Краткий курс спортивной жизни

POV Мия Что значит быть Мией Коллучи? Простые обыватели скажут, что Мия - красивая картинка, хорошая гимнастка и популярная девушка. Но только сама Мия знает, чего ей стоит поддерживать статус популярной во всех смыслах личности. Что за всегда искрящейся улыбкой общепризнанной королевы Академии, скрываются боль и ночные слезы в одиночестве в подушку. Что за хорошей фигурой и почетным званием лучшей гимнастки последнего национального чемпионата Аргентины стоят изнурительные тренировки в зале и беспощадная низкоуглеводная диета. Все считают, что быть мной это привилегия, подарок судьбы, тогда как на самом деле иногда мне кажется, что это скорее кара небесная. Девчонки из гимнастики улыбаются в глаза, а за спиной строят козни и ждут своего звездного часа, чтобы свергнуть меня с первой ступени пьедестала. Парни желают быть не со мной как с человеком, а только с красивой картинкой, которая так привлекает их своей значимостью и популярностью. Мама бросила нас с папой, когда я была еще совсем крохой, поэтому я так и не познала материнской ласки. От этого отец просто помешался на контроле. Франко Коллучи по-прежнему считает меня маленькой девочкой, которой требуется защита, и совсем забывает о том, что я взрослый совершеннолетний человек, имеющий права на свое собственное мнение. Поэтому единственное значимое место в моей жизни занимает спортивная гимнастика. Здесь я главная и только я знаю, что могу. Я мечтаю, нет, я жажду добиться небывалых высот в этом виде спорта и навечно вписать свое имя в мировую историю гимнастики. И однажды у меня почти получилось, если бы не моя некогда лучшая подруга… Одним неверным поступком Мариса перечеркнула все, что мне было так важно. Вернее будет сказать, единственное, что осталось важным в моей жизни. Ведь гимнастика это то, чему я посвятила всю себя, начиная с трехлетнего возраста. Моя мама в прошлом была известной гимнасткой, и я считала, что если когда-нибудь мне повезет достигнуть ее результатов, она сможет мной гордиться и захочет вновь стать моей мамой. Пока я только на пути к своей цели, но уверенность в том, что у меня все получится, придает мне сил идти дальше. Пока я иду по коридорам Академии, учащиеся спортсмены делают вид, что не таращатся на меня в оба глаза, но как бы не так. После вчерашней стычки с Марисой наша ссора — главная новость на устах всех присутствующих. Один взгляд все же привлекает меня больше остальных. Парень, явно новенький, потому что я бы безусловно заметила его раньше. Он как наггетсы на тарелке с сырным соусом. Хрустящие снаружи и сочные внутри. Ну что за сравнение, скажете вы. А сами попробуете большую часть жизни питаться по режиму, я на вас посмотрю. Сравнивать парней с точки зрения гастрономии это наша с Вико фишка. Наггетсы это вершина моего личного рейтинга, и, должна сказать, до нее пока не добирался ни один спортсмен. Самого большего звания «мистер малиновый чизкейк» из последних, кого я помню, добивался Хоакин Парондо. Но пока я склонна не слишком ему доверять. Что-то в этом парне меня настораживает, слишком уж он обходительный. Но окончательно списывать его со счетов все же не стоит. Хоакин обладает списком достоинств, которые я гордо величаю "преимущества трех «М» имени Мии Коллучи" : мыслящий, мускулистый, с машиной. Так вот, когда я игриво поправляю волосы и оглядываюсь назад, проходя мимо незнакомца, «наггетс», думая, что я не могу сейчас следить за его взглядом, пялится на мою пятую точку и издает одобрительный беззвучный свист. Ох, попался! Не думайте, что я прям озабочена парнями, просто когда каждый твой день на протяжении целой жизни состоит из череды тренировок и повторов, развлекаться