Сэр

— Шокеры-ы! Антон, Арсений, быстро переодеваться! — крикнул Воля, и весь зал взорвался аплодисментами.       Парни с улыбкой покинули сцену, отправляясь наводить марафет для очередной импровизации. Но только они вышли, как тут же выдохнули и упали в кресло, возле них забегали гримеры. — Арррс, как же меня это всё заебало. — ответил долговязый мужчина и, пока никто не видит, провёл пальцем по выпирающей венке на руке. — Шаст, люди же! — шикнул голубоглазый. Антон провел ещё раз по запястью и, убрав руку, надул губы. Как-будто у маленького ребёнка забрали конфетку или любимую игрушку. — Антон, ну что ты как маленький, дома наиграешься, — протянул тихо Арсений, подмигнул. — Я так устал. — Домой хочу. — запихивая в рот кислую конфету, промямлил, себе под нос, Антон. — Ещё чуть-чуть, последняя импровизация и мы дома. — Мгм       Когда гримеры закончили, парни пошли переодеваться в свои костюмы. Костюмерная была одна на всех. Подойдя к своей одежде, Шастун изогнул бровь и его лицо озарилось хищной улыбкой. Он перевёл взгляд на своего коллегу, тот уже надевал свою «форму». Штаны блядски обтягивали упругий зад, а рубашка ему шла как никому другому. Антон присвистнул: — Если бы у нас была такая полиция — то я бы нарушал каждый божий день, — с этими словами он подошёл и шлепнул по правой ягодице. — Эй, Шаст, не наглей! Собирайся быстрей нас же ждут, — Арсений повернулся и мимолетно поцеловал того в уголок губ, но только Антон хотел нагнуться за ещё одним поцелуем, как Попов отстранился, собираясь дальше.       Закончив, они вышли на сцену. Все завизжали от такой идеи и, кажется, кто-то стал молиться. Декорации уже были готовы, парни продемонстрировали, что их шокеры работают. По телу постоянно пробегала мелкая приятная дрожь при каждом ударе током.       Арсений был мазохистом, по крайней мере по мнению Антона, но чем больше их шарахает током, тем больше ему становится приятно. «Просто это приятное ощущение после боли, оно такое яркое! " — пытался как-то оправдаться Попов. И Шастун, зная это, подошёл к Арсению сзади и, прямо во время съемки, незаметно погладил того по бедру. Это действо продолжалось столько раз, сколько он проходил мимо Попова. И, когда ему это надоело (вообще-то нет, он просто боялся, что это кто-то заметит) чуть ли не простонал: — Сэр, — у Шастуна расширились зрачки, — Сэр, — Антон сглатывает, — Сэр. — он думает завалить Попова прямо сейчас, здесь, плевать, что все видят, он его пиздец как хочет. Но видя улыбку Арса, а-ля зуб за зуб, засовывает свои хотелки куда подальше.       Они продолжают шутить, веселить людей, когда сами уже на грани. Арсений попытался занять чем-нибудь руки и схватился за пончик в белой глазури, откусив его, он чуть-чуть замарал нижнюю губу в креме. Доев кусочек пончика Попов облизнулся, стирая языком крем. И не смотря за хищным взглядом Шастуна, убежал делать что-то другое. Наконец-то Антон крикнул в телефон: «НАМ НЕЛЬЗЯ ГОВОРИТЬ И ДВИГАТЬСЯ ОДНОВРЕМЕННО!» Зал зааплодировал, оповещая ребят, что те, в кой-то веке, догадались.       Импровизаторы попрощались с гостьей, затем отправляясь в комнату отдыха. — Оххх, ну наконец-то, блять, я думал это никогда не закончится! — простонал Дима, решая поскорее ретироваться к своей семье: — Серый, довезёшь меня, нам всё равно по пути, а то машину дома оставил. — Не вопрос, — Матвиенко накинул на себя тёплую куртку: — Вы, ребят, тоже не задерживайтесь. Арс, будь на созвоне, ты обещал сходить со мной в клуб завтра. — Ага, сейчас переоденемся и тоже уйдём. Пока! — проговорил Арсений, зная, что будет пиздец, ибо Антону про клуб не следовало знать. — Пока, пока, — улыбаясь, крикнул Шастун, уходившим за дверь ребятам.       И пока Антон вслушивался в удаляющиеся шаги, Арсений быстро ретировался. Наконец убедившись, что парни ушли, ринулся в сторону костюмерной. — Ебаная рубашка! — пыхтел Попов раздеваясь. — Не снимай, — подойдя, сзади, сказал Шастун, предварительно закрывая дверь.       Его руки легли на бока Попова, тот, не поворачиваясь вздрогнул от тёплых рук. Антон чуть нагнулся из-за разницы в росте и поцеловал шею. — О каком клубе говорил Серёга? — тихо спросил Антон, опаляя нежную кожу дыханием. — М-мы хотели сходить, — поцелуи перешли чуть ниже. — Из-за того, что он думает, что мне одиноко, и он беспокоится за меня. — вдруг поцелуи прервались. Прошло секунд десять, и Попова резко нагнули, чувствуя чужой стояк Арсений простонал. — Значит тебе одиноко! — улыбался той же хищной улыбкой Шастун. — Н-нет, Антон, ты не так понял, — проскулил Попов вжимаясь задом в пах. Но его уже не слушали, Антон проскользнул под рубашку, начиная играться с сосками, надавливая и оттягивая их. Арсений потянулся к своему члену, ему нужна была разрядка, как его руки тут же перехватили, поднимая над головой. — Мне нужно, Антон, — Попов уже вовсю стонал даже от таких незначительных ласк. — Проси, — грубо ответил Антон, вдавливая Арса в стену, продолжая одной рукой терзать соски. — П-пожалуйста, Антон, пожалуйста! — выгибаясь, просил Арсений. — Нет, меняй.- Шастун снял с измученного Попова, штаны до колен, надавливая пальцами на колечко мышц, затем просовывая сразу два пальца. — П-прошу, с-сэр? — Я что-то не расслышал, — добавляя третий палец, проговорил Антон. — Прошу, пожалуйста, сэр! Ахх! — Шастун наконец нашёл нужную точку из-за чего Арсений ещё больше выгнулся. Он развернул его к себе лицом, чтобы посмотреть на разгоряченного парня. Антон всё-таки убрал руки от рук Арсения, но только для того, чтобы их переместить на бедро коллеги, поднимая и запрокидывая ногу себе на бок. — Как же хорошо, когда у твоего парня хорошая растяжка. — Вставь уже, шутник херов! — Ну как тебе отказать, — с этими словами он вошёл в него сразу наполовину, они трахались вчера, но без смазки всё равно было болезненно. Заметив в глазах партнёра капельки слез, Шастун впился в губы напротив, покусывая и посасывая нижнюю губу. Антон начал потихоньку наращивать темп, войдя уже во всю длину, задевая простату. Шастун грубо вбивался, а Арсений громко и пошло стонал. — А-Антон, я больше не могу! — после этих слов Антон прошёлся по всей длине ствола любовника. — Ахх, я сейчас к-кончу! Арсений кончил в руку Антона. После нескольких толчков Шастун тоже излился во внутрь Попова. — Ты никуда не идёшь, — хрипя, приказал Антон. — Я и не собирался, — обессиленно проговорил Попов, целуя своего любовника в ключицу.