Нечего терять

Трое взрослых мужчин, собака и Питер за окном. Казалось бы, это начало какого-нибудь захватывающего рассказа о путешествиях или просто басня, но, увы, мой спектакль действительно окончен. Фёдор сохранял присущее ему спокойствие и рассудительность, порой останавливая матерные высказывания старпома в мою сторону и подталкивая меня к разговору, но я всё никак не мог начать. Мыслей в голове было очень много, все они были подобны страшному сну, о котором я только что смог забыть, но был вынужден натужно вспоминать. Я потянулся за пачкой сигарет, достав оттуда пару штук и после стянув с холодильника пустую пепельницу. Все сидели в предвкушении, Фёдор подпирал голову рукой, заправляя за моё ухо вечно висящий локон. Меня поражало терпение моряков, особенно Виктора. В нашей стране есть пара запретных тем, которые вызывают ненависть: Первая Чеченская война и гомосексуалисты. Мы с Фёдором, как минимум, постепенно склоняемся ко второму, чувствуя друг к другу если не притяжение, то глубокое уважение. - Мне страшно. - выкурив половину сигареты, вздохнул я. Усатый мужчина раздражённо цокнул языком, но всё ещё молча ждал от меня какого-то чуда. Я собирал мысли в кучу, но всё было так хаотично и мрачно. Больше пяти лет я пытаюсь всё это забыть и, казалось, у меня получилось. Увы и ах. - Тогда я был совсем мальчуганом. После двух лет армии меня потянуло в бой, я думал, что смогу стать Героем России, мной будут гордиться и всё такое. У меня ведь раньше было абсолютно всё: семья, любимая девушка, даже кот, верный товарищ. По контракту я отправился в город Грозный, дело было уже в девяносто пятом году. Со мной отправился и мой товарищ Андрей Щербаков, хотел повоевать со мной бок о бок, но уже на месте нас разделили и встретиться мы с ним смогли, когда журналисты вывозили нас ранним-ранним утром на белой копейке. Сначала я был недомедиком, потом раскрылись мои таланты и меня наконец отправили на первое серьёзное задание с более опытным снайпером. Мы неподвижно лежали на верхних этажах, на крышах, порой таились среди листвы и тихонько выполняли свою миссию месяца полтора, может больше. А потом по нелепой случайности его убили, когда он спустился вниз, чтобы найти нам воды. Убивали всех, кто встречался на пути - и нас, и мы их. Я видел жуткие картины, совсем один в центре кровавого месива, мёртвые лежали на дорогах, живых переезжали на танках, снайперские дуэли. Я вернулся в лагерь, по пути к нему меня хорошенько контузило и я шёл на ватных ногах, тащил за собой рюкзак и винтовку в бинтах, но потерял силы и упал прямо на дороге, не дойдя до наших чуть меньше квартала. Я терял там друзей, молодые парнишки даже не умели разбирать автоматы, кого-то забрали сразу после присяги. Меня одолевала ненависть и злоба, но в то же время я считал дни до конца контракта. Своей винтовкой я убил многих людей, может даже больше, чем мне самому известно. Спустя столько лет на меня началась охота и я сбежал. Я не знаю, что с моей семьёй, что мне делать и как быть, если меня найдут в Питере. На лице старпома мелькнула усмешка, скрываемая за гримасой сочувствия. Он, несомненно, проникся моим рассказом, но я видел распирающую радость от того, что он наконец раскрыл всю правду, опозорив меня перед Фёдором и унизив перед самим собой. Крупные ладони Руднёва скользнули по волосам, он смотрел в одну точку на столе и не моргал, пожёвывая губы, а потом всё прекратилось. Моряк выпрямился, в сочувствующих глазах невозможно было прочитать его чувств ко мне. Ещё часов семь назад он воображал меня в роли бедной овечки, нежного мужчины без родных и защиты, я был так добр и заботлив с ним, мы даже поцеловались в конец концов, я по-настоящему полюбил его и в этот же день всё разрушилось. На мужских лицах не было ничего, кроме сочувствия и некого страха. По моим тонким рукам пробралась дрожь, я вышел из-за стола и направился на балкон, раскинув руки в стороны. - И всё в бездну сорвалось, свободным стану я от зла и от добра... - закрыв глаза, прошептал я. Ко мне постепенно приходило осознание, высокий мужской силуэт подошёл ко мне со спины, положив тяжёлые руки на мои плечи. Я вновь почувствовал его тепло, скользнувшее по моим рукам и спине. - Это действительно страшно. Но, к сожалению, я давно знал про это. Андрей рассказал мне об этом за первой же рюмкой водки, а мне-то что? Я много слышал о тебе, поэтому и был насторожен в нашу первую встречу, но, признаюсь, я даже представить не мог, что ты был снайпером, мне казалось, что ты был хлюпиком, носившимся с аптечкой от раненного к раненному. - добрый голос Руднёва приободрил мой настрой, я расплылся в улыбке, держась длинными пальцами за перила. Щетинистая щека прижалась ко мне, крепкие морские объятия сбили волной все мои переживания. Было ясно одно, мне нужно срочно искать квартиру. Оставаться здесь я больше не мог, мне было страшно подвергать чужую жизнь опасности. - А я оказался хлюпиком с винтовкой. - тихонько проговорил я. Мужчина улыбнулся, прижавшись губами к моей макушке. Орлов громко попрощался, потискал напоследок чёрного пса и был таков. Тишину квартиры прервал только топот крупных лап, который постепенно приближался к нам. - Ох, мы ведь так и не знаем его имя. - Тогда давай его назовём Рексом. - высокорослый мужчина вошёл в комнату, поглядывая на виляющую хвостом собаку, которая радостно прыгала на него. - Ну да, а чего же не Мухтаром? - с издёвкой спросил я, но в ту ж секунду собака утихла, подошла ко мне и принялась обнюхивать мои руки. Мы с моряком едва сдержали смех. - Сидеть, Мухтар. И пёс послушно сел, уставившись на меня своими глазёнками. А за окном уже темнеет. Хозяин квартиры отправился спать, я же принялся тихонько собирать свои вещи. Завтра будет поистине важным днём.