Boys and girls

      Джинёна привозит в деревню старый пыхтящий автобус, ходящий со станции раз в день. Джинён смотрит ему вслед, закрывая локтем нос от пыли и черных выхлопных газов.       Затем он идет по полю. Деревня далеко, но ее уже видно. Вокруг столько зеленого, что кружится голова.       Деревня оказывается маленькой, но чистой и симпатичной. Стены разрисованы цветами. Номеров на домах нет, и Джинён ориентируется только по описанию, данному отцом. На удивление, он быстро находит нужный.       Бабушка и дедушка часто приезжали к ним в город раньше, а вот Джинён гостил у них впервые с шести лет. Он очень устал, скидывает сумки на чистый деревянный пол. В доме пахнет странно (наверное, по-деревенски), но Джинён видит накрытый стол и забывает обо всем.       Его сначала долго обнимают, кормят, дают немного поспать в самый жаркий час. А затем ведут знакомить с соседями. Вернее, со всеми жителями.       Так Джинён встречает Хеджин.       ***       В прохладном здании почты-администрации-и-всего-прочего она сидит, покачиваясь на стуле, слушает музыку в наушниках. Когда заходит их маленькая делегация, Хеджин грациозным движением вытаскивает наушники из ушей, поднимается и тепло здоровается со старичками.       На ней потертые шорты, видавшая виды майка, разношенные шлепки, а под ними — множество пластырей на белых ступнях. А еще Хеджин такая молодая. Джинён таращится на нее. Он был уверен, что никого младше сорока лет в этом месте не осталось.       Он с удовольствием кланяется и жмет ее руку — ну хоть кто-то его возраста.       — Магазин в другом здании, — смеется Хеджин. — А все остальное — здесь. Обращайся с любым вопросом — не ошибешься.       Джинёна уводят, он бросает на прощание «увидимся». Хеджин кивает, ее короткие волосы, такие естественно неуложенные, трясутся в такт.       Вечером Джинён ворочается на своем матрасе, расстеленном на полу, смотрит сквозь москитную сетку на темную улицу. Реально темно, не видно вообще ничего. Он берет электронную книгу, забитую до отказа, выбирает, что почитать.       В следующий раз он возьмет ее снова только в поезде по пути домой.       ***       К Хеджин он приходит в их мультиконтору прямо с утра. Стоит такая тишина, Джинён не уверен, что кроме них тут есть кто-то еще. Она при виде его снова снимает наушники, Джинён слышит знакомую мелодию доли секунды.       Хеджин освобождает второй стул от каких-то бумаг, и Джинён садится.       — В двенадцать освобожусь, покажу тебе продуктовый, — улыбается она. Джинён растерян — какой короткий рабочий день.       — А еще здесь — единственный стационарный телефон на всю деревню, — Хеджин поглаживает древний аппарат. — Конечно, у многих есть сотовые…       Джинён с искренним интересом разглядывает трубку на проводе.       — Так я первая узнала, что к нам приедут с телевидения.       — Сюда? Зачем?       Хеджин немного хмурится, глядя в окно.       — «Удивительная деревня долгожителей». Ты что, не знал?       ***       Они проходят по окрестностям. Хеджин ведет Джинёна за собой, он смотрит по сторонам, а иногда залипает на ее походке — такой плавной, прямо гипнотизирующей.       Неподалеку есть небольшой пруд, а значит, умирать от жары не придется. Хеджин останавливается, чтобы обвести рукой полосу деревьев, обозначающую начало густого дикого леса.       Они делают круг меньше чем за полчаса, хотя и останавливаются постоянно. У одного рисунка на стене Хеджин тормозит, проводит пальцами по стене.       — Я нарисовала, — она с улыбкой смотрит на Джинёна через плечо.       Вечером вместе с Хеджин они едят арбуз на крыльце его дома и смотрят на звезды. Джинён столько никогда не видел.       На следующий день они катаются на велосипедах. Хеджин в платье, и она смешно подворачивает его вокруг своих ног, чтобы не мешалось. Они едут, и вокруг только поля и деревья, но Джинёну все равно интересно.       