Найди меня на Голубом Озере

Уничтожаешь себя — уничтожаешь всех вокруг.

Холод в Грязьмуте не был таким пронзающим, как в Забытом Перепутье или любом другом месте, а сейчас, когда вокруг были пламя и яркие, красные купола, в городе стало даже тепло. Так тепло, что Призраку хотелось сорвать с себя кожу, потому что это его раздражало. Он ненавидел ледяной ветер и обожал горячую воду, с недавних пор стал одеваться куда теплее, чтобы не трястись от холода больше, но тепло, что исходило от труппы он ненавидел и ни за что бы не принял, даже если бы получил обморожение. Он ненавидел всё, что напрямую или косвенно связано с Гриммом, он не хотел слышать ни его имя, ни что-то про его магию, он и думать не хотел про маэстро. Теперь же, поглядите-ка, он вновь в городе и вновь ждёт, когда в его лапы снова попадёт сосуд. Знаете, Гримм прекрасный манипулятор, и скорее всего из-за этого Призрак доверился ему, доверил свою жизнь, даже не подозревая об этом. — И куда ты направился? — громко, почти крича, спросила у уходящего Призрака Хорнет и получила в ответ абсолютно ничего. — Что б тебя... Стой тут, — обратилась она уже к Квиррелу и быстро догнала рыцаря. — Оставь меня одного, прошу, — раздражённо бросил Призрак, потирая лицо ладонями, и ускорил шаг. — Не хочу даже думать об этом ублюдке, что уж тут говорить про разговоры и прочее. — Я лишь хотела убедиться, что, — начала удивительно мягко Хорнет, сделав паузу, дабы убедиться, что Призрак остановился, и продолжила. — Что ты не пойдёшь к нему. Между ними возникла довольно долгая пауза. Призрак постоянно потирал глаза, и Хорнет начало казаться, что это не от волнения он делал, а чтобы вытереть слёзы. Будучи одиноким хладнокровным сосудом, Призрак ни разу не позволял себе плакать. Когда он в Бездне смог встать на ноги, то только тогда обратил внимание на следы на его лице, что остались после дорожек слёз. Он вытер их рукавом, и тогда в голове его словно произошёл щелчок: Призрак не хотел больше плакать. Точнее, ему очень хотелось выплеснуть всё, что у него накопилось именно через слёзы, но он словно заблокировал в себе это желание и чётко принял решение, что никогда больше, ни разу в жизни он не позволит, чтобы его глаза защипало от влаги. Парень решил, что слёзы — это слабость, не более, а слабым он совсем не хочет быть. Прошло немало времени с того момента и достаточно много изменений в жизни Призрака. Он ломал себя всё чаще и продолжает до сих пор делать это, но теперь всё это идёт ему лишь на пользу, хотя бы потому что сейчас он совсем другого мнения о слезах. Парень больше не считает себя слабым, когда плачет, потому что понимает, что плакать на самом деле могут лишь сильные и смелые люди, которые не стыдятся этого и способны просить помощь у других, нежели мучаться из-за своих проблем одним. Из-за не слишком большого возраста Призрака и его пока что тяжёлого психологического состояния слёзы стали новой защитной реакцией: в каких-то эмоционально тяжёлых ситуациях сосуд зачастую плакал, не продолжительно, иногда буквально по десять секунд, а иногда это просто слёзы, что копятся в глазах, и их достаточно просто вытереть, это будет даже незаметно, но ему становилось легче каждый раз, так что никто не жаловался. И понимая всё это, даже Хорнет, которая, казалось бы, не терпит слабых, сейчас, да и вообще никогда не давит на Призрака, а спокойно ждёт, пока тот угомонится. — Хор, я знаю, что нужно ему, и он не уйдёт, пока не получит этого, — выдыхая, проговаривает сосуд. — Но я не хочу снова рисковать. Я не боюсь за себя, я боюсь за вас, понимаешь? — он смотрит прямо в глаза девушки, так пристально, что даже ей самой становится не по себе. — Рискуя собой, я также рискую вами. Поверь, вы также можете пострадать, даже если никак не помогаете и стоите в стороне. Пусть его купола стоят в Грязьмуте хоть всю жизнь, но я не пойду к нему, — Призрак жестикулирует руками, выплёскивая всю свою эмоциональность, голос его дрожит, как и тело. Хорнет видит это и тут же теряется: что нужно сделать, чтобы Призрак так не волновался? То, что обычно делал Квиррел, наверное, но что бы