Краткий курс спортивной жизни

— Кто это был? — Озадаченно задаёт свой вопрос Томас, кивая в сторону уходящей Марисы. Она так виляет своей задницей, что я смущённо опускаю глаза в пол, чтобы не смотреть на этот смертельный номер. — Э…э…да так, просто старая подруга. — Старая подруга? Помнится, Мия твоя старая подруга и за последние три года, я кроме нее возле тебя никого больше не видел. — Мариса моя вторая старая подруга, — я открыто показываю всем своим видом, что не готов к нашему последующему разговору, поэтому внимательно изучаю предлагаемые на завтрак блюда. Если бы я действительно хотел, то безусловно рассказал бы Томасу о том, что наши родители хорошо ладили и часто собирались вместе на праздники. А ещё я, Мия и Мариса учились в одном классе, и были кем-то вроде неразлучной тройки. — Та самая Мариса!!! — Глаза Томаса загораются любопытством. Он явно жаждет сенсационных открытий и заявлений. Под словами «та самая», он подразумевает связанный с ее именем допинговый скандал, и грязное белье, которое недавно мелькало в прессе, да и ещё миллион всего, чем чудит Мариса, чтобы всегда быть на слуху. Меня раздражает, что о ней ходит такая дурная слава, ведь я знаю её другой. Хотя, может я чего-то в Марисе не разглядел, или она никогда не была той, кем мне казалась. — Что с тобой не так, Паблито, как можно быть во френд-зоне с такими красотками? Ты часом у нас не… Награждаю Томаса испепеляющим взглядом, кладу на поднос тарелку и ухожу к освобождающемуся в тот самый момент столу, кидая другу ответку: — Если не заткнешься болтать подобную хуйню, я тебе покажу на что способен настоящий мужик. — Да не горячись, ты, дружище, — Томас сжимает мои плечи сзади, явно желая усмирить мой пыл, а потом между делом падает на соседний стул. — Просто вокруг тебя столько отпадных девчонок вьется, а ты их словно не замечаешь. — Кто бы говорил… На лице Томаса ежесекундно загорается улыбка чеширского кота. — Я в отличие тебя, — он гордо тыкает себя в грудь большим пальцем, — пользуюсь своим положением. Мы пошли в футбол, отчасти, потому что девочки обожают футболистов. Шикарные цыпочки смотрят на нас с трибун с горящими глазами и в их нижнем белье… — О, нет, даже не продолжай весь этот бред. Ты говоришь словами Гвидо… — Кто тут только что меня вспоминал? — Лассен, появившейся из ниоткуда, прямо со спины крадет с моей тарелки увесистый кусок курицы. — Лёгок на помине! — Чего обсуждаем, мальчики? — Пытаемся решить, почему Пабло не интересуется телочками. — Так дело ясное, — Гвидо все ещё продолжает жевать, — он голубой. Я реагирую мгновенно, цепляя с тарелки кусок брокколи и швыряю его прямо в лицо ублюдка. Томас и Гвидо хохочут, отбивая друг другу победные «пять.» Они явно горды тем, что им удалось вывести меня из состояния равновесия. Я по натуре спокойный человек, поэтому редко с кем-то выясняю отношения, предпочитая выплескивать негативные эмоции в спортзале. — Вы просто два идиота! Я пришел сюда заниматься футболом и добиться чего-то в спорте. — Мы тоже, что совершенно не мешает нам тусоваться с шикарными цыпами. Укладывая руку на плечо Лассена в честь своей поддержки, Томас одобрительно кивает. — Мы можем поговорить о чём-нибудь другом? — я пытаюсь сменить тему, но тщетно, Шерлок и его верный помощник Доктор Лассен не остановятся пока не доведут меня до белого каления. — Поговорим? — Поясничает Гвидо, обращаясь к Томасу, и тот одобрительно вторит ему, поговорим. Эти двое по прежнему за одно. — Итак, сеньор Бустаманте, пол Академии могли сегодня наблюдать, как вы обнимали полуголую девицу, — Лассен достает из-под стола воображаемый микрофон и перетягивается через весь стол, чтобы получить от меня ответ. Томаса ужасно забавляет подобное поведение Гвидо, и он потакает его цирковому представлению, вытаскивая из кармана невидимый блокнот. При этом улыбка просто не сходит с его лица. Заявляю официально, — мои