Ты причина моей эйфории.

🌸🌸🌸

По какой-то причине Чонгук просто не понимал этого. Неважно, что он делал, как он себя подталкивал, как он исполнял свою новую сольную песню "Euphoria", но это не было тем, что искал продюсер. Он должен был сделать это правильно. Он не мог разочаровать своих товарищей по группе или продюсера, и особенно Арми. Он не мог вынести мысли о том, чтобы подвести их всех. Как только Чонгук начал понимать, что он на грани срыва, Намджун вошёл в комнату звукозаписи. — Чонгука… — Намджун подошёл к нему и взглянул с нежностью в глазах. — Все в порядке. У тебя все получится, я обещаю. "Euphoria" — это нелёгкая песня. — Намджун с беспокойством посмотрел на него, пододвинув пару стульев, чтобы они могли сесть вместе. Он сказал Чонгуку, что нужно сделать перерыв. — Хён, я не знаю, что со мной не так. Я не понимаю, почему я не пою так, как хочет продюсер. Что я делаю неправильно? — Чонгук удручённо посмотрел на свои руки, играя с рукавами рубашки и нервно пожевывая нижнюю губу. — Ну, из того, что я мог понять... ты недостаточно вкладываешь эмоции в свое пение. — сказал Намджун так нежно, как мог. Он никогда не хотел ранить чувства Чонгука, особенно когда речь шла о его выступлениях. Он был чувствителен и слишком много работал, чтобы попытаться компенсировать надуманные проблемы. — О… но я очень стараюсь, хён! Я не понимаю… — Чонгук посмотрел на Намджуна, нервозность и неуверенность в себе были очевидны в его широких щенячьих глазах. Намджун на секунду останавливается, обдумывая, в чем может быть проблема. Он напевает, когда к нему приходит ответ, произнося тихое "о!", прежде чем устроиться на неудобном стуле и сосредоточить все свое внимание на Чонгуке. — Ты когда-нибудь был влюблен, Чонгук? — Намджун говорит это с такой искренностью, что застаёт Чонгука врасплох. — Что? Я не знаю. Почему ты..? Как это решае... Намджун прерывает его: — Если ты еще не… это может быть твоей проблемой. Чонгук нахмурился. — Я не понимаю, хён. — он смотрит вниз в сторону от Намджуна, как будто ища ответ на ковре. Намджун берет руки Чонгука в свои и пытается смотреть ему в глаза. — Песня о любви, Гуки. Если ты никогда не был влюблен, то я не уверен, что ты сможешь показать нужные эмоции для песни. Чонгук в ужасе. — Но…! Намджун спешит добавить: — Это не значит, что ты не можешь петь эту песню! Или что тебе будет не хватать мастерства. Ты просто... возможно, не сможешь дать песне ту чистую эмоцию, которую ищет продюсер. Чонгук дуется. Намджун вздыхает, чувствуя себя так, словно только что пнул очаровательного щенка. — Гука... как насчет того, чтобы попробовать кое-что, а? — Чонгук оживляется от его слов. — Ладно. Что у тебя на уме? — Я хочу, чтобы ты закрыл глаза, — сказал Намджун. Чонгук смотрит на Намджуна в течение тридцати секунд неловкого молчания. — Эм, прости меня, хён. Я знаю, что сказал, что влюблен в тебя, но это прошло некоторое время назад. Я очень восхищаюсь тобой, очень-очень, но я просто больше не чувствую таких чувств по отношению к тебе... — бессвязно бормочет Чонгук, розовея щечками. Намджун улыбается ему. — Нет, нет, я все знаю, Чонгук. Все в порядке. Я просто хотел, чтобы ты попытался подумать о людях в своей жизни, которых ты любишь, чтобы увидеть, приблизит ли это тебя к выступлению, в котором ты можешь быть уверен. Чонгук немного сгорбился в своем кресле от смущения. — О. Да. Окей. Прости. Ха. — Все нормально. — Намджун тихо хихикает. — Как ты думаешь, моя идея может сработать? У тебя есть кто-нибудь на уме? — Ну... у меня есть пара идей. Могу я их опробовать? — Чонгук выглядит очень решительно. Намджун бесконечно очарован этим ребенком. — Конечно, Гука. Ты хочешь, чтобы я вернулся в кабинку или остался здесь с тобой? — Думаю, мне будет лучше, если ты останешься здесь. — Чонгук почему-то нервничает, а Намджун — это твердая защитная стена. Он чувствует себя немного спокойнее с ним здесь, как будто нет никаких сомнений, что вместе они выяснят, как получить больше эмоций от Чонгука