сделал заботливый Квиррел, если бы увидел, как дорогой ему человек так переживает?... — Послушай, Призрак, — девушка кусает губу, кажется, взволновавшись не хуже Призрака, но не из-за Гримма вовсе, а из-за состояния сосуда. — Вряд ли Гримм будет бездействовать. Рано или поздно он взбунтуется, и тогда пострадают те, кто живут в Грязьмуте. Тебе страшно, я знаю, ты боишься за своих друзей, так разве это не повод пройти в эти чёртовы купола? Чтобы никто не пострадал, ты просто обязан встретиться с маэстро, ты и сам это понимаешь, я уверена, — Хорнет говорит на одном дыхании, будто боится, что Призрак собирается уйти и ей лучше поторопиться всё высказать, но последний же лишь молча кивает несколько раз, оставаясь на месте. — Со мной и Квиррелом всё будет хорошо, мы-то точно способны защитить себя в отличии, например, от Бретты. Так что же, ты будешь продолжать противиться и бояться этого чёрта на длинных ножках, или покажешь, кто тут главный? — девушке показалось, что она, похоже, куда сильнее вдохновилась своей же речью, чем Призрак, но конечно это было не так. Призрак, едва заметно улыбнувшись от последней фразы Хорнет, поднял голову и посмотрел на неё. — Ты права, Хорнет, ты как всегда права, — он продолжал улыбаться, пусть и совсем неуверенно, и уголки губ Хорнет от улыбки этой также приподнялись. — Я пойду туда и... Разберусь с ним. Я постараюсь побыстрее. — Я жду тебя, Призрак. — Хорнет! — уже уходя, Призрак вдруг развернулся и окликнул девушку, а получив в ответ вопросительный взгляд, продолжил. — Скажи Квиррелу, чтобы не шёл ко мне. Пусть ждёт с тобой. Когда Хорнет в ответ кивает, ободряюще улыбаясь, сосуд разворачивается в сторону куполов и идёт к ним, нахмурив брови. Призрак боялся, был зол и даже озадачен, а ведь с таким набором эмоций достаточно сложно сосредоточиться в сложных задачах, так справится ли Призрак? И точно ли ему не нужны будут Хорнет и Квиррел? Призрак как всегда не думает об этом и идёт один, так происходило всегда, однако в этот раз парень не подпускает близких ему людей к себе, не позволяя помочь ему, потому что переживает за них, а не боится показаться беспомощным. Ещё одно огромное изменение в его копилку. Проходя длинный коридор, Призраку больше не попадаются на встречу участники труппы, как это было в прошлый раз. Не играла больше музыка, не было слышно каких-то разговоров, и Призрак не понимал становилось ли ему лучше от этого, или же тишина душила его похуже, чем надоедливая мелодия. На сцене также было пусто, как и тогда, и сосуд терпеливо ждал. "Он задерживается", — думал про себя парень, раздражённо топая ногой. — "Ещё пару минут и по-". Мысли Призрака прервал вдруг появившийся красный дым, и в этот раз рыцарь быстро прикрыл лицо от него, чтобы не начать кашлять. Дым начал растворяться через несколько секунд, поэтому Призрак смог открыть глаза и увидеть пред собой тёмный силуэт. — Проваливай, Гримм, — парень не стал ждать, пока маэстро подаст голос, решив сразу же дать понять, что на дружелюбный разговор он не настроен. В ответ же он получил хриплый смешок. — Ты стал более грубым и храбрым с нашей последней встречи, — клубы дыма рассеялись окончательно, и теперь Призрак видел ухмылку на лице неприятеля. — А у тебя голос ещё сильнее охрип. Простудился? Или неужто заразился Чумой, пока шёл сюда? — Призрак сохранял спокойствие и ровную стойку, вот только рука его уже была готова в любой момент схватиться за гвоздь, потому что абсолютно вся агрессия внутри него хотела направиться на Гримма, который, в отличии от сосуда, стоял гордо, подняв голову и чуть прикрываясь своей накидкой. — Буду честен с тобой, маленький Призрак, — обратился маэстро к разозлённому парню словно с нежностью, будто не язвил вовсе. — Я уже не так силён, как раньше, виной всему мой возраст. И ты в какой-то мере прав: ваш загрязнённый воздух не позволяет мне вдохнуть полной грудью, да и вообще плохо влияет на меня. И ох уж эти оранжевые капли, они падают на меня из ниоткуда, я даже- — Прекращай, — голос Призрака стал грубее, словно сталь он поразил Гримма, заткнув его. — Скажи уже наконец, зачем