Однажды я назвала себя Сири

«Ну вот и всё», – патетично произнесла Дара, Дэя же в это время с дрожью во всём теле следила за лордом, который опускался с небес. И когда он показался на уровне крыш домов, восторженный шёпот от недавнего спасения на площади прекратился – народ в ужасе замер, стало тихо, словно действительно не осталось ничего живого. Мужчина же продолжал спускаться, в лучах яркого солнца развевался его тёмный плащ, но совершенно недвижными оставались чёрные волосы… Девушка перестала дышать, едва Риан опустился на заснеженную, орошённую кровью пострадавших площадь, под подошвой его сапог громко скрипнул снег, ей ещё никогда не было так страшно. Дэя сидела, сжавшись на стылой, заснеженной дороге, а лорд Тьер медленно, с присущим ему угрожающим спокойствием направился в её сторону. И всё время с момента исчезновения купола Риан не отводил от неё пристального взгляда потемневших от гнева глаз. И ей даже оправданий не было. Хотелось просто закрыть лицо руками и заплакать, а лучше провалиться под землю. Но девушка продолжала сидеть, вздрагивая при каждом его шаге, по щекам текли слёзы, губу она прикусила, чтобы просто не разрыдаться в голос, раны пекли огнём и саднили, было так холодно, но она всё равно не отводила глаз от приближающегося мага. Внезапно перед ней полностью материализовалась Дара и прошептала: «Господин, не…». И тогда впервые Риан оторвал тяжёлый взгляд от девушки, лишь на мгновение. Стоило ему взглянуть на возрождённую, как её снесло с пути силовой волной, снова завыла сирена, вспыхнули алым амулеты Ночных Стражей. Но Дэя ничего не видела, кроме подошедшего к ней магистра, чей взор прожигал яростью. Он остановился, возвышаясь над ней. И прежде, чем взревело адово пламя, она услышала произнесённое с чеканной злостью: «С меня…» – Сири, ты не хочешь потренироваться со мной? Вздохнула. Ну вот как всегда, на самом интересном месте. Оторвала взгляд от книги и хмуро посмотрела на Чонгука. – Не горю желанием. – Ну пожалуйста? – Чон состроил несвойственное для себя просительное выражение на лице. – Зачем ты мне это предлагаешь? – Мы же целый день дома сидим, ты почти не двигаешься и ешь сколько влезет, скоро ожиреешь совсем и задохнёшься, потому что твоя шея располнеет настолько, что её задушит обруч бомбы. Я хмыкнула, откладывая книгу. Вот совсем не убедил. – Почему-то мне кажется, что не в этом главная причина. Тебе просто нужен мальчик для битья. – И это тоже, – улыбнулись мне. – Скорее тут будет девочка для битья, – парень оценивающе прошёлся по мне взглядом. – А тебя не учили, что девочек бить нельзя? – Только лежачих, и если они не вооружены, – мне кинули деревянный меч. Ловко подхватила тренировочное оружие и ухмыльнулась многообещающе. – Ты слишком самоуверенна, – тут же прокомментировал Чон. – Прямо жду не дождусь, когда этот насмешливый блеск пропадёт из твоих глаз. – Чонгук, я была лучшей мечницей в своём клане. Хоть и в виртуальном мире, но знания – приёмы и трюки у меня в голове, даже если тело никогда не сражалось в реале, у меня это в крови. – Ну да, ну да, – в меня искренне верили. Встала в боевую стойку, какую часто видела в игре. – Что мне нужно делать? Чонгук показал пару движений, смахнул чёлку, падающую на ресницы. – Главное – смотреть в глаза противнику. Ты должна напугать меня своей решимостью, а не замашками меча, – полушутя добавил он. – Ну держись… От злости на бомбу, которая грозила взорваться в любой момент, на хорошую погоду, когда на душе кошки скребли, на парня, который мешал мне забыться в книге, я вдоволь отыгралась на Чонгуке, поколотила его пару раз деревяшкой, гордо именуемой оружием для тренировочного боя. Хотя в большинстве случаев он всё же умудрился отразить мои удары. И всё же я была слишком яростна в своём желании причинить кому-нибудь боль, поэтому движения мои были точны и быстры. Но и Чон не играл роль благородного рыцаря, меня откомутузили до синих звёздочек-синяков по всему телу. В душ мы по уже принятому обычаю пошли по правилу победителя в камень-ножницы-бумага. Со вздохом скатилась по стенке и уселась у комода, слушая, как льётся вода в ванной. Не то, чтобы я была полным невезунчиком в КНБ, но в последнее время Чонгук каким-то немыслимым образом научился предугадывать мои ходы, поэтому душ принимал всегда первым. И он каждый раз с такой мерзкой улыбкой говорил, когда выигрывал: «Победитель получает всё, Сири». Мне от этих слов ещё больше побить хотелось эту наглую счастливую рожу. – Чонгук, ну ты скоро? – я постучала о косяк. Мне ответом были заунывные крики филина на издыхании – это Чон так распевался в душе. – Если ты не выйдешь через минуту, я буду тоже петь, – угрожающе протянула я. В ванной на миг наступила