Когда они купаются, с ними еще двое школьников, приехавшие, как Джинён, на каникулы.       Джинён моет полы, помогая бабушке. Он много чего делает впервые. Вечером, стоит только коснуться подушки, проваливается в сон.       ***       Телевизионщики приезжают вскоре после Джинёна. Он, с двумя мелкими мальчишками, забирается на ограду и смотрит, как подъезжают машины, достается оборудование. От всего этого веет знакомым столичным. Джинён разглядывает эмблему канала на боку фургона и с трудом припоминает такой.       Хеджин подходит незаметно, стоит рядом, скрестив руки на груди. На ней белое платье без рукавов и какие-то особенно заметные сережки. Хоть она и недовольная, но принарядилась.       — Я говорила председателю, что не стоит. А он сказал, что будет весело.       Джинён вспоминает сморщенное доброе лицо почти восьмидесятилетнего председателя.       — Пойдем отсюда.       Мальчики, грызущие яблоки, куча которых лежит рядом с ними, чтобы хватило на все зрелище, смотрят на них удивленно.       Где-то далеко от всей этой суеты (и это после города) Хеджин лежит в траве, прикрыв глаза. Джинён сидит рядом и думает о том, как она умна и рассудительна, и что забыла здесь.       ***       Репортеры ходят по домам, берут интервью. Джинён бродит по улицам туда-сюда и не чувствует себя странным. Он ждет полудня — к нему присоединяется взвинченная Хеджин. Она обмахивается самодельным веером, в волосах ее застряли какие-то лепестки.       — А ты будешь сниматься? — спрашивает Джинён.       Хеджин прячется в тени дерева от солнца, мотает головой.       — По-моему, ты — главная достопримечательность здесь.       Хеджин внезапно улыбается.       — А вот и нет.       Джинёну видится в этом что-то смутно знакомое. Когда отец с матерью сидят напротив него за столом, рассказывают о предстоящей поездке, переглядываются. Они-то не улыбаются, но между ними есть какая-то тайная недосказанность. Джинён не спрашивает. «Ты только возвращайся». Он тогда думает, с чего бы ему оставаться? Он учится в столице, у него много планов на будущее.       Да, он устал, тяжелая учеба, неудачная влюбленность и предавший друг вымотали его за последний год. Он сомневался, что отдых в деревне ему поможет. Но Джинёну тогда было все равно, куда ехать и что делать.       Мимо медленно проходит председатель. Они кланяются. Старик ухмыляется. Джинён в жизни бы не догадался, насколько он древний.       — Я тебе покажу. Как-нибудь потом.       ***       Хеджин приходит, когда темнеет. Стоит у забора, ее платье белеет на фоне светящегося остаточным дневным светом неба. Джинён не спит, выглядывает в окно.       — Подожди, я оденусь.       Он натягивает джинсы прямо поверх шорт, в которых спит, кроссовки — на босые ноги. Когда он выбегает из дома, Хеджин уже шагает в сторону леса. Джинён спешит за ней, ежится — после заката становится прохладно.       Они проходят мимо пруда, спокойно мерцающего в слабом свете звезд. Стоит ночная тишина — с треском насекомых, шорохами — оглушающая. Хеджин без колебаний идет по тропинке прямо в чащу. Джинён вздрагивает от каждого прикосновения травы к голым лодыжкам.       Хеджин уверенно выбирает путь. Джинёну не по себе в темном лесу, но присутствие Хеджин успокаивает. Они выходят на большую темную поляну. Еще несколько минут можно что-то разобрать, а потом лес накрывает кромешная темнота.       Хеджин жестом указывает Джинёну стоять и ждать, сама прислоняется к дереву неподалеку. Джинён послушно ждет, ему так хочется проверить время, осветить экраном телефона эту жутковатую тьму. Но телефон остался дома, лежит у матраса. Кажется, проходит вечность.       Что-то светящееся поднимается из травы. Сначала один бледный огонек, но тут же Джинён замечает второй, третий. Их уже несколько десятков. Полупрозрачные крылья бесшумно бьются в воздухе, десятки мотыльков странно плывут по воздуху. Подобного Джинён никогда не видел. Это выглядит невозможно.       