друзья идиоты. И говорить не о чем! — Мариса не девица, она моя старая подруга, — я выхожу на тропу войны. Меня ужасно бесит то, как Гвидо отзывается о Спирито. Этот тон и насмешка в глазах друзей кажется мне неприемлемой. — Прости, Мариса точно не девица, она шикарная цыпа. Эти два клоуна вновь поддерживают друг друга жестом, который они заучили именно для таких случаев. — Хватит, говорить о ней как о куске какого-то мяса. — О, да у нас на лицо эмоциональная привязанность, — Томас продолжает делать вид, что конспектирует за мной каждое сказанное слово. — Мы просто друзья. Ты тупой, что-ли? — Мне кажется, или это агрессия, Томати? Томати, прозвище, которое придумал Гвидо для Эскуры, стараясь показать мне, что они играют в одной команде. И «крутость» их команды просто зашкаливает. — Да, тут и спорить не о чем. Определённо агрессия. Я держусь из последних сил, глядя на то, как эти двое дают оценку всем моим действиям.Словно я на бесплатном приеме у мозгоправа, который мне совершенно не нужен. Мне становится сложнее обороняться, когда меня рассматривают под микроскопом. — Так значит, ты не будешь против, если один из нас за ней приударит? — Мне все равно, — произношу это совершенно бесцветным тоном, а под столом изо всех сил сжимаю кулаки, от зарождающейся внутри меня агрессии. Сама мысль о том, что Томати или, не дай бог, Гвидо могут хотя бы прикоснуться к Марисе, заставляют кровь в жилах вскипать от злости. Она и правда моя подруга, я просто за нее переживаю. Черт, да кого я обманываю? Я всегда относился к Мии как к близкому человеку, но Мариса… Мариса была особенной для меня девушкой. Она нравилась мне, она заставляла меня смеяться. Она заставляла меня восхищаться ей, когда не могла видеть, как я украдкой за ней наблюдаю. Но мы никогда не переступали черту дружбы. Да и втроем нам было достаточно безопасно и комфортно. Мне так и не хватило смелости признаться Марисе в симпатии, направленной в ее сторону, потому что она никогда не рассматривала меня как объект для влюбленности. Ей всегда нравились парни, которые выпячивали себя напоказ, да она и сама любила находится в центре внимания. Она была общительной, легко сходилась с людьми и вела их за собой. Да, многие могли сказать, что Мариса слегка заносчива и высокомерна, но только не те, кто знали ее достаточно близко. А я вот знал. Где-то глубоко внутри себя она ранимая и хрупкая. За всем этим фасадом самовлюбленности и веселья она скрывала саму себя. Прятала свои проблемы, связанные с любимым делом. Я никогда сам не видел слез Марисы, но случались такие моменты, что я смотрел в ее карие глаза и видел в них ее кровоточащую душу. Она была слишком гордой для той, что могла бы показать свою слабость на людях. Мия же, наоборот использовала слезы как оружие против мужчин, тренеров и упреков родителей в ее адрес. После истории с допингом мы долгое время не общались с Марисой. Она полностью закрылась в себе и перестала отвечать на мои звонки. Новость о ее переезде в США застала меня врасплох. Со временем я стал следить за ее выходками в интернете и понял, что после удара по репутации Спирито, она полностью пришла в себя. А если судить по ее разгульному поведению и вечеринкам, то жизнь в Америке вновь стала бить ключом. И тогда же я оставил эту навязчивую мысль о том, чтобы вновь наладить между нами общение. Если я стал ей не нужен, то и я с легкостью мог вычеркнуть Марису из своей жизни. И так я действительно думал до сегодняшнего момента. — А что? Я бы пригласил Спирито на предстоящую вечеринку. — Ты ведь слышал о ее прошлом? — на всякий случай поинтересовался Томас, а я продолжил безучастно ковырять в вилкой в своей тарелке. — Чувак, я бы затусил с ней, даже если бы узнал, что на завтрак она съедает души невинных младенцев. Мариса горячая штучка! На это заявление я уже не смог сдержаться и снисходительно фыркнул: — Она ни за что не подпустит тебя