Экстаз любви

— Не хочешь попробовать?

— Хён, это же незаконно, ты же это понимаешь?

— Да, и что? Тебе понравится, Бомгю-я, бояться нечего, зато какой кайф. — синеволосый протягивает одну белую таблетку своему хубэ, искренне улыбаясь. Гю ничего не остаётся, как закинуть под язык наркотик, от которого он стал чувствовать мир по-другому.

***

      С того дня прошло уже достаточно времени — около полугода что ли (?). Бомгю и Ёнджун стали зависимы он наркотиков, конечно, до ломки никогда не доходило ещё, однако им это нравится. Когда родители Бомгю узнали о зависимости сына, то они устроили настоящий скандал, а точнее грозились сдать его в полицию.       Давайте же перенесёмся в тот самый роковой день. Чхве Бомгю как обычно вернулся с дополнительных занятий поздно вечером домой. Скинул с себя обувь и пальто, что обычно вешает в шкаф. Тихо проходит через кухню и зал, всё было прекрасно если бы. — Чхве Бомгю, стоять! — басит отец юноши, заставляя застыть на месте только своим тоном голоса. — Подойти-ка сюда, поговорить надо. — Да, пап. — подросток подходит и садится напротив мужчины. — Пап, о чём хотел поговорить? — Хорошо, начну сразу по делу. Ты до сих пор общаешься с тем старшеклассником? — Ёнджуном? — получает кивок. —Да. — Мы тебе с мамой сколько раз говорили прекращать с ним общаться, а ты всё стоишь на своём. Я не думаю, что ты хочешь, чтобы я начинал применять силу. — Что плохого в том, чтобы мы с хёном дружили? — поднимает глаза на отца. — Он на тебя плохо влияет, ты сам не заметил, как твоя продуктивность снизилась, ты часто стал прогуливать уроки и грубить учителям. — Почему ты думаешь, что это из-за него? — Он наркоман? И тебя подсадил? Ты был отличником! А сейчас что?! Бездарный лодырь! — Он не наркоман! Откуда ты до такого додумался?! — Бомгю понимает, что ещё чуть-чуть и он перейдёт на крик, однако терять нечего, думает он. — Тогда что это? — он вытаскивает из-за спины коробку очень знакомую Гю, поднимает крышку и опрокидывает всё содержимое на стол: различные пакетики с порошками, таблетками, коробочки с никотиновыми веществами, одноразовые шприцы и наполненные жидкостью ампулы. — Даже не отрицай, что это не твоё. Я всех твоих лучших друзей допросил, и они тебя выдали. — «Вот же суки — выругался Гю, надумывая набить рожу Тэхёну и Хюнинкаю. — убью их двоих нахуй!» — Итак, что ты на это скажешь? — Я скажу, что это не моё и точка! — Бомгю злится и даже очень, выдавая себя с потрохами своей агрессией. — Надо же как. — усмехается мужчина. — Значит это не твоё? Тогда почему эта хрень делает в твоей комнате? — Тебя это не касается, папа. Я даже никогда не приму эту дрянь! — Тогда делай тест на наркоту в крови! Хотя, я думаю, что ты уже обдолбан, посмотри на свои глаза! Я тебя за решётку упеку, если не избавишься от этой привычки, ты меня понял? — А что если мне нравится? Я имею право на выбор губить себя или нет. — Ты забыл, что до восемнадцати лет ты на нашей шее висишь! Ты ещё ребёнок, а твой Ёнджун уже состоялся в жизни, он укурится и сдохнет от передоза, а ты что?! Ты не должен быть таким же! — Мне нравится он, что хочу, то и делаю! — вырвалось у подростка. — Что ты сказал?! — старший встаёт с места, форсируя расстояние до сына. — Повтори? — Мне. Нравится. Чхве. Ёнджун! — после сказанного заявления, часть лица краснеет и горит от сильной пощёчины. Бомгю на какое-то время даже зависает от неожиданности. — Чтобы такого я от тебя не слышал, тварь! — А что ты мне сделаешь? Ну да, тебе за сына гея стыдно! Конечно, как же влиятельный мужчина может иметь такую суку, как я?! — Заткнись! — Чхве старший начинает выбивать из сына всю дурь уже ремнём. Гю кричит и стонет от боли (хах, если бы от боли). — Ты представить себе не можешь, как я могу стонать и умолять, чтобы меня отымели на всех поверхностях! Ах! — Гю больно, он не отрицает, но терпит ради своей любви. — Меня имел Ёнджун на этом самом столе, когда вас не было! — Теперь блять понятно, куда все презервативы деваются! Сукин ты сын, Чхве Бомгю! — Да-да, я.       Что ж, после этого избиения Бомгю сбегает к Ёнджуну, прихватив всю наркоту с собой, и нет, он не плакал старшему в колени, наоборот — заявившись к тому, прыгает в объятия и жарко целует в губы. Не трудно было догадаться, что они занимались сексом, предварительно наглотавшись таблеток.

