Однажды я назвала себя Сири

Если вы с врагом попали в одну лодку, Не спешите его убивать. Вдруг он вам пригодится. Как запас еды, например. –«Бесценные заметки таракана Васи», Бона Ди.

К обеду мы добрались до чердака. – Сири. – Что? – Уааа, смотри, мышь! И в меня кинули пищащего серого грызуна. Отцепила бедное животное с выпученными от страха глазами от футболки и отпустила обратно в коробки – вершить свою миссию по грызне. – Не смешно. – Я думал, ты испугаешься, – разочарованно просветили меня. – И кто из нас тут ребёнок? – припомнила его замечание насчёт моих самолётиков. Среди не очень нужного и совсем ненужного хлама мы отыскали ящик с играми: шахматы, го, карты. А ещё наткнулись на раритетное радио, которое, на удивление, работало, стоило поймать единственную в районе волну. Следующие полчаса мы слушали джаз и рубились в дурака на щелбаны. Нам, и правда, нечего было делать. В подвал мне было спускаться боязно, но это было единственное место, которое мы ещё не обследовали, и в котором, по нашим совместным соображениям, могла храниться еда. Мой желудок уже был согласен даже на маринованные огурцы или варенье, если уж другого ничего не предвиделось. Но нам несказанно повезло. В подсобке мы наткнулись на холодильник с консервами. Хотя с «повезло» я немного приукрасила. – Ну я же говорил, что что-нибудь да найдём, – лицо Чонгука прямо лучилось довольством. Я открыла верхнюю створку – сплошь горошек и сгущёнка. Чон младший вытащил на свет из морозилки замороженную рыбу и пачку пельменей. Решили пожарить рыбку. Вот только никто из нас никогда не готовил, поэтому за помощью полезли в Интернет. Но на середине видео связь пропала. Мы так и не узнали, что же нужно было сделать после того, как отрубить голову дохлой рыбёшке. Попробовали налить масло на сковородку, кинули туда мелко порезанное красное филе, сверху небольшую щепотку соли, но готовка пошла не по плану – масло запрыгало в разные стороны, рука моя дрогнула, и сковородка поздоровалась с напольной плиткой. В итоге кухня встретилась с репетицией апокалипсиса локального масштаба. Кое-как отскоблила чешую от сковороды и выкинула в мусорку ошмётки сгоревшей рыбы. М-да, этот вариант не прокатил. Вернулись к пельменям. Ну их-то я вроде представляла, как варить. Тем более на пакете был написан способ приготовления. Долго ждали, когда закипит вода. – Чонгук, я не хочу тебя «радовать», но ты забыл включить плиту. – Я думал, что ты её включишь. Включили, вода зашумела, пока ждали, попутно смаковали сгущёнку с оставшимися сухариками. Запустили пельмени и с исследовательским видом смотрели, как они всплывают со дна и набухают в кипятке. – Вроде сварились, – Чон потыкал ножиком нечто разваренное и неаппетитно выглядящее. – Ну наконец-то, – вооружилась вилкой и, прочитав краткую молитву всем богам удачи и еды, захватила сразу два пельмяша. – М-м… необычный вкус. Чонгук тоже прожевал и пожал плечами. – Не знаю, я не ощущаю вкусов. – Совсем? Чон кивнул. – И запахов. Когда был маленький, заболел, с тех пор не чувствую ничего. – Сочувствую. – Не нужно. Тебе ещё тяжелее. – Умг? – У тебя с рождения с лицом вообще всё плохо. Мой недуг мне хотя бы жить не мешает, а вот с твоим я бы постеснялся в свет выходить. Поцокала осуждающе языком, уплетая за вторую щёку горячую добавку. – Ты такой мелочный, знаешь? В твоём высшем свете, похоже, все страшненькие, поэтому, когда ты встретил истинную красоту в моём лице, у тебя сдвиг по фазе прошёл и теперь мелешь всякую чепуху, да? Он сощурился и с ядовитой улыбкой выдавил: – Один-один. Но… в твоей внешности действительно всё невзрачное. В кругах столицы тебя бы даже не заметили. – Жалеешь, что судьба связала тебя с такой, как я? – усмехнулась, направив на него зубчики вилки. – Смотри, будешь потом жалеть, что говорил мне такие слова. Помяни моё слово. – Этого никогда не будет. Через пару недель или даже раньше я отцеплю с твоей шеи эту цепочку и скажу «прощай», и мы больше никогда не пересечёмся. – Я надеюсь, что это случится как можно скорее. – Да, поскорей бы. За нашей перепалкой горка пельменей таяла на глазах. И когда остался последний пельмень, мы устроили бой за право им обладать. Чонгук, как истинный джентльмен не соглашался пойти навстречу мне, своей гостье, а я, как голодная девушка в расцвете лет противилась любой мысли об уступке этому бесчувственному грубому чурбану. Итогом после тридцати трёх заходов в «камень-ножницы-бумага» уже изрядно поостывший пельмеш стал моим. С победной улыбкой прожевала его, смакуя каждое движение челюсти. – Победитель моет посуду, – Чон младший сумел испортить мне мою вишенку на торте, проглотила, уже не чувствуя вкуса. Стрелки на часах подходили к четырём часам дня, я недовольно смерила взглядом весь наш кухонный бардак, вздохнула и поплелась убирать со стола, пока Чонгук преспокойно сидел на тумбочке, подтянув колени к подбородку. Первая тарелка разбилась совершенно случайно, вторая, каюсь, не долетела до раковины по моей вине. Подвинула ногой осколки друг к другу и уныло возвестила: – Тётушка по соседству говорила, что это не к добру, когда грязная посуда в доме бьётся. – Ты всегда любишь нагнетать? – усмехнулся Чонгук. – Ладно, похоже, сегодня не наш день. Уборку отложим на завтра.

× × Death’s desire × ×