к себе, Гвидо. — Правда? И почему же? Слышал она любит футболистов, а я, как ты знаешь, футболист. Значит у меня есть все шансы на успех. — Шансы есть у каждого, дубина, ведь она, — Томас обозначил глазами свою осуждающую позицию в отношении Марисы, — весьма не разборчива в связях. Томати взял свою цитату в воздушные кавычки. — Ты о девушке говоришь! О моей подруге, между прочим! И Мариса совсем не такая! — мне стало невыносимо выслушивать весь этот бред, который лился из уст моих, так называемых друзей. И как настоящий друг Марисы, я не мог оставаться безучастным, когда кто-то за ее спиной нелестно отзывался в ее сторону. — И давайте уже раз и навсегда закроем эту тему! — Ладно! И к тому же, у меня есть новости куда интереснее, — Гвидо многозначительно поиграл бровями. — Выкладывай! — Я пригласил Мию на вечеринку. И знаете, что она ответила? — «Ты с ума сошел?» — «Ни за что на свете», — я проникся игривым настроением Томаса и предложил свой вариант развития событий. — Она сказала, что подумает, — Лассен был искренне восхищён. — Клааасс, — снисходительно протянул Эскура, подразумевая обратное. — Ну серьезно, а в прошлые выходные, когда я помог спустить коробки с вещами к ее автомобилю, Коллучи вскользь произнесла, что я хороший друг. Гвидо был идиотом в том, что касалось девушек, а Мия умело использовала идиотов в своих корыстных целях. — Чего? Что за бред он сейчас пронес? Ты слышал, Пабло,  — обращаясь ко мне, Томас указал на Лассена и хихикнул. — Ну чего вы? Разве кто-нибудь из вас когда-нибудь слышал, чтобы Мия Коллучи хоть раз называла кого-нибудь своим другом. Чур, Пабло не в счет. Я уж было хотел возразить ему, но во время успел заткнуться. — Ладно, ребята, с вами как всегда было отстойно, но у меня есть дела поважнее, — на ходу допивая свой протеиновый коктейль, я поднялся со стула. — Ты снова на тренировку? — И не надо на меня так смотреть. Я нападающий и за последние пять матчей не забил ни единого гола. Мне нужно работать над своей техникой. Не факт, что следующий матч на выезде, я проведу в основном составе. — У тебя просто черная полоса, чувак. — А почему бы тебе не позвонить отцу? — на ходу придумал Томас самый тупой из возможных вариантов. — Причем здесь мой отец? — Серхио мог бы купить новый инвентарь и твое место в команде уже бы не оговаривалось. Пусть позвонит тренеру. — Если бы я просто хотел играть на поле, то определенно бы так и сделал. Но я хочу стать лучшим из лучших. И сделать это благодаря собственным усилиям, а ни денежным вливаниям своего папаши. Пока, оболтусы. — Так ты придешь на вечеринку? — Определенно нет, — оборачиваясь со спины, я помотал головой. Сложив руки воронкой, Гвидо прокричал мне вдогонку: — Скокотища! Спроси у своей подружки, пойдет ли она со мной? — Ты не уточнил у какой именно! — я улыбнулся. — Вот же засранец, и как ему удается дружить со всеми шикарными цыпами в этой Академии? Томас предпочел ответить вопросом на вопрос, поинтересовавшись: — Ты тоже думаешь, что он втрескался в Марису? — Определенно да. И мы выведем этого дружочка на чистую воду, — приговаривая еще что-то себе под нос, Гвидо заговорщически протер ладонь об ладонь. *** После еще одной многочасовой тренировки, я иду в душ. Тренер считает, что я слишком усердствую, налегая на упражнения, которые должны помочь мне достичь должного результата. Эредиа советует мне отпустить ситуацию и на время отвлечься от футбола. Ошибки и работа над ними стали моей навязчивой идеей, и именно эта одержимость не дает мне сконцентрировать на главном. Находясь на поле, я звезд с неба не хватаю, но футбол моя главная страсть в этой жизни. Задумываясь об этом, я почему-то вспоминаю Марису. Перед глазами возникает ее беззаботная улыбка и то, как она обнимала меня при встрече, слегка приподнимаясь на цыпочках. Она была в спортивном лифчике, едва прикрывающим линию груди и мысли о том, как Мариса