для альбома. — Хорошо, я просто отойду немного дальше от микрофона. Но я прямо здесь. Ты готов? — Намджун выжидающе смотрит на Чонгука с такой уверенностью в глазах. Все только для Чонгука и его способностей. Чонгук кивает, не зная, сработает ли то, что он задумал. Он даёт знак продюсеру, чтобы тот снова включил трек, закрывает глаза и начинает петь. Когда Чонгук начинает первый куплет, золотой голос красиво звучит в кабине звукозаписи, он думает о первом человеке, который пришел ему в голову, когда Намджун сказал ему, что он должен петь, как будто он влюблен, — IU. Чонгук восхищался певицей в течение многих лет. Она великолепна, безмерно талантлива, скромна и доброжелательна. По сути, она идеальная женщина, по крайней мере для него, так что это должно сработать... верно? Внезапно трек, играющий в его ушах, останавливается. Чонгук прерывает строчку, которую он пел, и смотрит на Намджуна. Он был тем, кто предложил продюсеру прекратить запись. — Это опять было недостаточно хорошо, хён? — возможно, он слегка надулся. Он так расстроен тем, как это тяжело. — Это было немного лучше, но это выглядело как-то вынужденно. Ты не возражаешь, если я спрошу, о ком ты думал? Чонгук вспыхивает алым, нарушая зрительный контакт с Намджуном. — У-гм... я... это была... IU. Намджун, кажется, обдумывает ответ Чонгука в течение нескольких секунд, прежде чем сказать: — Это была хорошая идея для начала, но я думаю, что есть кто-то лучше. Это не обязательно должна быть любовь романтического типа, которую ты чувствуешь по отношению к человеку. Ты просто должен чувствовать что-то более глубокое к нему. Действительно глубинный вид любви. Тот, который ты чувствуешь в каждой клеточке своего тела, и ты просто не можешь себе представить, чтобы он исчез. Чонгук не может не думать, что Намджун выглядел задумчивым и немного грустным, когда говорил все это. Как будто он думал о ком-то конкретном, кого больше нет в его жизни или что-то в этом роде. Ему интересно, о ком он думал, работая над "Euphoria", и почему он дал эту песню Чонгуку. Чонгук глубоко вздыхает и ищет в уме любого, кто может помочь ему сделать это правильно. Чонгук любит свою семью. Они всё для него. Они поддерживали его в самые трудные моменты его жизни и позволяли ему уйти от них в столь юном возрасте, чтобы осуществить свои мечты. Но... он не думает, что любовь, которую чувствует к ним, — это та любовь, которая ему нужна, чтобы петь Эйфорию. Более вероятно, что любовь его родителей к нему была бы более уместной в этой ситуации. Но он не его родители. Итак, что же он будет делать? Чонгук немного оглядывается вокруг. Думая, размышляя. Он немного паникует. Намджун замечает это. — Чонгуки... ты слишком много думаешь. Не ищи свой ум... ищи свое сердце. — Намджун смотрит на него серьезно, но не без нежности. Черт возьми. Он понял. — Я ПОНЯЛ!! — Чонгук кричит слишком громко. Продюсер в соседней комнате заметно вздрагивает и смотрит немного на Чонгука, прежде чем отрегулировать несколько каналов на пульте перед ним. — Ой, извините. — Чонгук слегка хихикает. Намджун улыбается. — Хорошо, ты готов попробовать еще раз? Чонгук с энтузиазмом кивает и готовится встать перед микрофоном. Он закрывает глаза, делает глубокий вдох и ждет начала трека. Как только первые несколько нот слетают с его губ, мысли Чонгука возвращаются к его хёнам. Его шесть замечательных и красивых хёнов. Без них он никогда не был бы там, где есть сейчас. Они воспитывали его. Они его лучшие друзья и братья и... он думает, что любит их больше, чем кого-либо за всю свою жизнь. Они для него все. Чонгук теряется в песне, поет со своими хёнами на уме и всей любовью, которую он может собрать в своем сердце. Он чувствует, что начинает немного плакать, когда вспоминает все их годы вместе, хорошие и плохие воспоминания переплетаются в одну прекрасную историю. История, которую он никогда не хотел бы изменить, даже если бы ему дали шанс. Когда последние несколько нот песни стихают, Чонгук открывает глаза и