тишина, а затем песня пошла на повтор. Ну всё. Я яростно выдохнула, трепеща крыльями носа, вдохнула поглубже и заорала: – Выходи, дверь открой, унитаз не только твой… На наш концерт прибежал Хван, заскрёбся в дверь спальни, но я, разумеется, его не пустила. Тогда пёс завыл, пытаясь попасть в унисон. – Заткнитесь уже, задолбали, – донёсся голос Канджуна с другого конца коридора, где как раз были его покои. По паркету застучала трость. – М-да, чем нынче молодёжь развлекается? – проворчал дедуля Канхо, проходя мимо нашей комнаты. – Есть же так много способов провести время более приятно… да хотя бы в карты сыграть. А они глотки дерут… Эх, зря мы тогда Чонгука не отдали в школу вокала, голосистый бы из него певун эстрады вышел… Но всему в этом мире, слава богу, приходит конец. Наше концертное трио через пару минут выдохлось, и в доме на неопределённо непродолжительное время наступила относительная тишина. Я с видом эстета смотрела на Чона младшего, который на вечер облачился в костюм и приглаживал волосы перед зеркалом. Всё же он дивно очаровательно смотрелся в чёрной деловой одежде; тщательно выглаженная рубашка, приталенный пиджак и блестящие запонки на рукавах делали его немного старше. Даже с его лица ушло вечное мальчишеское выражение, теперь он выглядел как молодой человек из высшего общества, обладающий богатством и обширными семейными связями. Встала с банкетки, придерживая юбку и пытаясь устоять на каблуках, параллельно проклиная Ли Канджуна за его «безупречный вкус». Впервые в жизни я решила надеть платье на ужин, так как Чонгук предупредил, что нас посетят гости – пара близких друзей его отца из королевства Рит. Но все вечерние наряды, которые выбрал племянник президента, были слишком изящными для меня, я совершенно не умела носить такие вещи. Чон младший с усмешкой пронаблюдал, как я доковыляла до него, путаясь в подоле. – Если ты хоть слово сейчас скажешь, я заеду правым каблуком тебе между глаз, – предупредила я, видя, что парень уже было открыл рот, чтобы прокомментировать мою неловкую походку. Чонгук приподнял уголки губ. – Вообще-то я хотел сделать тебе комплимент, – мне любезно подставили локоть, чтобы я могла на него опереться. – И какой же? Мы уже почти дошли до лестницы, ведущей на первый этаж, как Чон повернулся ко мне всем корпусом, слегка склонил голову вправо и проронил: – Ты сегодня выглядишь чуть лучше, чем всегда. Уже не такая побитая ворона, промокшая под дождём. – Я даже не знаю, радоваться мне твоим словам или плакать, – я поудобнее намотала часть своей цепи на запястье и ступила на первую ступеньку. С одной стороны тот факт, что из уст Чонгука прозвучало хоть какое-нибудь одобрение в мою сторону, уже было большим достижением, а с другой – чего я ещё могла ожидать от сына врага? Даже если мы и убили друг друга, не свихнулись в Лабиринтах Забвения, успели вместе поспать на всех кроватях поместья и прошли боевое крещение просроченными пельменями, это не делало нас закадычными друзьями. Я всё так же оставалась Сири, обычной девушкой с бомбой на шее, а Чонгук до сих пор был лишь сыном самого ненавистного президента в мире. К ужину мы спустились слишком рано, поэтому, чтобы не стоять в коридоре, решили подождать в малой гостиной. Ветер всколыхнул шторы, стоило нам зайти в комнату. Дверь балкона была открыта, пуская прохладный вечерний воздух в помещение. В проёме, между одуванчиками света от уличных фонарей, едва заметно вырисовывался высокий силуэт мужчины. Неизвестный повернулся, услышав наши шаги. Я с интересом вглядывалась в очертания человека, пока Чонгук не включил настольную лампу, чтобы хоть на немного осветить пространство. Это был всего лишь Канджун. Я боязливо осмотрелась в поисках Хвана, потому что пёс всегда ошивался рядом с молодым господином Ли. Но собаки видно не было, зато от грустного Джуна несло таким резким и неприятным парфюмом, что резко захотелось чихать. Я зажала пальцем ямочку между верхней губой и носом, чтобы не расчихаться. Выбрала дальний тёмный угол, захватила по пути журнал со столика и поспешила занять самое удобное кресло. Но дойти до своей цели я не успела. Мне помешали. – Ахён? – не своим голосом спросил Канджун. Парень подбежал ко мне и обнял со спины, выбивая весь воздух из лёгких. – Я так скучал… – меня в прямом смысле пытались задушить объятьями. Повела плечами, чтобы ослабить хватку, но вдохнула запах духов с ароматом перца и закашлялась от неожиданности. Перечный дух сводил с ума и заставлял сердце биться в бешеном темпе, отчего на глаза набежали слёзы, никогда я ещё не была близка к желанию отбежать на десять… уже меньше, на девять метров с небольшим, и взорваться – только бы больше не ощущать этот ядовитый