прижалась ко мне до сих пор не дают мне покоя. Я не должен думать о ней в таком ключе. Ну то есть, она моя подруга, и только. Вытираюсь полотенцем и украдкой смотрю на часы. Уже половина шестого, самое время отправиться в комнату и переодеться перед ужином с моей старой подругой. *** Когда я замечаю ее в дверях академической столовой, то непроизвольно сглатываю от напряжения. Она одета в самый обычный спортивный костюм, которые носят многие учащиеся здесь, но только на ней он выглядит как-то по особенному. Мариса небрежно собрала волосы на макушке, но несколько прядей все равно выбились из основной массы, делая ее образ еще более легким и беззаботным. Она небрежно подходит к моему столу и кивает мне головой. На ее лице сияет мимолетная улыбка. — Все в порядке мам, меня здесь все просто обожают! Извини, я собираюсь ужинать с Пабло, — заканчивая произносить мое имя, Мариса отводит мобильный от уха, потому что голос Сони из динамика звучит как из громкоговорителя. — Конечно нет, я не дам ему трубку. Хорошо передам, пока! Я сказала, пока! — Эта женщина просто неисправима! — Спирито закатывает глаза. — Тебе привет, кстати. — Передавай и ей в следующий раз. И зря ты, я бы с удовольствием поздоровался с твоей мамой. В чем дело? — задаю вопрос, как только замечаю как Мариса хмурится, оглядываясь по сторонам. — Мы можем поужинать в более интимной обстановке? Ничего не имею против зрителей, но если честно, на сегодня с меня уже достаточно внимания, — она снисходительно обводит пальцем, таращащихся на нас учеников, словно они безликая кучка идиотов. — Я только что еле оттерла надпись «стерва» со своего нового ящика в спортзале. У вас народ всегда такой гостеприимный или мне выпала особая честь? Голос Марисы беззаботный. Она даже смеется, но ее улыбка выглядит усталой. Я уверен, что она расстроена и у нее был не самый удачный день, но бьюсь об заклад, она никогда мне в этом не признается. Такая уж моя подруга. Прекрати все время повторять это про себя! — На улице сегодня неплохая погода, мы можем поужинать на свежем воздухе, — иду на уступки и предлагаю варианты. — Сзади главного корпуса есть что-то вроде площадки для перекуса. — Отлично, только возьму себе что-нибудь на раздаче. *** — Итааак… расскажи мне как поживаешь? Мы расположились прямо на улице. Нельзя сказать, что мы находимся здесь одни, но тем не менее, любопытных глаз гораздо меньше, чем в столовой. — Да нечего, собственно говоря, рассказывать, — я просто пожимаю плечами и делаю вид что слишком занят тем, чтобы разрезать мясо на своей тарелке. Как только я заканчиваю, Мариса крадет у меня кусочек. Крадет руками, хотя отлично знает, я ненавижу, когда до моей еды дотрагиваются без приборов. Она всегда воровала мою еду, когда мы проводили ссвободное время в доме моих родителей месте с Мией. — Ты уже наверное в сборную метишь? Или стал новым Марадоной? — Вовсе нет. До этого еще очень далеко, но я прикладываю для этого все усилия. — Не сомневаюсь, — она задумчиво окидывает меня глазами, — ты всегда был одержим футболом. Я не знаю никого, кто заслуживает свое место здесь, больше, чем ты, Пабло. — Не преувеличивай, Веснушка. Сама то как? Ты еще не оставила мысль о том, чтобы стать олимпийской чемпионкой? По потухшему взгляду Марисы, я понимаю, что тема, которую я сейчас затронул для нее не слишком приятна. Возможно, она пока просто не готова обсуждать это с другими людьми. Или же только со мной? — Я… — она поднимает глаза к небу, тянет с ответом, мысленно обдумывая что-то в своей голове, — думала закончить с большим спортом, но не вышло. Мне выпал еще один шанс, глупо было бы им не воспользоваться, да? Мариса словно сомневается и ищет во мне одобрение ее поступкам. — Но могу сказать, я однозначно стала другой. Менее жадной, что-ли, до своих побед. Теперь я не распыляюсь на других и сосредотачиваюсь исключительно на себе и на том, чего я хочу достичь