ищет Намджуна, его основную опору. — Это было лучше, хён? — спрашивает Чонгук с влагой в уголках глаз. Намджун выглядит взволнованным и, возможно, немного удивлённым? — Чонгук... это было... прекрасно. Как ты…? — Я думал о тебе. И о Тэхен-хёне, Джин-хёне, Юнги-хёне, и Хосок-хёне, и о Чимин-хёне. Вы все. И это просто... случилось? Я вас всех очень люблю, и вы это знаете. — Чонгук гордится тем, что, наконец, понял песню, а также тем, что смог проникнуться и действительно признать чувства, которые он испытывает к своим хёнам. Это та самая любовь, о которой говорил Намджун. Его сердце кажется больше, чем было несколько минут назад, как будто оно может разорваться. — Ты так хорошо постарался, Чонгук. Хён так гордится тобой. — у Намджуна на лице широкая улыбка. Это заставляет Чонгука трепетать от гордости и удовлетворения тем, что его хён так счастлив. Чонгук смотрит на продюсера по другую сторону стекла и получает уверенный палец вверх. Намджун снова заговорил: — Ты не мог бы спеть ещё раз, чтобы убедиться, что у нас есть все необходимое? — спрашивает Намджун. — Ага! Я определенно могу сделать это снова, хён. Никаких проблем! — Чонгук рад попробовать еще раз и, возможно, улучшить свою работу еще больше. Он изо всех сил постарается выдавить из себя чуть больше эмоций, чтобы придать песне еще более красивый оттенок любви. Песня начинает играть в наушниках в последний раз. Чонгук закрывает глаза и мысленно обращается к своим хёнам. Он позволяет разуму бродить по памяти, какой бы она ни была, и стараться изо всех сил пытаться получить еще более естественное и эмоционально открытое представление. Пока его мысли плывут по течению, Чонгук вспоминает, как сначала стал стажёром и влюбился в Намджуна. Он был так поражен, что теперь стыдно вспоминать. К счастью, он очень вырос с тех пор. Его воспоминания снова кружатся и попадают в воспоминания о съёмках видео HYYH. В конце концов он провел много времени с Юнги-хёном, так как у их персонажей были связанные истории. Он любил быть так близко к нему, но также иметь возможность быть немного безрассудным со своими хёнами. Как будто они были настоящими подростками, доставляющие одни неприятности. Это было освобождением в некотором смысле, хотя многое из этого было прописано в сценарии. Чонгук думает о своем времени с Хосоки-хёном и Чимин-хёном. Столько любви, нежности и ярких улыбок. Их связь, которую они образовали в танце. Он улыбается, продолжая петь, а затем подавляет смешок во время перерыва на вокал в песне, думая обо всех их с Джин-хёном выходках. Он любит их шуточные драки и глупости. Приятно, что его старший хён — это кто-то игривый и готовый стать его другом, но также тот, кто будет его направлять. Чонгук очень благодарен. Затем разум Чонгука бродит по его Тэхени-хёну. И когда это происходит, Намджун, стоя в углу, видит разницу. Лицо Чонгука становится более спокойным. Его пение становится немного более хриплым, более нежным и задумчивым. Всё его поведение меняется. Его голос наконец-то нашел ту самую эмоцию, которую они искали, и Намджун не был уверен, что тот до конца обретет её. Как если бы он вообще никогда не боролся, чтобы найти вдохновение. Голос Чонгука с легкостью звучал Влюбленным. Это великолепно. Чонгук продолжает петь и думать о Тэхене, не подозревая, что он демонстрирует свои лучшие результаты. Он погружается в воспоминания о нем, о его самом близком хёне, заново переживая все самые особенные моменты между ними... думая о золотисто-медовой коже и квадратной улыбке. Его сердце взмывает вверх с неизвестным ему ранее чувством, как только он достигает кульминации песни, высокая нота даётся ему легко и парит в воздухе кабинки. Когда он заканчивает песню, все, что он видит под веками, — это образы Тэхёна сквозь года, мелькающие как слайд-шоу. И когда он пропевает последнюю строчку, все, о чем может думать Чонгук, — это как он прекрасен и всегда был таким. Как сильно он его любит. «Когда я с тобой, я в утопии». Он открывает глаза. Он тихо ахает.