тем, что строить парням глазки, кажется самым невинным грехом. Нужно срочно рассказать обо всем Вико. В спортивном зале, как всегда не протолкнуться. Некоторые девушки уже успели переодеться и теперь перед многочасовой тренировкой разминаются на полу. Я застаю мою подругу Вико как раз в тот самый момент, когда она делает соскок с махом вперёд и тройным сальто. Концентрируюсь на ее приземлении, и как только ее ноги касаются мата, одобрительно хлопаю в качестве своей поддержки. — Отличное приземление. — Спасибо. Ты где была? — Вико стряхивает оставшийся на руках мел и, хватая с пола полотенце, идет в моем направлении. — Тебя не было на завтраке. — Я завтракала с Пабло. — И как там поживает наш «шоколадный батончик?» Мы в шутку прозвали Пабло шоколадным батончиком, потому что мой друг именно такой: знакомый по вкусу, украдкой лежит под подушкой, всегда готовый утешить. Как говорится «под рукой», но Виктория Пасс прозвала так Бустаманте из-за его сладости. Она влюблена в Пабло кажется уже целую вечность, но все тщетно. Всем известно, что настоящая любовь для Пабло Бустаманте это газон травы, мяч и ворота. — Расстроен из-за Марисы. Они вчера поругались. — Как бы я хотела его утешить, — мечтательно стонет Вико. В ее планах на будущее, она уже как минимум сеньора Бустаманте. Закусив губу, я расплываюсь в улыбке и награждаю подругу снисходительным взглядом: — Забудь об этом. Знаешь, а я ведь говорила, что когда Спирито переступит порог нашей Академии, спокойствию и размеренной жизни Пабло сразу же наступит конец. Она и раньше впутывала его в свои бесконечные разборки и с головой навешивала ему проблем. — Кстати, о проблемах, — Вико кивает подбородком в сторону Марисы, — помяни черта… — Тебя-то я и ищу! — мне хватило реакции подруги, для того, чтобы без дополнительных подсказок понять, о ком идет речь. — Меня? — Мариса, невинно ткнув себя пальцем в грудь, в своей же манере делает удивленное лицо. — А в моей комнате поискать не пробовала? — Знаешь что, у меня есть две руки, правая и левая, и обеими я могу тебя ударить. — О… что даже подружек не позовешь? Отвянь, Коллучи, — Мариса стянула с себя спортивные брюки и принялась за мастерку, — и без тебя тошно. А если у тебя есть претензии, можешь оставить их в виде комментария под моим последним постом в инстаграмме. Там как раз о тебе… — хитро улыбаясь, Спирито выходит на помост для вольных упражнений. Я тут же забываю о том, что доводить ее мою любимое и отчаянно пытаюсь найти свой мобильный. Черт, оставила его на тумбочке в своей комнате! — Вико, телефон! Срочно! Подруга уже спешит мне на помощь, и когда я проверяю инстаграм Марисы, он оказывается совершенно пустым. Ни одной публикации. — Дура, — мне не хватает слов для того, чтобы выразить все свое недовольство и негодование, а все что делает Спирито в этот момент времени, крутит один за одним винтовые сальто в воздухе. А она усложнила свою программу, с чего бы это? Мариса никогда всецело не посвящала себя гимнастике. Соня отдала ее в спортивную школу только лишь за компанию мне. И как обычно бывает в таких случаях, Мариса, не прикладывая особых усилий, за несколько занятий села на шпагат, тогда как я день и ночь растягивалась дома, чтобы на тренировках быть в списке лучших. Жизнь непредсказуема. Иногда ты просто оказываешься в нужное время в нужном месте и удача сама плывет в руки. Людям, которым все достается потом и кровью, не может быть по душе такая превратность судьбы. И я не стала исключением. Во время нашей дружбы я искренне радовалась успехам Марисы, не испытывала зависти. Все, что мне хотелось, чтобы она по достоинству оценивала все то, что имеет. Меня просто выводило из себя ее предвзятое отношение к Соне, и