в будущем. Я выросла и изменилась, — Мариса так гордо это заявляет, точно говорит о себе не со стороны своей спортивной жизни, а о чем-то большем. Она определенно изменилась, и я увидел это не только во внешних проявлениях, но и в ее глазах. Ей всегда хватало наглости вести себя как победительнице, даже если она была далеко за чертой пьедестала. Но сейчас в ее глазах я видел несокрушимую силу, которая делала Марису еще более желанной и привлекательной для меня. Да, как бы выразились мои друзья, Мариса стала шикарной цыпой. Сексуальная вибрация, исходившая от нее, чувствовалась даже на расстоянии, и что немаловажно, она научилась подчеркивать ее своими нарядами и уверенностью, которую они ей придавали. — Ладно, не будем о грустном. Когда ты пригласишь меня на вечеринку? — Что? — меня ничуть не пугает напор Марисы. Я не из пугливых и знаю наперед, — она уже все решила за меня, но я упрямо буду стоять на своем. — Я не хожу на подобные мероприятия, ты же знаешь. Я даже Мии отказал, — совершаю грубейшую ошибку, когда произношу вскользь имя второй моей подруги и тут же пикусываю себя за язык. Есть старое правило, если хочешь вывести Марису или Мию из себя, упомянут имя одной из них, противопоставляя его другому. Услышав имя Коллучи, глаза Спирито загораются опасным блеском. Она резко отталкивается от спинки стула, подаваясь вперед и оказывая тем самым на меня давление: — Ты же сказал, что ни с кем не встречаешься? — Мариса воинственно складывает руки на своей маленькой груди, но от этого жеста, она собирается в центре, образовывая небольшую ложбинку. Я не могу удержаться, чтобы не запечатлеть этот момент. Кровь уже приливает к лицу, и я в отвлекающем для себя маневре, перемещаю взгляд на свою тарелку с едой. Самое время поесть. Соберись, Пабло! — Мия просто моя подруга. — Тогда что значит твое «даже?» — Спирито продолжает свой натиск и становится похожа капризного ребенка. На город надвигается настоящий ураган. Если бы мы жили в Америке, его бы точно нарекли «Ураган-Мариса». — Я что хуже какой-то там пустышки Коллучи? — Ты не хуже и не лучше, я с вами обеими давно дружу и отношусь совершенно одинаково. Как бы не так. — Вы по-прежнему тесно общаетесь? — Почему это тебя так удивляет? Наши родители часто собираются вместе на выходные, и при том, у нас с Мией никогда не случалось никаких проблем. Я говорю о том, что Коллучи никогда мне не перечит и воспринимает все мои советы. У нас чаще всего сходятся мнения, отчего нам не из-за чего спорить. Все отношения между нами весьма прозрачны и построены на многолетней дружбе с самых пеленок. Да я Мию как девушку и не воспринимаю вовсе, она мне словно сестра. Но Мариса, конечно, воспринимает мои слова по-своему. — Ты хочешь сказать, что это я везде и всюду создаю проблемы? Мне приходится закатить глаза и устало вздохнуть, потому что знаю, убедить Марису в обратном будет совсем не просто. Если не сказать больше, это невозможно. — Я сказал то, что сказал, ни больше, ни меньше. Это ты опять перевернула мои слова, так как тебе было нужно. Ты всегда так делаешь! — А ты всегда заступаешься за эту Коллучи! — Раньше вы тоже были подругами, — осторожно напоминаю ей я. — Вот именно, раньше. Ладно, я на тебя не в обиде. Я удивленно расширяю глаза, и совершенно перестаю понимать, что здесь, черт возьми, происходит. Мариса всегда умела перекручивать факты так, что кругом все становились виноватыми, а она сухой выходила из воды. Так происходит и сейчас, но на этот раз ей не удастся осуществить задуманное до конца. — Пригласи меня на вечеринку, и я забуду о том, что ты плохой друг. Тебе придется составить мне компанию, Пабло! — Мариса уже не просто просит, она требует. — Иначе я опять непроизвольно сделаю какую-нибудь глупость, и вся моя жизнь в который раз пойдет под откос. Давай, же, — она накрывает своей теплой рукой мою ладонь, — меня итак здесь все ненавидят. Не