🌸🌸🌸

После финальной записи "Euphoria" Чонгук сидел в кабинке, не подозревая о похвалах, сыпавшихся от Намджуна и продюсера по поводу его выступления. В ушах у него звенело, а перед глазами все плыло. Намджун вдруг остановился и заметил, что что-то не так. Он спросил продюсера, получили ли они то, что им нужно, и когда тот кивнул, Намджун привел Чонгука обратно в общежитие, которое, к счастью, было почти пустым, если не считать Юнги, спящего в своей комнате. Час спустя Чонгук находится в спальне Намджуна, похороненный под грудой одеял, переживая самый большой кризис в своей жизни. Как он мог так долго любить Тэхена, сам того не осознавая? Намджун приносит ему пакет бананового молока и садится на край кровати, глядя на него с такой нежностью, что Чонгуку становится немного неловко, если честно. Он уже чувствует себя смущенным, даже если пока не сказал Намджуну, что случилось. — Готов ли ты поговорить со мной о том, что там произошло, Гуки? — Намджун кладет свою ладонь на открытое колено Чонгука, надеясь успокоить его. У него есть идея, что это может быть, но он не хочет предполагать. Чонгук ничего не говорит, просто дуется и пьет молоко, щеки становятся розовыми под нежным взглядом его хёна. — Ты не обязан говорить мне, что случилось, но я думаю, что разговор об этом с кем-то, кто не имеет прямого отношения к делу, поможет тебе почувствовать себя лучше. — Намджун пытается установить зрительный контакт с надутым, румяным мальчиком. — Хён… звучит так, будто ты уже знаешь, что случилось. — Чонгук чувствует, что сейчас умирает от смущения. — У меня есть идея, кто это может быть, но я не совсем уверен. Чонгук закрывает лицо руками и краснеет еще больше. Намджун не думал, что это физически возможно. — Хочешь узнать мое предположение, чтобы тебе не приходилось это говорить? — Чонгук кивает. — Думаю, когда ты пел последний куплет "Euphoria", ты понял, что влюблен в Тэхена. — Намджун говорит это мягко, пытаясь донести до бедного Чонгука, что все в порядке. Чонгук ломается, слыша слова, произнесенные вслух, как будто плотину внутри него прорвало, и изливаются годы подавленных чувств. Намджун паникует. Он пытается успокоить его, но физическая привязанность не является сильной стороной Намджуна. Ему кажется, что он делает только хуже. Его знакомый лучше всего утешает Чонгука, это Тэхён, и даже если бы он был дома... это бы сейчас не помогло. — Гуки... ох... Гуки. Все хорошо, я обещаю. Я уверен, что сейчас ты очень потрясен, но обещаю, все будет хорошо. Чонгук громко фыркает и смотрит на Намджуна гигантскими слезящимися глазами. — Хён, для Тэхена это никогда не станет чем-то хорошим. Он не может узнать! Пожалуйста, не говори ему! Мне так неловко. Мы же лучшие друзья! Этого не может быть... этого не может быть. Хён, пожалуйста, помоги мне. — Чонгук скручивается, паникуя так, что Намджун не знает, как с этим справиться. Но он должен попытаться. — Чонгук. Чонгук, пожалуйста, посмотри на меня. — Намджун кладет руку на щёку Чонгука и пытается встретиться с ним взглядом несмотря на беспокойство. — Все в порядке, Гука. Я знаю, что сейчас все это очень пугает, но я не думаю, что Тэхен отреагирует так, как ты предполагаешь. Чонгук смотрит на Намджуна затуманенным взглядом, и в его груди теплеет искорка надежды. — Я думаю, ты должен попытаться успокоиться и действительно понять свои чувства, так как ты только что осознал их. Но после всего этого, я думаю, ты должен сказать ему. — Чонгук выглядит неуверенным и испуганным. — Тэхен — самый заботливый и понимающий человек, которого я когда-либо встречал. Он настолько полон любви, что я очень сомневаюсь, что он когда-нибудь узнает о твоей влюбленности и упрекнет тебя этим. Я знаю, что он любит тебя, Чонгук, вопрос только в том, любит ли он тебя так же, как ты его. Чонгук чувствует себя немного спокойнее. Обнадеживающие слова Намджуна, напоминающие ему о достоинствах Тэхёна, вытаскивают его из облака тревоги. Он тихо кивает и пьет последние капельки из своего бананового молока, прежде чем ответить Намджуну. — Ладно. Я постараюсь. Спасибо, хён. — Не за что, Гуки. — Намджун тепло улыбается и треплет волосы Чонгука. — Кстати, ты проделал потрясающую работу над песней. Я знал, что это было в твоих силах, Гук. Чонгук улыбается впервые за пару часов.

