Нарушая уговор

Джиневра, казалось, расспросила ее обо всем. Иногда переходя черту, когда разговор заходил об интиме. Боже, да она даже спросила, когда они первый раз… — Ну, Гермиона, мне же любопытно, — куксилась женщина. — Послушай, Малфой в школе был влажной мечтой многих и, может быть, даже я немного думала о нем в этом плане, — посмеялась она, — поэтому мне так интересно. — Нет уж, Джинни, — улыбнулась Грейнджер. — Это, — она обвела рукой пространство вокруг, — останется при мне. — Ну и зануда же ты, — рыжеволосая скрестила руки на груди и наигранно надулась. Девушки сидели в магловском районе Лондона, где их мало кто мог узнать. Любимый крепкий чай Джинни почти остыл за разговорами, и, хоть было уже на порядок жарко, девушка то и дело подогревала его. Гермиона, пристрастившись в прошлом к огромному количеству кофе, наслаждалась кофейным десертом, какой никакой, а заменой кофеину. — Впрочем, я удивлена, что Малфой оказался… хм, ну, настолько плодовитым, — засмеялась Джинни. — О, ты просто не представляешь, в каком шоке была я, — сказала Грейнджер, ковыряясь ложкой в креманке. Выражение ее лица было слегка обеспокоенным. — Эй, ты чего? — Джинни чуть наклонила голову вбок, приглядываясь к подруге. — Я думала, ты менее радостно воспримешь эту новость, — призналась Гермиона. — Все-таки я и Рональд… — Тише, милая, притормози. Я может и выгляжу веселой, но все еще удивлена, что ты и Малфой сошлись. Впрочем, ладно, должна признать, между вами в прошлом пробегала искра. А мой брат, ну, Рональд — это прошлое. И если тебе сейчас хорошо с этим белобрысым хорьком, то почему я должна как-то негативно на это реагировать? Я же твоя подруга, а уж во вторую очередь сестра безмозглого братца. О! — Джинни вдруг будто что-то вспомнила и залилась смехом. — Что? — Хорьки, они же это… Ну… — смех все еще душил ее, и маленькие капельки слез выступили в уголках глаз. — Гермиона, насколько я знаю, хорьки очень плодовиты, — девушка почти рыдала от смеха. К слову, Гермиона тоже не смогла сдержать рвущегося наружу веселья. — Боже, Джин, это…. Спустя какое-то время девушки успокоились, ведь на них уже косились остальные посетители. — Спасибо, что приняла это. — Гермиона, давай на чистоту, — Джинни взяла ладони девушки в свои, — если я приняла, то не значит, что все остальные также обрадуются. Взять хотя бы Гарри. Он поймёт со временем и примет, возможно, тоже, но между ним и Малфоем всегда будет эта стена. И тебе всегда придется быть между ними. Я знаю, что Гарри дорожит твоей дружбой, и, думаю, в скором времени, попросит прощения, но также понимаю, что он видит в Малфое лишь зло и больше ничего. Может, если они будут больше узнавать друг друга, станут более терпимее. Уж твой аристократишка постарается, мне так кажется. Но это не случится завтра или после завтра, — рыжеволосая перевела дух и продолжила. — А уж об остальных и речи идти не может. — Нарцисса сказала, почти тоже самое, когда мы разговаривали с ней в последний раз. Джинни удивленно посмотрела на подругу. — Мы с ней иногда, скажем так, созваниваемся, и обсуждаем некоторые моменты. — Удивительно, Грейнджер. Боюсь аристократическое общество перевернется с ног на голову, когда узнает, что новая миссис Малфой это Гермиона Грейнджер, — улыбнулась девушка. — Ну вот, как быстро время пролетело, — заметив часы у стойки бара, пролепетала рыжеволосая, — мне пора, а то один наш общий зеленоглазый знакомый уже на стены лезет с сыном. Пока, милая, — Джин быстро чмокнула Гермиону в щеку и, схватив сумку, побежала до ближайшего места аппарации. Шатенка осталась сидеть в кафе, наблюдая за прохожими и думая о своем. Все что ее сейчас окружало, казалось каким-то сном. И ей так нравится этот сон. Все казалось сумбурным, не поддающимся объяснению, слишком быстрым и нереальным. Кто бы мог подумать, и она в том числе, что в двадцать семь станет миссис Малфой и будет вынашивать потомство великого аристократического рода. Интересно, почему у них никогда не рождалось больше, чем одного наследника? И всегда мужчины. О, ясно. Со вторым пунктом все идет по плану. Подумать только — три мальчика! Девушка искренне надеялась, что детей не тронет вся эта аристократическая зараза. Она уж постарается. С другой стороны, Гермионе, как лицу статусному, приходилось сталкиваться с представителями высшего света регулярно и сделать определенные выводы. В юном возрасте все казалось каким-то критичным. И аристократы для нее были сродни психически нездоровым людям в мире без магии. Однако, не сразу, она стала больше узнавать их и принимать ту сторону. В конце концов, сделала вывод, что современное магическое сообщество не выживет без столпов в виде аристократии, но и не протянет долго, без вливания другой крови. В физическом и духовном плане. Гермиона, выходя из своих раздумий, заметила рыжеволосого парня, который явно уже несколько минут сверлил ее взглядом. Интересно, что Рональд Уизли забыл в магловском Лондоне? Они расстались совсем не дружелюбно, и для некоторой части семьи, она осталась бесчувственной тварью, решившей положить голову на благо Министерства. Теперь она смотрит прямо на него, видя, как тот тут же