ты тут и прекрати капать на мозги. — Капать, словно эти брызги оранжевой гадости? — Гримм хрипло усмехнулся, с удовольствием наблюдая, как Призрак хмурит брови сильнее. — Морщины раньше времени появятся, не хмурься. Не буду я тебя мучать, не переживай, и на танец более не приглашу. Но у меня действительно есть дело к тебе, отнесись к нему со спокойствием, ответственностью и беззлобно, — уголки его губ неспеша опускались, Гримм с каждой секундой становился всё серьёзнее. — Если это снова будет какой-то твой прикол, клянусь, я разорву тебя на куски, а труппу отправлю на съедение к теням,* — недоверие возрастало, как и бдительность, но теперь Призрак хотя бы не боится и может немного расслабиться. Почему-то появилось ощущение, что Гримм действительно не будет сражаться с сосудом. — Расслабься, маленький Призрак, я действительно не наврежу тебе или кому-либо ещё. Если подумать, я никогда не хотел причинять вред, это получилось само, из-за обстоятельств. — Гримм. — Да, точно, не капать на мозги. Что ж, я не буду долго тянуть и рассказывать какую-то печальную историю, а скажу прямо: я не могу взять на себя ответственность и вырастить Мрачное Дитя, — Гримм больше не напоминал довольного кота, который смотрит на тебя с высокомерием и требует еду. Вид его был серьёзен и даже несколько опечален. В голове у Призрака возникли мысли о том, что маэстро действительно нужна помощь, вот только зачем ему помогать и какова будет польза для самого Призрака было не очень понятно. — У меня совсем нет сил, а ведь ему нужно где-то их черпать. Я не смогу доверить его членам своей труппы, ведь те владеют не совсем сильной магией, а ещё, уверяю тебя, маленький Призрак, они вовсе не добрые в отличии от меня или... тебя! — Гримм указал рукой на Призрака. — Ты такой добрый рыцарь и такой могучий, я был поражён, когда, кхм, танцевал с тобой. Прошу, помоги мне и моему дитя. Врать не стану, лично я не смогу дать тебе что-то сейчас и вообще когда-либо, но сам Мрачное Дитя тебя поблагодарит и, верь моим словам, ты будешь приятно удивлён. Алые глаза Гримма были полны надежды и честности. Помнится, ещё в первую встречу маэстро сказал Призраку, что никогда не лжёт, но из-за дальнейших обстоятельств Призрак, как все мы уже догадались, не испытывал ни капли доверия к нему, однако сейчас он снова и снова прокручивал в голове эти слова о честности. Он топтался на месте, "ломался", не зная, что сказать. Помогать Гримму, что бы у него там не случилось, не было никакого желания, да и без этого дел сейчас было по горло и больше. Но Гримм сказал, что нужно помочь Мрачному Дитя, означает ли это, что помощь нужна вовсе не самому Гримму, а его "ребёнку"? Достаточно трудное решение, которое вогнало Призрака в тупик. — Беззащитное создание останется без никого, когда ты...? — спросил парень, подняв голову. — Ты всё правильно понимаешь, маленький Призрак. Мрачное Дитя вскоре погибнет, когда меня не станет. Я уже не в состоянии ему помочь, а ведь очень хочется. Я не знаю, к кому обращаться, поэтому вернулся сюда, к тебе. Призрак снова выдержал паузу, покусывая губу, а затем продолжил: — Это сложное решение, Гримм. Мне надо подумать, правда. — Понимаю. Спасибо, что пришёл и выслушал меня, это уже многое для меня значит. Удачи тебе, маленький Призрак, надеюсь, что ты примешь Мрачное Дитя, — голос маэстро словно стал тише и более хриплым. Он поклонился, показывая своё уважение, затем завернулся в тёмную накидку, на секунду напомнив этим Призраку самого себя, ведь он тоже так делал, когда ему становилось холодно, и быстро испарился. Призрак не успел даже кивнуть в ответ, что, впрочем, было необязательно, ведь Гримм очень проницателен и по одному только взгляду сосуда смог увидеть его ответ прежде, чем исчезнуть. Парень ещё пару секунд потоптался на месте и, вспомнив, что его ждут, решил поскорее вернуться. Голова от произошедшего начала болеть, рой из мыслей будто глушил Призрака, не давая думать о чём-то другом, а ещё парень нуждался в отдыхе и мази от ожогов: он с Квиррелом, прежде чем разойтись по разным сторонам, таки сходили в Туманный Каньон. Медуз