привкус чёрного перца. – Дарым, ты ошибся. Это не Ахён. Это Сири, наша гостья, – Чон спас меня своим вмешательством. Хватка ослабла, и я смогла незаметно отступить поближе к балконной двери, к свежему воздуху. Дарым? Я посмотрела на светловолосого парня, пытаясь найти отличие от Канджуна. Кто бы мне раньше сказал, что у Чонгука два двоюродных брата-близнеца, тому бы я была очень признательна. Сейчас же оставалось притвориться, что я всю жизнь знала о том факте, что у министра обороны было на одного сына больше. Интересно, сколько же ещё общеизвестной информации я не знала о семье президента? – Так похожа… – острый взгляд синих глаз с жадностью разглядывал меня, особенно внимание было уделено моему белому платью в пол с вышивкой на груди и свободной юбкой. – Если не смотреть при свете, – по губам Чонгука скользнула кривая улыбка. Я вспыхнула внутренне, злясь на вечные подколы сына главы страны, притворилась обиженной, хмыкнула и молча прошествовала к ближайшему креслу. Мой совраг по бомбическому несчастью развалился на софе, к нему присоединился Ли Дарым, разместившись прямо напротив меня. Во время разговора с Чоном об общих знакомых, синеглазый парень с интересом останавливал свой взгляд на мне. Я тоже с любопытством, скрытым скучающей миной на лице, исподволь рассматривала молодого человека перед собой, впервые в жизни завидуя неспособности Чонгука ощущать запахи. Беседа вскоре сошла на нет, каждый задумался о своём, втайне надеясь на скорое объявление об ужине. Ли оторвал взор от неба за окном и с непонятным сожалением посмотрел на бомбу. Или всё же он жалел меня? Без слов понятно, он был прекрасно осведомлён о смертельной опасности, сжимающей моё горло. – Красивая вещь… – вздохнул он наконец. Я неосознанно потянулась ладонью к шее, кончики пальцев коснулись гладкой слоновой кости, прошлись по шероховатой поверхности, усыпанной драгоценными камнями. Да, ошейник был действительно красив, этого не отнять, но возможности, которые он нёс в себе, пугали. Вздохнула незаметно, прикрыла веки на мгновение, прогоняя невесёлые мысли, журнал совсем меня не интересовал, но я всё же упрямо вчитывалась в мелкие строчки седьмой страницы, желая раствориться в другом мире. Теперь кое-что прояснилось, я поняла, кто был в Норе в ночь облавы. Это Дарыма я видела в суматохе, это именно он спасал бумаги из шкафа рядом с баром. Я размышляла о забавном стечении обстоятельств. Чиновники, вся верхушка Юники, всеми силами пытались закрыть Игру, искоренить любые упоминания о Виртуле, в то время как их дети устраивали подпольные убежища, чтобы обойти запрет родителей. Сказка стара как мир, вечное противостояние отцов и потомков. Старшее поколение никогда не понимало чаяний молодых, а те в свою очередь не пытались разобраться в мотивах старших. Нет конфликта более смешного, нелепого, ироничного и достойного сожаления. Вскоре приехал президент с гостями, столовая наполнилась разговорами, шутками о былых временах и звоном бокалов, стуком вилок по глазури. Вечер оказался более приятным, чем ожидалось, но я не могла отделаться от странного ощущения, которое возникало каждый раз, стоило взору нового знакомого пересечься с моим взглядом. В светло-синих ясных глазах читалось непонятное раскаяние, из-под которого волной проглядывала тихая печаль – не показная и просящая о всеобщей жалости, нет, это была та особая печаль, которая тлеет пеплом на дне души, погребённая под слоем напускных чувств и эмоций. Когда мы выходили в коридор, Дарым поравнялся с нами, его холодная ладонь, случайно ли или намеренно, коснулась моего обнажённого запястья. Мы вновь пересеклись взглядами. И вновь меня прошибло током от этих очей. Хоть Дарым с Канджуном были родными братьями, появившимися в один день, они так разительно отличались. Весёлость и безбашенность одного резко контрастировала с серьёзностью и вдумчивостью второго. Парень остановился на мгновение, кивнул, извиняясь. Я поймала руку Чонгука, взяла его под локоть, чтобы осторожно подняться по ступеням, спиной ощущая чужое внимание. И сколько бы я не оглядывалась, старший сын министра всё так же неотрывно с сожалением смотрел нам вслед, заставляться меня теряться в догадках – чем я вызвала такой интерес?

× × Death’s desire × ×

Так я встретилась с Ли Дарымом. Так я встретилась с человеком, который разделил мою жизнь на две части, до встречи с ним и после. И тогда я даже не знала, что случайностей не бывает. И для меня до сих пор остаётся загадкой, чем же грозило нам это знакомство тихим майским вечером. Испытанием? Наказанием? Или подарком судьбы? Я с натянутой улыбкой приветствовала ещё одного Ли в своей жизни.

× × Death’s desire × ×

ჯ Так я встретилась с этим человеком ჯ