Однажды я назвала себя Сири

Реальность встретила серостью. За окном стояла ночь, но свет от сигнальных прожекторов и фонарей окрашивал небеса в ртутный. Потянулась со стоном, разгоняя кровь в затёкших мышцах, голова кружилась, картинка перед глазами уплывала, до безумия хотелось спать – всё остальное в мире казалось ничтожным и приходящим. Сняла линзы, наушники, отпихнула с глаз долой ботинки, и босиком, на цыпочках пробежалась по пыльному полу нашего гаража-квартиры. Нормальный дом со всеми благами цивилизации стоял в пяти метрах за стенкой, но мы с отцом предпочитали проводить всю свою никчёмную жизнь в этом двухэтажном сарае – хранилище, сокровищнице и святом святых технического прогресса. На улице накрапывал дождь, весенний воздух холодил кожу, поёжившись, взлетела по ступенькам крытой беседки. Внутри было темно и сухо, в углу на стуле лежало клетчатое одеяло. Обивка кушетки на ощупь была ледяная, но поборов отвращение, обняла подушку, накрылась с головой пледом и легла на спину. По крыше застучали первые крупные капли. Поворочалась для вида немного, привыкая к шуму в саду. Глаза слезились, до жути хотелось провалиться в темноту, но тело, взбодрившееся от кусачего воздуха, в спячку впадать не желало. За окном все свирепствовала непогода. Ветка вишни стучала в стекло. Прогремел гром, в ответ залаял соседский пёс. Повернулась на бок, в щёлочку из-под одеяла можно было разглядеть контур часов. На циферблате горело 00:23. До выключения серверов оставалось 57 часов. От мыслей и планов, которые собиралась воплотить завтра в жизнь, пробежались мурашки по коже, завязался узел в животе. Было страшно и грустно, будущее угнетало, но ни разум, ни сердце не противились моему окончательному выбору. Я уже знала, что с рассветом, стоит мне открыть глаза, не изменю решения. Моя судьба была предрешена, я сама её творила. И я была вправе покончить с ней.