будь одним из них! Сегодня в столовой какой-то парень намеренно опрокинул на меня поднос с едой… Да, и ты сняла с себя кофту и осталась расхаживать на всеобщее обозрение в одном лифчике. Такое весьма, весьма сложно забыть. Мариса подначивает меня одной из своих хитрых улыбок, что есть в ее арсенале, но я не куплюсь на ее актерские таланты. — Тебя ненавидят только девушки, а местные парни тебя просто обожают. Мой друг Гвидо, например, сказал, что пойдёт с тобой на вечеринку, даже если ты ешь на завтрак души невинных младенцев. — Я сама не пойду с этим Гвидо, он странный. Давай Пабло, — стонет Мариса и пересаживается ко мне на колени так легко и непринужденно, что я и сам не успеваю заметить, как попал в эти ловко расставленные сети. — Паблусечка… умоляю. Порадуй свою старую подружку… Она складывает руки в молебельном жесте. Что, мать вашу, здесь происходит? — Не дави на меня, и сядь на свой стул, пожалуйста, — я пытаюсь оттолкнуть ее, потому что близость ее тела и аромат духов, заставляют меня не на шутку понервничать, но Мариса вцепилась в меня мертвой хваткой. А теперь еще теребит мои волосы на затылке, точно я не любимый питомец для игр. Слишком много прикосновений и телесного контакта для нашего первого за три года ужина. — Я же уже кажется сказал, что не посещаю подобные мероприятия. — Это было до того, как я появилась в твоей жизни снова. Сделай исключение для лучшей подружки. Вот ведь упрямая! Обороняться становится еще сложнее, когда Мариса начинает дуть свои полные губки. Они всего в пару сантиметров от моего лица и клянусь, я хочу уже как можно скорее остановить все это безобразие. Когда наш дружеский ужин перерос во флирт и откровенные домогательства? Я на подобное не подписывался! — Сдалась тебе эта вечеринка? Ты сама сказала, тебя все ненавидят. — Вот именно, если я не пойду, они решат, что я струсила. — Какая разница, что о тебе подумают другие? — Пабло, — уверенно заявляет Мариса, — я самому черту продам душу, но не дам этим выскочкам меня унижать. Если надо, я на это все положу. На кону моя репутация! — Я не делаю исключений, — продолжаю твердо стоять на своем. В ответ Мариса невинно играет глазками, поглаживая меня по груди: — Сделай исключение для такой исключительной девушки как я. Боже… немедленно прекрати это. За что ты так меня испытываешь? То как Мариса ерзает на мне, заставляет мою стену непонимания пасть без дальнейшего боя. Я делаю над собой усилие и смотрю ей прямо в глаза. Наши взгляды надолго концентрируются друг на друге. Немного после она перемещает взгляд на мои губы. Кровь в моих жилах начинает двигаться быстрее. Беспомощно моргаю, потому что под ее решительностью, я без боя проигрываю это наше противостояние глазами и произношу: — Ты ведь от меня все равно не отстанешь, да? — Точно, не отстану, — Мариса заговорщески улыбается и вновь смотрит на мои губы так, словно дожидается моего положительного ответа, чтобы скорее меня поцеловать. — Ладно, пойдем, но танцевать я точно не буду. — Это мы еще обсудим! — Мариса, — мой предупреждающий в ее сторону взгляд красноречиво говорит о том, что это точно не подлежит никакому обсуждению. Хотя, если подумать, еще минуту назад я вообще никуда не собирался. — Лааадно, — Мариса закатывает глаза, а потом обнимает крепче в знак своего восторга и чмокает меня. Я едва успеваю отмахнуться и подставить ей щеку. — Извини, мне уже пора! — вскакиваю со стула словно ошпаренный кипятком. — Куда ты? Еще только семь! — Слышала когда-нибудь о режиме? — Ты стал таким занудой Пабло, но ничего в скором времени мы это исправим, — в ее глазах зажигается опасный огонек. У нее есть план. У Марисы всегда есть план. Не совру, если скажу, что мне уже страшно. И с этого самого момента я знаю, что моя жизнь точно изменится. Только подумайте, я не собирался на эту приветственную вечеринку, и что я делаю завтра? Иду на чертову вечеринку! Л - логика.