поэтому мы нередко ссорились. Ее победы были как само собой разумеющееся, тогда как мои выигранные соревнования Мариса списывала на то, что не слишком-то старалась. Убедить Спирито в том, что она не права, было практически невозможно. Да, мы обе были с характером с той разницей, что я хотела ее услышать и понять, а она нет. После истории с допингом я окончательно убедилась в эгоистичности Марисы, а осознание того, что все эти годы Пабло был единственной связующей ниточкой между нами, стало приговором. — Ладно, пусть пока живет, тем более, у меня есть куда более интересная тема! — мои глаза загораются азартом. — Я встретила своего «наггетса.» — Не может быть! — Вико округлила глаза. — Это же десять из десяти, кто же этот красавчик? — Я его раньше не видела. Наверное, новенький, но выглядит совсем не как первокурсник. — Ты обязана узнать кто он, а после пригласить на свидание в эти выходные. — Отличная идея, в эту субботу у Пабло как раз выездная игра. Все парни обожают футбол! Только есть одно «но»! Сидя передо мной на шпагате, Вико потянулась с вытянутыми руками еще больше вперед: — Какое? — Мия Коллучи никогда первой не зовет на свидание, она делает так, чтобы инициативу проявляли парни, — сложив пальцы «пистолетиком», мы с Викторией обменялись своим фирменным жестом. — Девочки, все сюда! — громкий голос Лулу моментально заставляет нас оторваться от девчачьих сплетен. — Хочу представить моего нового помощника по физической подготовке. Прошу любить и жаловать, Мануэль Агирре. Пока все гимнастки хлопают в ладоши, награждая молодого человека перед собой оценивающим взглядом, я готова провалиться на том же самом месте. — А он ничего, — подливает масла в огонь Вико. — Что это с тобой? — Ничего, — грустно отвечаю ей я, понимая, что буду вынуждена придумать себе новое развлечение. Я официально умерла. *** POV Мариса Всю неделю я стараюсь не замечать присутствие Бустаманте в стенах нашей Академии. Миссия почти провалена, потому что Пабло имеет супер способность появляться в тех местах, где прохожу я. Так было во вторник, когда он прислонившись на шкафчики для личных вещей, мило ворковал с этой зазнобой Коллучи. Я прошла мимо и просто сделала вид, что не заметила обоих. В среду мы лицом к лицу столкнулись в академической столовой. Пабло хотел было мне что-то сказать, но я равнодушно развернулась и ушла прочь. В пятницу отрицать появление его важной персоны в месте для перекуса на свежем воздухе было практически невозможно. Когда я появляюсь на заднем дворе, чтобы найти себе свободный стол для занятий по английскому языку, краем глаза замечаю Пабло. Он сидит, согнувшись над книгой, и совершенно увлечен чтением. Наши глаза ненадолго встречаются. Поскольку на площадке мы совершенно одни, спасаться бегством не вариант, поэтому я демонстративно обхожу его стол и присаживаюсь за соседний. Бустаманте на минуту отрывается от своего увлекательного занятия и принимается наблюдать за моим перемещением. Ни одно мое движение не остается незамеченным: ни то, как я с расстановкой открываю рабочую тетрадь на нужной странице, ни то, как с помощью зубов, избавляюсь от колпачка на ручке, награждая Пабло «так-то», взглядом. Он совершенно искренне пытается скрыть улыбку на своем лице, но у него плохо получается. Кажется он и думать забыл о нашей ссоре на вечеринке, но чего удивляться, Пабло всегда быстро отходил от подобных жизненных споров. Я же наоборот, помнила даже о том, как в третьем классе он подарил своей соседке по парте какой-то дурацкий значок. Я так хотела эту дурацкую безделушку, но Пабло выбрал для своего подарка Фернанду. И дело ведь не только в моей злопамятности. Бустаманте убил меня своим осуждением, таким