокруг было тихо и спокойно, не мучили заботы и переживания. И Том был здесь, в безопасности, рядом с ним. Мир, или как называлось то место, где они оказались, мог подождать. Спустя, казалось, несколько часов, Том глубоко вздохнул и отстранился. Он взял руки Гарри в свои и поднялся на ноги. - Где мы? Гарри тоже выпрямился, позволив Тому поднять себя. - Вообще, это похоже на Кингс-Кросс. Хотя все вокруг было белого цвета и чистое, а люди не сновали, торопясь уехать по делам, Гарри узнал знакомую архитектуру, высокие колонны и железнодорожные пути. Где-то вдали даже виднелся силуэт, похожий на поезд, скрытый в окружающем его молочно-белом тумане. Гарри прищурился. Поезд медленно приближался. Том мрачно оглядывался вокруг. Потом сосредоточился на блестящем алом паровозе, который полз по рельсам прямо к ним. - Что нам делать? - Я думаю, - произнес Гарри, нежно улыбаясь своей второй половинке, - нам просто нужно сесть в поезд.

***

И один из них должен погибнуть от руки другого, Ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой.

***

КОНЕЦ