🌸🌸🌸

Несколько недель спустя все ребята собираются в студии, чтобы послушать финальные версии новых песен. Хотя "Euphoria" будет первой новой песней в треклисте, Чонгук убедил продюсера поставить ее последней. Он хочет найти время поговорить с Тэхеном после того, как они все послушают ее, используя это как способ подпитать недавно осознанные чувства к его близкому хёну. Руки Чонгука потеют. Он продолжает тереть их о штаны, пока они сидят в студии, ожидая, когда Чимин доберется туда. Конечно, он опоздал даже на студию звукозаписи, когда они были внизу во время танцевальной практики. Чонгук отчаянно хочет покончить с этим, а Чимин не помогает. По милости бога Тэхен сидит на противоположной стороне комнаты от него. Несмотря на свою внутреннюю суматоху Чонгук старался не избегать Тэхена в последние несколько недель, потому что, хотя ему нужно было время и пространство, чтобы по-настоящему проверить свои чувства, он не хотел вредить их дружбе, отстраняясь. Он также понял, что находиться вдали от него было почти невыносимо. Чонгук выныривает из момента записи Эйфории, зная без сомнения, что он безумно влюблен в Тэхена. Осталось только сказать ему и посмотреть, что произойдет. У Чонгука был план. После того, как они закончили слушать последние фрагменты новых песен, он попросит Тэхена остаться, чтобы он мог поговорить с ним, использовать эту песню как способ объяснится. Он полагал, что так будет проще, чем пытаться разобраться с этим полностью самостоятельно. Многообещающе. Чимин, наконец, ворвался в комнату, плюхнувшись на ближайший к двери стул. Он тихо пробормотал: "Простите." Тэхён мягко ударил его по руке, затем повернулся к Чонгуку и улыбнулся ему. Сердце Чонгука, казалось, взлетело прямо из его груди. Это случалось много раз за последние несколько недель. Он задавался вопросом, прекратится ли это когда-нибудь. Чонгук в основном просто сидел там, в то время как остальные слушали и говорили о песнях. Он слишком нервничал из-за разговора с Тэхеном, чтобы иметь возможность высказывать свое мнение. Намджун позаботился о том, чтобы никто не давил на него, и Чонгук был ему благодарен. Он рассказал Намджуну о своем плане несколько дней назад и обнаружил, что тот очень поддерживает эту идею. Когда продюсер включил "Euphoria", Чонгук почувствовал, что готов отключиться или вырвать. Или все одновременно. Его глаза были прикованы к краю стола перед ним. Он мог поклясться, что даже не дышал, пока песня не закончилась. Чонгук мог слабо расслышать похвалу участников за его вокальное исполнение на заднем плане и чувствовал поздравительные похлопывания по плечам. Затем внезапно он и Тэхен остались одни в комнате. Но подождите, он не просил Тэхена остаться тут. Так почему он все еще здесь? Чонгук бросил взгляд на Тэхена и был удивлен увиденным: Тэхен плакал. Чонгук понятия не имел, что происходит и что делать. — Ты в порядке? — неуверенно спросил он. Тэхену потребовалось несколько мгновений, чтобы взглянуть на него, но когда он это сделал, Чонгук увидел в его больших, красивых глазах, что он не был грустным. Он был великолепно счастлив. — Чонгуки... твоя песня. Это было так прекрасно. Ты такой талантливый. Я никогда не перестану восхищаться тобой. Ты просто потрясающий. — произнес Тэхен, затаив дыхание. Чонгук немного растаял. — О, спасибо. Я волновался, что ты расстроился из-за чего-то. — Чонгук покраснел и