там стало ещё больше, как и заражённых бомб, которые при малейшем касании взрываются, и пусть Призрак не был таким неуклюжим как раньше, вляпаться во всё это он успел больше трёх раз, так что тело его ныло, а в некоторых местах до сих пор ужасно жалило. Выходя из купола, Призрак увидел некоторых участников труппы. Они тут же взглянули на сосуда своими алыми (а кто-то чёрными) глазами и ухмыльнулись, заставляя его смутиться и ускорить шаг. Недалеко от себя он услышал голоса Квиррела и Хорнет, эти двое явно о чём-то спорили, и, подходя всё ближе, Призрак даже смог услышать, о чём. — Хорнет, дай мне пройти, — Квиррел звучал настойчиво и даже немного грубо, что очень поразило приближающегося Призрака, ведь прежде ему никогда не удавалось слышать и видеть злого Квиррела. Порой казалось, что он таким даже не бывает. — Он может пострадать, этот ненормальный способен на многое! — Он справится, успокойся! Иначе я... Эм... Проткну тебя иглой, вот! — Хорнет, как и обещала, не подпускала путешественника к куполам. Голос её звучал обеспокоенно и раздражённо. Скорее всего Квиррел доставал её довольно долго, отсюда и злость, а вот откуда столько волнения Призраку стало не совсем понятно. Вряд ли девушка так сильно волновалась за него, значит причиной был не сосуд. "Её угроза прозвучала так неуверенно... Хор, неужели твоё смущение из-за Квиррела?" — усмехался про себя Призрак и одновременно ловил себя на том, что внутри у него появилось странное, неприятное чувство. Он точно раньше ещё не испытывал такого, но решил пока не забивать голову этим, к тому же, он слишком устал. — Не кричите вы, на вас уже эти чудилы смотрят, — оба не заметили, как Призрак подошёл к ним, поэтому последний решил подать голос, обратив на себя внимание. Хорнет тут же замолчала, а Квирр поспешил обнять парня, но, сдержав себя, ограничился тем, что взял его за плечи. — Как ты? Что там было? — тут же завалил он вопросами Призрака, а последний, улыбнувшись, поспешил успокоить его. — Всё прошло... Нормально. Куда лучше, чем я ожидал. Я расскажу всё позже, сейчас мне хотелось бы поспать. Попрощавшись с Хорнет, парни вернулись домой. Призрак устало рухнул на кровать лицом в подушку и прикрыл глаза. От усталости он даже про мазь забыл, как и про ожоги, которые, видимо, уже не так сильно беспокоили его, в отличии от Квиррела — он, зайдя в дом, тут же начал рыться в аптечке и нашёл нужный тюбик. — Даже переодеваться не будешь? — он подошёл к Призраку и аккуратно сел на кровать. — Дай мне минуту. И действительно, прошло меньше пяти минут, когда сосуд встал с кровати (практически заставил себя сделать это) и снял верхнюю одежду. Протягивая руку к Квиррелу, молча прося тюбик таким способом, он получает мотание головой, усмехается и садится к носителю маски спиной. Пока Квиррел осторожно наносит на раны мазь, то спрашивает, аккуратно подбирая слова, чтобы не задеть ими Призрака: — Что произошло, когда Гримм в первый раз приехал в Грязьмут? Помнится, мы тогда не сильно дружили, поэтому ты и не рассказал. — На самом деле ничего серьёзного, — выдержав короткую паузу, отвечает парень, тяжело выдыхая то ли от волнения, то ли от жжения в спине. — Просто маэстро решил, что раз я обычный сосуд, то мною можно попользоваться, чтобы достичь своих целей, а потом выбросить. Обдумывая слова Призрака, Квиррел всё так же аккуратно подбирает слова, чтобы понять, что чувствует парень и как на самом деле выглядит эта ситуация. — Ты думаешь, что он воспринимал тебя как пустую оболочку? — переходя на другую рану, спрашивает он. — Ну, да? — скорее спрашивает, чем отвечает рыцарь и дёргается — Квиррел нашёл совсем свежую рану и попал по ней. — Как он разговаривал с тобой? — тоже выдержав паузу, подобно Призраку, Квирр снова задаёт вопрос. На самом деле он знает, что спрашивать и как это делать. Квиррел хорошо знает Призрака, пожалуй, лучше, чем кто-либо, а ещё Квиррел своего рода психолог, хотя сам наверняка не догадывается об этом. — Он... Странно. Он сам по себе странный, Квиррел, и речь его странная. Словно он издевается надо мной, но... — спина Призрака напрягается (Квиррел чувствует это рукой), что даёт понять о его эмоциональном раздражении. — Но будто это вовсе не так? — Да! Первое, что он сказал мне — это то, что я действительно могу верить ему, ведь он никогда не врёт. И сегодня, когда он объяснял, зачем вернулся, его глаза... Квирр, клянусь, я видел в них лишь правду. Но с моим умением разбираться в людях мне всё равно не по себе, — парень вздыхает, пытаясь расслабиться. — Он обратился к тебе за помощью, — Квиррел на секунду задумывается и продолжает. — Разве кто-нибудь просил бы помощи у того, кто не чувствует? — в ответ он получает недовольный взгляд и, понимая, что оступился, всё таки задел Призрака, спешит извиниться. — Прости. — Не, всё норм. Я понял, что ты имеешь в виду. Возможно, ты прав, — Призрак пожимает плечами и отворачивается, позволяя Квиррелу дальше наносить мазь, хотя тот, похоже, давно сделал это, просто гладил спину рыцаря. — Так что же ему нужно было от тебя? — Я бы не сказал, что помощь нужна именно ему, — Призрак повернулся лицом к Квиррелу. Ему нравилось, как он гладит его спину, однако разговаривать будет удобнее всё же смотря на него. — У него есть ребёнок или... По-другому я не могу его назвать, так что пусть будет так, хорошо? — получая кивок, парень продолжает. — Возраст Гримма даёт о себе знать: он слабеет с каждым днём, его магия, соответственно, тоже. Ему хотелось бы, чтобы я, эм, приютил его чадо к себе. Наступила продолжительная тишина. Квиррел выглядел удивлённым, такого он услышать никак не ожидал. Издавая в своей излюбленной манере протяжное "Хм", он вновь смотрит на Призрака. — Решение не из лёгких. Не удивлён, что оно так сильно ввело тебя в ступор. — Ещё бы, — Призрак фыркает, чуть ухмыляясь. — Честно говоря, мне жалко этого... Мрачное Дитя, так его он называл, вроде. Он ведь не виноват, что его отец такой. Парни снова замолчали. Говорить, впрочем, им обоим больше не о чем, но они явно не собираются отстраняться друг от друга, хоть Призрака и заметно клонит в сон и ему бы лучше поспать. На его усталом лице внимательный Квиррел вдруг замечает озадаченность, обиду и даже грусть, но не спешит спрашивать, что случилось, пусть и тут же заволновался. Он вмиг начал прокручивать у себя с голове варианты, почему эмоциональное состояние Призрака вдруг так ухудшилось, и на ум приходят последние слова, сказанные сосудом. Что-то про отца Мрачного Дитя, то бишь Гримма. Квиррел сначала подумал, что дело в самом маэстро, видимо, негативные чувства Призрака к нему снова дали знать о себе, но одновременно парень думал, что такого не может быть, даже несмотря на то, что чувства сосуда меняются иногда слишком быстро и резко. Значит, нужно копать глубже. Что такого сказал Призрак, какие его же слова так поразили его? Отец. Точно, конечно же это. Говоря про Мрачного Дитя, который не виноват, что у него такой отец, Призрак тут же подумал про себя, про жизненную ситуацию, в которой оказался он сам. Конечно же он вспомнил про Бледного Короля, который, вообще-то, являлся не совсем родителем для сосуда, но назвать его так, в принципе, можно. Это, пожалуй, самая больная тема для парня, и если он слышит, что у кого-то проблемы, смертельные проблемы только из-за того, что он родился не совсем у того, кого надо, Призрак тут же захочет помочь этому человеку. Сейчас он ломается только потому что это связано с Гриммом, который нанёс достаточно вреда, из-за которого Призрак не простит его (по крайней мере сейчас он в этом точно уверен), Квиррел уверен в этом. Квиррел не помнил своей прошлой жизни, память о ней до сих пор не вернулась, да и он не страдает от этого особо, но также он ничего не знает о своей семье, из-за никак не сможет помочь Призраку справиться с этим, и это его очень расстраивает. — Слу- — Уже совсем поздно. Ты не хочешь спать? — спрашивать об этом не было смысла, по одним только сонным глазам Призрака было видно, что он ляжет спать сейчас, хоть с Квиррелом, хоть без него. Он не спросил, что хотел сказать Квиррел, потому что даже не услышал, что он что-то говорил, но носитель маски лишь улыбнулся и не стал продолжать. — Ложись уже.