осел, опуская взгляд вниз, а потом резко на нее. Наверное, понял, что весь его вид был наполнен необоснованной агрессией. Старое нужно отпускать, особенно, если оно не приносило тебе счастья. Гермиона кивает и приглашает тем самым за стол. Рональд, не долго думая, присаживается и заказывает черный чай без сахара. Им есть о чем поговорить и в то же время совершенно не о чем. Девушка все чаще ловит себя на мыслях о постоянно саморефлексии. Кажется, что копаться в себе, она любит даже больше, чем в других. Был ли хоть один шанс на светлое разумное будущие у них двоих? Гермиона думает, что да, Рональд винит ее, что нет. Когда приносят ароматный чай, ее накрывают воспоминания о прошлом. Палатка, погоня, бега. Все это она прожила, и, к сожалению не с ним. Были бы они ближе? Или теплая постель и вкусная еда превыше мировых целей? Значит, к счастью? О, а счастлива ли она сейчас? Самокопания доводят ее до одной мысли — четкой и верной. Она безумно рада, что сказала тогда нет. Люди имеют свойство меняться, иногда в лучшую сторону, иногда в худшую, совсем немного и наоборот — кардинально. Может изменилась бы она — стала больше времени уделять отношениям, стала бы более хозяйственной. Может изменился бы Рональд — ушла бы детская вспыльчивость и несдержанность. Но это были бы не они. — Зачем пришел, Рональд? — Ее голос безразличен. Они не друзья или приятели. Бывшие любовники, однокурсники. У нее прекрасная черта, вычеркивать из своей жизни таких как он. — Заметил Джинни неподалеку, а потом и тебя, — отвечает он с осторожностью, чтобы не напороться на скандал. — Как твои дела? — Чудно, как твои? — Пытается продолжить разговор Гермиона, хоть и видит в этом крайне мало смысла. — Я видел тебя на празднике, — чуть тише говорит Рон, — ты была невероятно красива. — Спасибо, — зато вот Грейнджер его не видела или не обратила внимания от слова совсем. Вечер тогда был наполнен другими людьми. — К чему все это? — Герм, — ласково произносит Уизли, а у нее кожа покрывается мурашками от переполняющего гнева, — я так ошибался. — Нет. — Почему? Просто дослушай меня, и я уверен… — Нет, Рональд, мы закончили этот разговор уже давным-давно. Я не вижу смысла… — Я пытаюсь извиниться, прошу дослушай меня, — чуть громче говорит мужчина и расслабляется, когда девушка напротив оседает в кресле, сцепляя руки в замок. — У тебя не так много времени. — Хорошо! Все мои действия продиктованы лишь желанием побыстрее завести семью вместе с тобой. Я никогда не думал, что ты не хочешь этого, что ты думаешь совсем по другому. Только спустя столько времени я понял, что мои желания разрушили наше будущее. Мне говорили, что с тобой надо считаться, но все это время, мне казалось, мы думаем об одном и том же. Семья. Для меня это многое значит. У всех моих братьев и сестры прекрасные семьи и отношения, и мне думалось, что так будет и у нас. Но все мы разные и нужно было найти совершенно другой подход к нашим отношениям. Поэтому, — Рональд чуть краснеет, собираясь с мыслями, на что Гермиона скептически поднимает брови, — мы могли бы начать заново в том русле, которое для нас обоих было бы приемлемо. У нее не хватает воздуха для гневной тирады — насколько наглым звучало сейчас для нее предложение Рональда Уизли. Ее просто потряхивает от негодования. Спустя столько лет он все еще надеется, что все осталось на своих местах? И Гермиона Грейнджер только и ждет рыжего паренька, который только через три с чем-то года додумался об истиной причине расставания? — Нет. Коротко и ясно. Ей надоело церемониться с ним. Не друзья и даже не приятели. Знакомые не более. — Я опять что-то не так сказал? — Взвинчивается он. Рональд легко может поддаться агрессии. — Я сказала нет, Рональд. Никаких отношений у нас с тобой и быть не может. Ни деловых, ни любовных ни дружеских. Никаких. — Да почему, черт возьми! Я что настолько плох и не достоин тебя? — Разговор окончен, мистер Уизли, — Гермиона ставит точку в их отношениях любого рода. Ей невероятно обидно за себя. И тут она уже не уверена, где ее собственные эмоции, а где эмоциональные скачки беременной женщины. Она встает, прихватывая маленькую сумку, но рука мужчины не дает ступить и шагу. Они уже привлекли много внимания. Если здесь есть хоть одна живая душа из магического мира, завтра все будут трезвонить о новой ссоре бывших. — Подожди, мы не догов… Рука Рональда резко отпускает, и он пятится назад. Как зверь загнанный охотником в ловушку. — Мне казалось у тебя больше мозгов, Уизли. Властная, но невероятно легкая ладонь ложится на ее плечо. Горячее дыхание опаляет затылок, будто сзади горит камин. Он невероятно горяч. — Все впорядке? — Пальцы проходятся по щеке. Такие холодные по сравнению с ней. Драко Люциус Малфой собственной персоной. Ее спасение. Отец их будущих детей. Ее муж. Гермиона кивает. А потом перестает следить за тем, что происходит вокруг. Драко разворачивает ее к себе лицом, целует в лоб, прижимает к груди. Рональд Уизли остается один. Облитый грязью и помоями. Полностью опустошенный. Чета Малфой скрываются в ближайшем переулке, трансгрессируя к себе домой. Завтрашние заголовки пестрят фотографиями с того самого кафе.