свойственным людям, которые возненавидели меня еще со времен истории с допингом. Он поверил продажному интернету и вульгарным газетенкам, которые только и делают, что жаждут грязного белья и ошеломительных сенсаций. Так или иначе, я с большой неохотой принимаюсь за учебу, вчитываясь в условие задания по английскому языку. Через пару минут на мой рабочий стол со спины начинают приземляться бумажные самолетики. Я игнорирую их до тех пор, пока их не становится десять. — Ты мешаешь мне сосредоточиться! — я оборачиваюсь и зло смотрю на Пабло. — Что? Ты что-то сказала, — Бустаманте глазами отрывается от чтения и вытаскивает из уха беспроводные наушники. Я бегло замечаю название его книги, которое значится как «Искусство футбола», и мне требуется несколько усилий, чтобы не улыбнуться. Пабло такой Пабло. — Ты бросаешь в мою сторону самолетики! — Я? — он тянет улыбку в стиле «о чем ты только думаешь, сумасшедшая.» — А кто еще? Кроме нас здесь больше никого нет! — Прости, но мне что заняться больше нечем? Если хотела со мной заговорить, придумала бы что-нибудь более правдоподобное, — несогласно мотая головой, Пабло засовывает наушник обратно и пытается найти строчку на которой он закончил читать. — Да я… — не могу закончить, потому что он уже совсем не обращает на меня внимание. Я оскорблена тем, что Бустаманте держит меня за дуру, но мне ничего не остается, кроме как быть со своей злостью один на один. Не успеваю подумать о задании, как вражеский самолетик снова совершает посадку на столе, и на этот раз делает это прямо на моей рабочей тетради. На его крыльях в клеточку сияет надпись: «встретимся вечером?» Что? Да, как он смеет! Даже не извинился! — Ну все, Пабло, хватит! Если ты обидел меня, имей смелость попросить прощение, глядя мне в глаза, а не через дурацкие записочки! — Ты о чем? — Об этом, — я трясу ладонью со смятыми в ней бумажными самолетами и замечаю чей-то смех со стороны. Поднимаю голову. Диего! Тот самый Диего, который достает меня с самой вечеринки. — Я тебе в тысячный раз повторяю, никаких встреч между нами. Ни сегодня, ни завтра! Твоя настойчивость меня не покорит! — Посмотрим! — берет меня на слабо Диего и успевает скрыться в окне второго этажа еще до того, как я успеваю спустить на него всех собак. Пока злость все еще течет по моим венам, я замечаю Пабло, который смотрит в книгу и улыбается. Но его улыбка отнюдь не связана с тем, что он только что сумел прочесть. — Что смешного? — я воинственно уставляю руки в бока и презрительно сжимаю глаза. — Ничего, — Бустаманте обезоруживающе поднимает руки в жесте «я сдаюсь», но его все еще задорное лицо говорит об обратном. Мне совершенно нечего добавить, поэтому я возвращаюсь на свое место и вновь принимаюсь за работу. Перечитываю задание по нескольку раз, но все безрезультатно, потому что мои мысли в голове витают где-то очень далеко. Потупив совершенно отсутствующий взгляд в книгу, я принимаюсь гадать, надолго ли хватит моего ангельского терпения. — Так, ладно! — я вскакиваю и двигаюсь к Пабло, потому что в какую-то секунду наступает предел всему. — Ты последний человек на земле, с кем я сейчас хочу общаться, но мне нужно выговориться…а поскольку кроме тебя здесь больше никого нет, да и в принципе в этой Академии, я могу говорить только с тобой! Я закатываю глаза, — Коллучи не в счет, потому что наши с ней разговоры ограничиваются фразами "дура-сама дура". — Ты чувствуешь себя одинокой здесь? — Пабло наконец проявляет участие, откладывая свою книгу в сторону. — Прости… на той вечеринке…я не должен был всего этого говорить. Я искренне смотрю Бустаманте в глаза. Они по прежнему светло-голубого оттенка, и я уверена, что во всем мире не существует глаз, красивее