Джинён оказывается уже среди сотен нежных огней. Они кружат вокруг него в хаотичном космическом танце.       Несколько мотыльков направляются к нему, и Джинён отступает. Маленькие легкие ладони ложатся ему на плечи — Хеджин придерживает его со спины. Мягкими движениями она заставляет Джинёна вытянуть руки вперед.       Мотыльки едва касаются кожи, от их крыльев чувствуются легкие движения воздуха. Они садятся Джинёну на предплечья, и происходит что-то очень странное. Когда мотыльки улетают, они будто забирают кусочек кожи — кожи, от которой Джинён устал. Внутри его заполняет невероятное теплое чувство. Светящийся мягко шуршащий рой окружает его, и свет заполняет до краев. Джинён начинает шмыгать носом, все еще чувствуя, что Хеджин стоит у него за спиной. Мотыльки уносят части его — но части ненужные, пустые, тяжелые.       Также плавно, будто со дна морского, мотыльки устремляются вверх, освещая кипучие кроны деревьев, рассеиваются между ними.       — Они улетают навсегда? — взволнованно шепчет Джинён.       — Ну конечно, нет, — Хеджин встает плечом к плечу с Джинёном. Вокруг темно, после этого мягкого света не видно ничего вовсе, и Джинён этому рад. Он небрежно, будто случайно вытирает щеки. — Они всегда здесь.       ***       Утром Джинён чувствует себя так, как только в детстве бывало. Желание узнать, что ждет его сегодня, переполняет. Он умывается, завтракает, убирает со стола с невероятной скоростью.       Несется к Хеджин, но у самой конторы вспоминает, что сегодня выходной. Он находит ее, очень недовольную, наблюдающей за отъездом съемочной группы. Джинён не может перестать двигаться, качается руками от ограды туда-сюда.       — Первый раз всегда так, — улыбается Хеджин, а потом снова становится серьезной. — Только бы после их передачи к нам не понаехали туристы. Они все испортят.       Она молчит некоторое время.       — Деревня долгожителей, бла-бла-бла. Чудо.       Хеджин кривит рот.       Машина отъезжает, пуская клубы пыли.       — Да эту передачу и смотреть никто не станет. Канал вообще какой-то неизвестный.       Хеджин смотрит на него, прищурясь.       — Серьезно, — смеется Джинён, чуть ли не подпрыгивая на месте. — Никому это не интересно.       Хеджин фыркает.       — Теперь даже обидно как-то.       ***       Джинён уезжает за неделю до конца каникул. И ему очень не хочется. Он вспоминает слова родителей, пока собирает вещи.       Хеджин провожает его до остановки. Она медленно едет на велосипеде рядом, иногда ускоряется, оставляя Джинёна позади, или кружит вокруг него.       Джинён немного ворчит из-за того, что она могла бы взять на багажник хотя бы одну из его сумок. Но это он так, для вида.       Хеджин прислоняет велосипед к остановке, они сидят на лавке и вместе ждут автобус.       — С тобой будет все хорошо весь год, — Хеджин касается его плеча. — А потом возвращайся.       Джинён кивает, они вместе смотрят на дорогу. Все залито предзакатным светом, кожа Хеджин почти красная. Она сильно загорела за то время, что Джинён здесь. А он только сейчас заметил.       Вдалеке появляется автобус, пускающий алые блики им в глаза.       Хеджин поднимается и помогает подтащить сумки ближе к дороге. Она обнимает его на прощание, чуть приподнявшись на цыпочках.       Они отстраняются друг от друга, Джинён смущенно разглядывает ступни Хеджин, в вечных пластырях. У нее есть куча разной обуви, но видимо, вся она, до последней пары, неудобная.       Джинён заходит в автобус, пробирается до самого конца и смотрит на Хеджин, которая стоит у дороги, одну ногу перекинув через велосипед.       Уже сидя в поезде, отъезжающем от утопающей в зелени станции и широченного полотна неба, которого в городе не увидишь, Джинён надевает наушники и готовится к долгой дороге.