I love you, but..

Хотелось бы сказать, что знакомые виды города действовали на меня успокаивающе или что по мере приближения к университету меня охватывало предчувствие приключений. Но на самом деле я была полностью поглощена планами и мечтами. Не уверена даже, что понимала, о чем говорил Ной, знаю только, что он старался меня развеселить и поддержать. — Вот мы и на месте! — кричит мама, когда мы въезжаем в каменные ворота кампуса. В жизни университет такой же внушительный, как в брошюрах и на сайте, я немедленно влюбляюсь в эти изящные каменные здания. На университетской площади — сотни людей, родители, обнимающие и целующие на прощание детей, группки первокурсников, с ног до головы покрытых символикой CWU… Масштабы пугают, но я надеюсь, что через несколько недель я полностью освоюсь. Мама настаивает, чтобы они с Ноем присутствовали при приветствии первокурсников. Она умудряется улыбаться три часа подряд, Чейз внимательно слушает, впрочем, как и я. — Перед отъездом я хочу увидеть твою комнату. Нужно убедиться, что там все в порядке, — говорит мама после церемонии, осматривая старые постройки критическим взором. Она обладает способностью во всем замечать худшее. Чейз улыбается во весь рот, и мама снова оживляется. — Просто поверить не могу, что ты в колледже! Моя единственная дочь — студентка, будет жить самостоятельно. Просто поверить не могу! — причитает она, вытирая глаза, но осторожно, чтобы не испортить макияж. Чейз плетется за нами по коридору общежития и волочет мои сумки. — Комната B22… а мы в холле С, — говорю я. К счастью, я замечаю большую букву «В», нарисованную на стене. — Сюда, — командую я, когда мама уже начинает поворачивать в обратную сторону. Хорошо, что я взяла с собой только немного одежды, одеяло и несколько любимых книг, Чейзу не так много приходится нести, а мне не хочется разбирать вещи. — В22, — облегченно вздыхает мама. Для такой долгой ходьбы она надела чересчур высокие каблуки. В конце длинного коридора вставляю ключ в замок, и когда старая деревянная дверь со скрипом отворяется, мама громко вздыхает. Комната маленькая, с двумя крошечными кроватями и двумя письменными столами. Через мгновение понимаю, что именно так изумило мать: одна стена сплошь увешана постерами команд, о которых я никогда не слышала, на лицах музыкантов — пирсинг, а тела покрыты татуировками. А затем замечаю девушку, лежащую поперек одной из кроватей, ее ярко-красные волосы, подведенные черным глаза и руки, покрытые цветными татуировками. — Привет, — с улыбкой говорит она, и, удивительно, эта улыбка мне нравится. — Я Зои. Она приподнимается на локтях, ажурная майка туго обтягивает бюст, и я незаметно пинаю Ноя ногой, чтобы не пялился на ее грудь. — П-привет. Я Элиза, — выдыхаю я, и все мои планы и заготовки вылетают из головы. — Привет, Элиза, рада тебя видеть. Добро пожаловать в CWU, где комнаты маленькие, а тусовки огромные. Улыбка девушки с красными волосами становится еще шире. При виде наших испуганных физиономий Зои откидывает голову и заливается смехом. Мама чуть не роняет челюсть на ковер, Чейз смущенно переминается с ноги на ногу. Зои подходит ко мне близко-близко и обнимает меня своими тонкими руками. На мгновение я замираю, пораженная таким интимным жестом, но отвечаю тем же. Раздается стук в дверь, и в тот же момент Чейз роняет мои сумки на пол. Я ничего не понимаю, но надеюсь, что все это типа розыгрыш. — Войдите, — кричит моя новая соседка. Открывается дверь, и еще до того, как она успевает разжать объятия, в комнате появляются два парня. Мальчики в женском общежитии в первый день? Возможно, я плохо выбрала университет. Или, может, стоит попытаться поменять комнату? По маминой гримасе я заключаю, что она думает примерно о том же. Похоже, мама готова выскочить из комнаты в любую минуту. — Привет, ты соседка Зои? — спрашивает один из парней. Его каштановые волосы поставлены торчком. На руках — татуировки, в ухе — крупная никелевая серьга. — Эмм… да. Меня зовут Элиза, — выдавливаю я. — Я Тайлер. Да не смотри так испуганно! — Он улыбается, хлопая меня по плечу. — Тебе здесь понравится. У Тайлера открытое и дружелюбное выражение лица, несмотря на суровый вид. — Я готова, — говорит Зои, схватив тяжелую черную сумку возле кровати. Я перевожу глаза на высокого темноволосого парня, прислонившегося к стене. Густые волнистые волосы зачесаны назад, а в брови и губе торчат колечки. Скольжу взглядом по черной футболке и рукам, покрытым татуировками; не видно ни кусочка нетронутой кожи. В отличие от Зои и Тайлера он весь разрисован черным, серым и белым. Высокий и худой. Я осознаю, что таращусь на парня самым неделикатным образом, но не могу отвести взгляд. Жду, что он представится, как и его друг, но он молчит, нетерпеливо закатив глаза и вытащив мобильник из плотных черных джинсов. Этот парень определенно не так приветлив, как Тайлер и Зои. Тем не менее, он привлекательнее; в нем есть что-то, что мешает оторвать взгляд от его лица. Я смутно чувствую, что Чейз смотрит на меня, и, наконец, отворачиваюсь, сделав вид, что шокирована происходящим. Ведь так и есть, правда? — Увидимся, Элиза, — говорит Тайлер, и все трое выходят из комнаты. Я тяжело вздыхаю. Назвать последние несколько минут необычными было бы недопустимым преуменьшением. — Ты получишь другую комнату! — кричит мама, как только хлопает дверь. — Нет, я не могу, — отвечаю я. — Здесь нормально, мам. Я изо всех сил стараюсь успокоиться. Не знаю, получится ли, но в любом случае последнее, чего бы я хотела, это чтобы моя деспотичная мать устроила сцену в первый день моего пребывания в колледже. — Уверена, она не такая, как кажется на первый взгляд, — пытаюсь я убедить маму и в то же время поверить в это сама. — Чепуха, мы переезжаем сейчас же. — Безупречная внешность странно сочетается с гневом на лице матери; длинные светлые волосы уложены волнами, и каждый локон совершенен. — Ты не будешь жить в комнате с человеком, который общается с такими… такими панками! Я смотрю в ее стальные глаза, затем на Чейза. — Мама, пожалуйста, давай поглядим, как все будет складываться. Пожалуйста, — прошу я. Я не хочу даже представлять себе, что начнется, если мы попытаемся в последний момент поменять комнату. И как унизительно это будет выглядеть. Мама снова оглядывает комнату, останавливается взглядом на плакатах, покрывающих стену Зои, выразительно на них фыркает. — Хорошо, — неожиданно цедит она сквозь зубы. — Но перед тем, как мы уедем, нам с тобой надо поговорить.