× × Death’s desire × ×

– Хорошо, проходите, врач вас ожидает, – администратор приветливо улыбнулась и протянула карту с магнитным ключом. Совершенно равнодушно поднесла к зелёному кругу в центре пластиковой карточки своё драгоценное кольцо. Одновременно с коротким пиком в голове раздался звук расчёта кассовой машинки, как из старых фильмов. – Операция прошла успешно, – озвучила очевидное девушка напротив. Кивнула, подхватила рюкзак с неудобного кожаного сидения – и как только они о клиентах заботились? Одно из самых дорогих заведений столицы, а попа теперь ныть будет от бесконечного ожидания в этих неудобных креслах. Выдохнула тихо, возвращаясь к своим нерадостным мыслям, пока шла по коридору в обитель детских кошмаров и страхов. Я эгоистка по жизни. Таково наше поколение. Взрослым было плевать на потомков, их заботило только удовлетворение своих потребностей, воспитание детей было точно не на первом месте в наше непростое время. Наверное, каждый так говорит: «непростое время». Каждый считает, что живёт в этом самом, печальном, быстро меняющемся, полном конфликтов и разногласий времени. И каждый, наверное, в глубине души полагает, что да – в прошлые времена были и тёмные века, и смутные моменты, и всемирные войны, но вот он – тот самый момент, в котором я живу, который переломный, который будет считаться важнейшим на сетке времени. Я тоже порой тешила себя такой эгоцентричной идеей. И мне было всегда любопытно, что же скажут люди через три-четыре десятка столетий про нашу эпоху Виртула и ломающих реальность. – Присаживайтесь, – стоматолог кивнул в сторону кресла у окна. Он разбирал инструменты, его длинные сучковатые пальцы дрожали. – С вами всё хорошо? – скидывая рюкзак на пол у батареи, поинтересовалась я. Не то, чтобы мне было дело до того, как меня будут лечить (калечить), и какая боль, возможно, последует – я не боялась физического надругательства над организмом. Просто подрагивающие руки зубного не вселяли в меня уверенности, и проскальзывала шальная мысль «а не бросить ли всё на полпути и не свалить подальше из этого жуткого места – стоматологии «Зуб даю»? – Всё в полном порядке, – врач, немолодой уже мужчина, повернулся и одарил меня нервной улыбкой. – Завтра похолодание обещали, у меня всегда перед сменой погоды руки дрожат. Пожала плечами. Даже если бы этот дяденька в белом халате был слепым и без восьми пальцев, мне было бы всё равно. На сайте и форумах об этой клинике были только положительные отзывы, так что главное – результат, а кто мне его будет устраивать – дело десятое. Врач перестал копошиться у стола с инструментами, наконец подошёл ко мне и надел на голову специальную металлическую конструкцию, позволяющую держать челюсть постоянно открытой. – Возможно, будет недолго кружиться голова, – предупредил он, прежде чем прыснуть мне под нос анестетиком. Тут же глаза заслезились, картинка поплыла, в ушах появился неприятный тихий шум. – Так… посмотрим, – заглядывая мне в рот, бормотал мужчина, – пломбу на верхнюю шестёрку нужно поставить… Стоматологический зонд стукался о зубы и задевал эмаль, отчего хотелось бежать отсюда побыстрее и не вспоминать о ремонте драгоценных зубиков ещё очень долго. Но поздно, анестезия уже подействовала, мозг ушёл в отгул, оставляя сознание висеть на волоске от провала в чёрную бездну. Скосила взгляд на бесцветное небо за окном, облака лениво расходились после ночного спектакля. Унылость зданий через улицу, дым от коптильни, зарево пожаров над крышами домов – то горели местный полицейский участок и окружной суд. Смотря на весь этот урбанистический пейзаж, ещё раз утвердилась в своём решении покончить со всем как можно скорее. Я была эгоисткой, на отца мне сейчас было плевать точно так же, как он все эти пятнадцать лет плевал на меня. Мне казалось правильным – уйти из мира, который не желал меня. Теперь я даже в чём-то понимала маму, понимала её ужасный поступок, перевернувший мою жизнь. Теперь я даже желала, чтобы в тот роковой день она отравила и меня. Теперь, потеряв смысл, потеряв призрачную надежду на счастье, потеряв Виртул, я была готова встретиться с ней, посмотреть в глаза смерти, обнять её и уйти в закат. Все приготовления были почти уже сделаны. Я, как и планировала, отправлялась на тот свет при полном параде – не зря целое утро провела в спа и в салоне красоты. Оставалось только подлечить зубы, ну не с дырявыми же ложиться спать в гроб? Что скажут учёные через два-три тысячелетия, смотря на мой сохранившийся череп? Хотелось, чтобы мои челюсти порадовали их безупречными белыми зубками. Да, я сходила с ума. Смерти без разницы, смазлив ты или урод, но мне хотелось умереть идеально, красиво. Я была дочерью самоубийцы. Я была изгоем. Я была никем в настоящем мире. Так чего же ещё мне было желать от жизни? Усмехнулась от своих же мыслей. Разум едва различал реальность, я подступала к грани, которая, наверное, была так похожа на смерть. – Вы хорошо себя чувствуете? – вопрос врача был непонятным и доносился из-за толщи искусственной воды, построенной моим очумевшим от паров анестетика сознанием. Едва заметно кивнула, прежде чем провалиться в пустоту. В следующий раз мир обрушился на меня звуками капели с труб, тусклым светом ламп из подвального помещения и неподражаемым амбре из протухшей рыбы, канализации и мятной жвачки. – Щёрт, посвети, ничего не вижу, – донёсся грубый голос откуда-то сверху. Постепенно с узнаванием реальности начали приходить и тактильные ощущения. Спину и кожу рук обожгло холодным металлом. Судя по росту силуэта, стоявшего рядом со мной, лежала я на каком-то голом столе. В глаза ударил свет фонарика. Зажмурилась и попыталась ладонью закрыть лицо, но тело ещё слушалось с трудом. – Очнулась, куколка? Я бы предпочла самый ужасный в мире будильник этому неприятному голосу. – Кто здесь у нас? – второй мужской голос звучал благозвучнее, но меня прошибло холодным потом от садистского удовольствия, звучащего в нём. – А-а-гра-а… какое совпадение, а? Дочка разраба. Девчонка, надеюсь, сыграет хорошо свою роль. – Может, не будем её во всё это втягивать? Другую найдём? – первый голос, хоть и был страшный, но вот тут я полностью была на его стороне. – Уже поздно что-либо менять. Времени мало. Давай разденем её… Я было начала сопротивляться, стоило почувствовать холодные пальцы на шее, скользящие по бьющейся венке за ухом – мой любимый шарфик, не церемонясь, развязали и закинули к куче мусора в углу. Когда пуговицы блузки просто сорвали, поленившись даже расстёгивать, я закричала, забилась в крепких руках, прижимающих меня к алюминиевой столешнице. Но моё сопротивление скоро подавили. На лицо упала тяжёлая тряпка, пропахшая плесенью и лекарственным духом. Звук, свет, боль в запястьях – всё кануло в небытие.

× × Death’s desire × ×