***

      В принципе, всё почти то же самое, только Бомгю теперь семнадцать лет, и он стал более ненасытным по отношению к Ёнджуну. Страсть так и витала в квартире пары. Бомгю бросил учёбу, друзей и родителей. У него только Ёнджун и наркотики. Он верен ему, будто однажды лишившись его, он не сможет дальше жить. — Хён, как дела на работе? Устаёшь? — как-то начал разговор Бомгю, обнимая старшего. — Всё отлично, Бомми, а ты тут один не скучаешь? — так сладко и томно тянет Ёнджун, попутно целуя подростка в шею. — Без тебя дома одиноко, мы ведь так давно не шалили. — и закусывает губу, смотря щенячьими глазами на старшего. — Я хочу тебя, папочка. — тянет за руку в их комнату, садится на кровать, а из тумбочки достаёт розовую таблетку, что закидывает себе в рот. Этим временем Джун сидел и наблюдал, как из-под рубашки Бомгю выглядывает бедренная косточка. Чхве младший садится на колени хёна и, выгибаясь в спине, тянется к губам за поцелуем, он его получает. Та таблетка успевает раствориться на языках парней, унося их в экстаз и возбуждение. Всё в тумане, разумом контролирует желание, желанием — возбуждение. — Проси меня, умоляй, Бомгю. Будь хорошим мальчиком. — Прошу, возьми меня, я хочу тебя почувствовать в себе. — ёрзая на бёдрах почти скулит блондин. — Молодец, хороший щеночек, Бомми. — Джун давно уже без рубашки нависает над хубэ, покрывая всю шею и ключицы засосами и поцелуями, ловя тихие стоны Чхве младшего.       Медленно стягивает с Гю короткие шорты с трусами и, плюнув на свои пальцы, вводит сразу два в податливое тело Чхве, за этим следует протяжный стон, который так любит Ёнджун ещё с первого их раза. — О боже, блять, хён. — запрокидывает назад голову блондин, эти ощущения невыносимо приятны до такой степени, что заставляют извиваться только от пальцев — долгое отсутствие секса даёт о себе знать. — Я не могу уже, папочка, войди в меня и возьми грубо! — Проси лучше, Бомгю-я. — Ёнджуни-хён, я хочу, чтобы ты оттрахал меня как последнюю шлюху. — из него вытаскивают пальцы и уже сам Ёнджун входит, предварительно смазав смазкой, что валялась под подушкой (?). — М-м. Хён. У тебя такой толстый. — А ты сильно узкий и горячий.       Ёнджун двигается иногда медленно, а иногда резко, выбивая каждый раз стоны и маты из губ Бомгю. Кровать скрипит, шлепки тел становятся ещё громче. С такими темпами, когда Ёнджун несколько раз вдалбливается в простату хубэ, Бомгю не выдерживает и обильно кончает на свой живот, бёдра дёргаются от оргазма, а наркотическое опьянение постепенно уходит. Последние толчки старший делает и изливается в блондина, обессиленно падая рядом с ним. По бёдрам Гю стекала горячая сперма, пока его непристойно громко целовал Ёнджун. — Я люблю тебя, Ёнджун-хён. — тихо говорит Бомгю, смотря в самую бездну карих глаз старшего. — Я тебя тоже, Бомми, давай спать. На этой ноте юноши завернулись в одеяло и в обнимку уснули. Им стоит отдохнуть.