этих: — Ты извиняешься за то, что сказал, или потому что действительно так плохо обо мне думаешь? Несколько секунд Пабло молчит, словно что-то обдумывая про себя. Для такой характерной девушки как я, такое красноречивое молчание просто убивает. Он действительно считает меня взбалмошной и несносной, какой меня пытается представить местная пресса? То, что он размышляет над моим вопросом уже считается преступлением в независимой стране имени Марисы Спирито. — Неправильный ответ, — я пытаюсь уйти, потому что во мне целая гамма эмоций, и если этот взрывоопасный коктейль вырвется наружу, жди новой беды. — Да подожди ты, — Пабло в последний момент успевает схватить меня за руку. — Я тебя совсем не знаю. Вернее, сейчас не знаю. Ты называешь меня своим другом, Мариса, а я о тебе ничего три года не слышал! Я знаю чего добивается Пабло. Он хочет от меня объяснений, и я определенно когда-нибудь ему обо всем расскажу, но только не сейчас. Сейчас я не готова этого сделать. Совсем не готова. — А ты все еще хочешь меня узнать? — в надежде спрашиваю я. Пабло дарит мне улыбку в ответ и говорит едва различимо: — Конечно хочу, Веснушка, — и это фраза все, что я хочу от него слышать. — Тогда мир? — неуверенно протягиваю Пабло руку навстречу, а он, крепко пожимая ее, вторит "мир". — Ну слава богу! А то мне тебе столько всего нужно рассказать! У меня совсем перестало получаться сальто назад на бревне, а ты же знаешь, что я королева бревна. Непризнанная, конечно, — я закатываю глаза, как-будто это уже факт, — но кому есть до них дело. Тренерша считает, что дает знать о себе незалеченная травма, а я склонна думать, что это все проделки Мии и ее прихлебательниц. Они на меня волком смотрят и глазят, завистницы проклятые! А еще эта Соня, заставляет меня приехать на выходные, а ты же знаешь, как на меня действует общество сеньоры Рей на протяжении 48 часов к ряду, — я неустанно продолжаю тараторить и прямо во время того, как изливаю душу, присаживаюсь на краешек стола. — А еще она удумала устроить в мою честь вечеринку! Вечеринку, представляешь? А кто на нее придет? Слава Богу, мы с тобой помирились, но не вдвоем же нам терпеть общество Сони? А Дуноф, знаешь, что сделал Дуноф, он вызвал меня к себе в кабинет и объявил, что якобы я разлагаю дисциплину в его Академии! Да я — образец нравственности и морали! — наконец я выдыхаю и останавливаюсь, потому что по лицу Бустаманте весьма понятно, что я его утомила. — В общем, Пабло, все шишки на меня! Пожалуйста, скажи что-нибудь! — Ты сидишь на столе, — подмечает он глазами. — На столе едят… сядь лучше на стул, как образец нравственности и морали. — Да, ну тебя! Я серьезно, а ты шутки шутишь! — Ладно-ладно, чем могу тебе помочь? — Спаси меня от Сони, — мои руки сходятся в одном движении и молят Пабло о пощаде. Позвони ей и скажи, что мы будем, ну не знаю, готовиться вместе к экзаменам. — Экзамены через два месяца, и врать не в моих интересах. Подняв глаза, я встречаюсь с ним прямым взглядом и испускаю с губ раздраженный вздох: — Тогда делаем одну совместную работу на двоих. Придумала, проект! Мы делаем общий проект! — Вряд ли я могу, у меня выездная игра в субботу… — Бустаманте поднимает глаза на меня, — если ты конечно не хочешь составить мне компанию на стадионе и поболеть за старого друга. Класс… какая удача! Ненавижу футбол, не смотрю его по телевизору и уж тем более не горю желанием смотреть на стадионе, как кучка парней падает на газон, пытаясь отнять друг у друга мяч. Но моя любовь к Пабло гораздо сильнее…гораздо сильнее. А желание запечатлеть его без футболки во время победного гола это вообще из области недосягаемой самой заветной мечты. — Я уж думала, ты и не попросишь...