запах хмурого неба с апельсинами

      — Прекрати.       Электрические разряды на кончиках пальцев, прикосновения холодных рук к разгоряченной коже, жадные поцелуи на шее, сбившееся дыхание. В комнате их только двое. Слишком близко, чтобы их можно было счесть за друзей.       — Я сказал остановись, придурок.       Смешок и коварная ухмылка, оставленная засосом под ключицей. Ладони скользят под чужим свитером, поднимаются выше, оглаживая бока, пробегаясь по ребрам.       — Что мне делать, если я не хочу останавливаться?       Внезапный удар в челюсть — случайный, но так даже лучше — и толчок. Одеяло сползает следом за смеющимся парнем.       — Мудак.       — Снято!       Вакуум разрывается, пуская внутрь шум. Шум и кучу людей.       — Хонджун, молодец, хорошая импровизация.       В ответ ведет плечом и подрывается с места, протягивая руку все так же сидящему на полу парню. Тот помощь принимает, другой ладонью потирая ушибленное место. Главное, чтоб синяк не выступил, а для этого к нему уже бежит стафф со льдом.       — Прости, хён, случайно вышло. Сильно больно?       — Пустяки, расслабься. Это должно выглядеть хорошо в кадре, — он смеется, подставляя лицо под заботливые руки девушки-помощницы. Морщится от холода, но улыбается, наблюдая за нахмуренным младшим. — Серьезно, Хонджун, я в порядке. Но если хочешь извиниться, можешь угостить меня чем-нибудь.       Ким кивает тут же и спешит в гримерку за вещами. Да и переодеться бы не помешало — его белоснежная рубашка безбожно помята после съемок. В ярко освещенной комнате — лучший друг. Сидит и еле смех сдерживает, пересматривая только отснятую сцену. Хонджун действует быстро, лишь бы не успел сказать чего.       — Горячо, хён. Я аж возбудился, — насмешливо. В ответ жест средним пальцем и хлопок дверью. — Нервный какой.       — Вы сегодня хорошо поработали, мы отсняли несколько хороших сцен. надеюсь, дальше пойдет в том же духе, — Хонджун возвращается как раз когда сценарист заканчивает свою речь, и кивает благодарно за похвалу.       Сонхва улыбается, рассматривая потрепанного младшего и качает головой. Тот похож на взъерошенного воробья, проигравшего голубю последнюю крошку хлеба. Пак поправляет воротник чужой рубашки, рукой приглаживает волосы на макушке и улыбается мягко.       Хонджун улыбается в ответ, механически повторяя действия старшего. Разворачивается, быстрым шагом направляясь к выходу с площадки. Пока кому-то не понадобились. Пак следует за ним, щурится довольно, когда его берут за руку и ведут вперед, будто боятся, что он потеряется по пути.       — Еще раз извини за то, что ударил не по сценарию.       — В который раз говорю тебе, все нормально, — Сонхва тянет свой кофе через трубочку, пока Хонджун мнется с выбором напитка для себя. Ловит себя на мысли, что младший выглядит все таким же растерянным, но от этого не менее привлекательным. — Ну хочешь я тебя в ответ ударю чтоб уж вообще честно?       Да, привлекательный. Желания бить нет совсем, но никто и не согласится, так что звучит как шутка. Так и должно. Хонджун смеется в ответ и расслабляется заметно.       — Все эти сцены жутко неловкие.       Сонхва понимающе мычит, в голове прокручивая недавнюю картину: Хонджун, зажатый в «его» постели, нахмуренные брови и судорожные вздохи от каждого движения старшего.       Он бы был не против видеть такое не только на площадке. Не только перед десятком камер. Не только по сценарию. Вот только…       — Прости, хён, нужно бежать, меня ждут.       — Кто, девушка?       Хонджун машет рукой неопределенно, подхватывая свой рюкзак и улыбается на прощание, скрываясь за стеклянными дверями кафе.       Вот только для младшего это всего лишь работа. Прийти, войти в роль, отснять, уйти. Сонхва даже не уверен, считает ли тот его своим другом. Съемки уже неделю, и за эту неделю Сонхва влип по самое не хочу. Вляпался в Ким Хонджуна.       Его улыбку после удачных дублей, возмущенное бормотание после очередной смущающей сцены, и краснеющие уши при пересмотре материала.       «Неужели это и правда нравится людям?» — непонимающее, и тяжелый вздох следом. Возможно, Хонджун даже жалеет, что взялся за сериал такого формата. Сонхва это немного расстраивает, но, в конце концов… Они все еще работают, и он все еще может прикасаться к нему.       — К его персонажу, Сонхва, к его персонажу, — машет головой, отгоняя ненужные мысли и отставляет уныло свой стаканчик.       Сонхва никогда не сможет прикоснуться к Хонджуну так, как он хотел бы.       — Сонхва-хён?       Пак подымает взгляд со своих рук и бегло осматривает парня перед собой. Огромное худи с медведем, лучезарная улыбка и волосы как сладкая вата. И сам он как сладкая вата.       — Что ты здесь делаешь, Юнхо?       — Шёл мимо, увидел грустного тебя, решил заскочить поговорить.       Сонхва улыбается натянуто и качает головой, мол не случилось ничего, на молчаливый вопрос друга. Тот не верит, очевидно, заказывая еще два кофе, умащивает голову на ладонях и смотрит пристально.       — В чем дело, хён?       Пак взгляд не выдерживает, терзает салфетку в руках, будто это его спасет.       — Давай предположим, что ты — актер, и влюбился в актрису, которая снимается с тобой в главных ролях. Ты понимаешь, что у не.неё вероятно есть парень, но не можешь ничего с собой сделать. Как бы ты поступил?       Юнхо задумчиво прикусывает губу, раздумывая над вопросом, но лишь пожимает плечами, кидая простое «пригласил бы на свидание». Сонхва в ответ вздыхает который раз, наблюдает за проходящими за окном людьми.       — А если нельзя?       — Почему нет?       — Потому что… — запинается, глотая буквы. — Просто потому что. Забей, ладно? Я просто так спросил.       Чон не верит, конечно. Да и кто поверил бы? Сонхва бы точно не. Такой себе из него актёр.       — Хреновый из тебя актёр, хён.       Закатывает глаза в ответ на реплику и хмурится сильнее только. Мобильный уведомляет о новом сообщении тихим писком. У Пака желания отвечать еще кому-то нет, но на дисплее любимое имя, а в содержании всего один вопрос:       «Ты занят на этих выходных?»