***

Было как-то слишком спокойно в Грибных Пустошах, даже не было этих маленьких грибов, что вечно путаются под ногами, но Призраку и Квиррелу это даже нравится. Они те ещё любители попрыгать на грибах, так что не могли не воспользоваться случаем, когда там никого нет. Призрак запрыгивает на самый высокий гриб, отталкивается от него и, сделав в воздухе сальто, приземляется на кучу других грибов, но не отталкивается больше, а лишь смеётся, падая на них спиной. Квиррел не может без улыбки смотреть на парня. Видеть его таким весёлым ему не удавалось очень долго, так что он наслаждается буквально каждой секундой, когда на лице сосуда сияет улыбка. Квирр подходит к парню и садится около него, Призрак, беря пример, также принимает сидячее положение. На лице его всё ещё яркая улыбка, от которой появляются едва заметные ямочки. Квиррел их замечает. — Тут буквально пару шагов до Вокзала Королевы, можем дойти до него и поехать куда-нибудь. Например- — Звучит интересно, — перебивает Призрак, загадочно улыбаясь. В его тёмных глазах появились искры, по которым Квиррел сразу понял, что парень задумал что-то другое. — Но на самом деле мне бы хотелось, чтобы на грибах попрыгал Мрачное Дитя. Он, вроде как, совсем мелкий, хотелось бы, чтобы он знал, что такое веселье. Призрак сказал это необычно. Спокойно и одновременно резко, безэмоционально, будто это самое обычно дело, как поход в магазин, но одновременно с такой невероятной нежностью, заботой и добротой, что Квиррел от восторга (который он удивительным образом скрывает) вот-вот задохнётся. Он, улыбаясь, пару раз кивнул. — Идём. Дорога до Грязьмута не заняла много времени. Парни решили всё же дойти до вокзала и с него приехать в город. Там по-прежнему стояли купола, было совсем немного красного дыма. Всё это теперь для Призрака не выглядело таким устрашающим и раздражающим. Ему казалось это даже эстетичным. Сосуд вновь пришёл к Гримму один, Квиррел в этот раз не переживал, вот только стоять ему было достаточно скучно, потому что рядом не было Хорнет. — Гримм? — негромко зовёт Призрак маэстро, оглядываясь. Вокруг снова появляется клубы дыма, тёмный силуэт, а рядом с ним ещё один, куда меньше, примерно с ростом Призрака. — Прости, я не дождался твоего ответа и привёл его, — Гримм поспешил извиниться, выглядел он действительно виноватым. — Нет-нет, всё, эм, нормально, — парень растерялся, взгляд его бегал от Гримма к Мрачному Дитя и наоборот. — Я согласен. — Правда? О, маленький Призрак, ты невероятно добр. Моей благодарности нет предела, — маэстро почти восклицал. Глаза его заблестели, и Призрак не понял, от эмоциональности или это были слёзы. — Не бойся, Мрачное Дитя, подойди к нему. Ребёнок не выглядел застенчивым или замкнутым. Он спокойно подошёл к Призраку, осматривая его, и встал рядом с ним. Призрак, взглянув на него, снова обратился к Гримму: — Его так и зовут? Мрачное Дитя? — Да, но всё чаще мне в последнее время кажется, что ему нужно другое имя. Впрочем, это уже твоё дело, — Гримм по-доброму улыбался, часто кидая взгляды на ребёнка. — Мы уже с ним попрощались, так что вы можете идти. К тому же, — маэстро отвёл взгляд, и теперь Призрак был уверен, что на его красных глазах действительно блестели капли слёз. — Я не люблю долго прощаться. Прощай, маленький Призрак. — Удачи, Гримм. Маэстро быстро испарился. Призрак вновь стоял в ступоре, голова его заполнилась мыслями и размышлениями, из которого его вывел ребёнок, чуть дёрнув за руку. Сосуд тут же взглянул на него. — Идём, придумаем тебе имя попроще, — он улыбнулся и, взяв его за руку, направился к выходу. — Ты понравишься Квиррелу, я уверен. Не смотри так озадаченно, он крутой!