не мог не стесняться всех похвал, исходящих от парня, в которого он был влюблен. — Нет! Я не расстроен. Твое исполнение было просто замечательным. Что... как тебе это удалось? У тебя был такой влюбленный голос. То, как ты пел это. Ты... ты думал о ком-то конкретном? Или ты просто наш Золотой Макне, который никогда не ошибается? — Тэхен, казалось, смеялся над своим последним комментарием, но Чонгук мог сказать, что тот нервничал все это время. Чонгук знал его слишком хорошо, чтобы пропустить это. Чонгук немного посмеялся, прежде чем ответить. — Я не так хорош, как вы все думаете. Да, у меня было вдохновение. У меня действительно не получалось, пока не вошёл Джуни-хён и не помог мне найти эмоциональное вдохновение. При упоминании Намджуна Тэхен заметно сдувается. Чонгук спешит исправить его предположение. — Хён сказал мне подумать о людях, которых я люблю больше всего на свете. Даже если он ошибочно полагал, что я все еще тоскую по нему, словно влюбленный подросток. — Чонгук игриво закатывает глаза, и Тэхён хихикает. — Его совет помог мне найти свой путь. Вообще-то даже чересчур. — Чонгук неловко хихикает, прежде чем встать и направиться к Тэхёну, сидящему рядом с ним. Он приблизился к нему. — Чонгук... — Да, ТэТэ-хён? — Чонгук смотрит на него сквозь ресницы с такой любовью, с какой только может, пытаясь говорить с ним без слов. — Я… — Тэхён пытается сдержать рыдание, но продолжает. — Пожалуйста, скажи мне, что это я. Пожалуйста, Гуки. Я очень люблю тебя, и я подумал... это звучало так, как будто ты поешь мне. Я хотел, чтобы это был я. Пожалуйста, скажи мне, что так и есть. Чонгук не может поверить своим ушам. Это не может быть реальным. Но это Тэхен, его Тэхени-хён любит его. Все, что он может сделать, — это взять лицо Тэхёна в свои ладони и провести большими пальцами по его скулам, любуясь его чертами. Как будто он видит его в новом свете. — Пожалуйста, Чонгук... — О, Тэ… мой Тэхёни… это всегда, всегда было для тебя. Тэхен задыхается как раз перед тем, как Чонгук соединяет их губы в обжигающем поцелуе, нежном, но напористом, окрашенном годами страстного желания обоих. Через несколько минут Тэхён отстраняется, зацеловывая лицо Чонгука, мягко улыбаясь. Он отводит прядь волос со лба Чонгука и прижимает сладкие губы к кончику его носа. — Я так сильно люблю тебя, Чонгук. Я влюблен в тебя так долго. Такое ощущение, что всегда был. Чонгук проводит большим пальцем по губам Тэхёна, наблюдая, как под его заботливыми движениями тот становится таким податливым. Это вызывает небольшой вздох у его хёна. Все, чего он хочет, — это целовать его всю оставшуюся жизнь. — Я тоже люблю тебя. Я понял это только во время записи "Euphoria," но теперь я знаю, что люблю тебя уже много лет. Как я мог не влюбиться в тебя? Хён, который помог мне найти свое место, который вытащил меня из моей скорлупы... ты такой особенный, Тэхён. Я не понимаю, как весь мир не влюблен в тебя. И, зная, что ты любишь меня в ответ, я чувствую себя самым счастливым парнем на свете. — Чонгук и Тэхён молча плачут. Тэхён большими пальцами вытирает слезы со щек Чонгука, потом целует дорожки от слез, пока не доходит до губ. Они выходят из студии рука об руку и проводят ночь, целуясь в постели Чонгука, нежно касаясь губами тел друг друга. Утром никто из их хёнов не удивляется, когда они входят в гостиную, держась за руки и застенчиво улыбаясь.

🌸🌸🌸