Однажды я назвала себя Сири

– С тобой свяжутся примерно через месяц. Надеюсь, к тому времени ты ещё будешь жива, – Джин не удержался от своеобразного напутствия, стоило мне выйти из машины. Внутренне я хмыкнула и отвесила Сокджину мысленный подзатыльник. Да, миссия была смертельной, он видел меня в последний раз, но не мог, хотя бы напоследок, в честь нашей долгой дружбы, не издеваться надо мной? Подняла руку, закрывая лицо от слепящих солнечных лучей. Приходилось почти жмуриться, чтобы разглядеть многолюдную площадь перед вокзалом, залитую ярким светом. – Удачи, кулёмка, – почти не дрогнувшим голосом пожелал сын семьи Вэйко. Обернулась и сдержанно кивнула, стремясь поймать взгляд друга, но он уже надел чёрные очки и закрыл дверь фургона, машина выехала с парковки. Ким, как и я, ненавидел прощаться. – Пойдём? – О Бина, помощница Сокджина, тронула меня за плечо, привлекая внимание. Всё же убрала ладонь и посмотрела на серое августовское небо столицы, прежде чем зайти в здание, Лоус провожал меня хорошей погодой и тёплым воздухом. До встречи с Такеши ещё оставалось время, группа заключённых пока не приехала, поэтому мы с девушкой из Вэйко прогуливались по огромному залу ожидания. С необъяснимой тоской я наблюдала за людьми, такими разными и похожими одновременно. Кто-то сидел в креслах, кто-то так же неторопливо бродил между киосками с холодными напитками и едой, кто-то спешил к перронам. Дети бегали вокруг чемоданов, почти не прислушиваясь к ворчанию родителей, которые пытались их усмирить. Даже в будний день здесь встречались, сталкивались, прощались на пару дней или навсегда расходились миллионы пассажиров. Аэропорты всегда завидовали потоку и суматохе железнодорожных вокзалов. Поезда были намного дешевле и безопаснее самолётов, их скорость достигала шестисот-семисот километров в час, а с магией вообще более тысячи, поэтому путешествовали на борту «железных птиц» только за океан, на континенте же властвовали рельсы. Спутница предложила выпить по свежевыжатому соку, я согласилась. Решила дождаться Бину, застрявшую в очереди, в зале на втором этаже вокзала. Чтобы подняться, нужно было преодолеть широкий наклонный переход, который по совместительству превратили в зимний сад. Я неспешно шла по дорожке между клумбами с папоротниками и хостами, сверху с белых мраморных колонн и арок свисали каскадами вьющиеся зелёные растения, искусственные водопады и правильно освещение создавали радугу посреди каменных джунглей. Несколько лепестков оторвалось от уже увядающих бутонов и упало к ногам, подняла их и бросила в урну. Хотелось вернуть совершенство этому месту хотя бы ещё на несколько мгновений, пока новые листья не укроют чистый белоснежный пол. – Тётя, тётя, смотри, бабочка! – малышка, лет четырёх-пяти, дёргала за брюки высокую симпатичную девушку, прося её обратить внимание. Молодая женщина оторвалась от фона, склонилась перед цветами, на которые указывала девочка. Обе кареглазые незнакомки с восхищением смотрели на рваный танец пёстрого крылатого насекомого. – Она красивая и редкая, да? А ей не скучно здесь одной летать? – залепетала девочка. – Может, она хочет на улицу? Тётя, давай выпустим её на свободу? – Да, красивая, – улыбнулась старшая спутница. – Но, Виэль, думаешь, ей это понравится? Мне кажется, что этот сад – её родной дом. Она будет согласна улететь отсюда? Малышка нахмурилась, размышляя, выпятила нижнюю губу. – Ты права, – после нескольких секунд раздумий её лицо посветлело. – Ладно, тогда не будем отпускать. Девушка взяла Виэль за руку, уводя её от цветов. – Пока-пока, бабочка, – милая девочка обернулась и помахала на прощание, прежде чем скрыться за поворотом в конце коридора. Мне тоже захотелось улыбнуться, с трудом подавила это желание. Эмоции и их выражение для меня были смерти подобны. Продолжила путь, стараясь привести себя в уже привычное отрешённое состояние. Но Виэль? Необычное имя для ребёнка. Назвать дочь в честь бога войны и разрушений не каждому придёт на ум. Стоило мне зайти в зал ожидания, как под ноги бросился чёрный меховой комочек. Подавила испуганный вскрик, не хотелось привлекать к себе посторонний интерес. Опустилась и подняла на руки котёнка. Крохотное дрожащее существо тут же замурчало, пригретое у груди. Я взглянула в эти оранжевые глаза, в носу защипало от мысли, что похожие бусинки с огненным ободком были и у Драго. Он, наверное, сейчас уже подрос, стал примерно таким же тяжёлым и объевшимся, довольным жизнью четырёхмесячным кошаком. В тишине почти пустынного зала раздался знакомый смех. Резко повернула голову и застыла, сердце пропустило удар. В самом дальнем углу расположилась компания курсантов в форме военной академии, рядом в кресле сидел Ли Канхо. Но я взгляд не могла оторвать только от одного человека. Чонгук. Он стоял в пол-оборота ко мне, поэтому я видела только его профиль. Прямая спина, серебристые эполеты на плечах, чёрные уложенные волосы, открытый лоб. Чон слишком хорошо смотрелся в тёмном парадном мундире. Юноша вновь засмеялся над шуткой однокурсника, а моя невозмутимость дрогнула, я сходила с ума, терялась и сама не понимала, чего желало моё сердце: кинуться в такие родные и знакомые объятья, ощутить тепло чужих рук, поймать улыбку, что снилась по ночам, или сбежать без оглядки. Говорят, бывают встречи, которых не избежать. Говорят, бывают люди, которым предназначено встречаться, пока смерть не разлучит их. Говорят, боги так смеются над творениями демиурга, питаясь их смешанными чувствами и мыслями. Усмехнулась, силой пытаясь заставить себя отойти от шока. Отчасти я даже была благодарна небесам за возможность ещё раз полюбоваться моим самым близким врагом и одновременно искренним другом, почти возлюбленным. Судьба свела нас однажды, подарив прекрасные и в то же время мучительные три месяца. Судьба же дала мне шанс молчаливо попрощаться с ним, увидеть в последний раз… Но нет, это просто случайность. Встрепенулась, гоня пафосные и бредовые идеи прочь. Скоро начинается учебный год, Чонгук, похоже, едет в Рит на учёбу, здесь нечему удивляться, негде искать скрытый смысл. Котёнок заворочался в моих ладонях, ища удобную позу. Опустила на него взгляд, носом коснулась гладкой шёрстки между чёрных ушей, вдыхая знакомый аромат ошейника и тёплого меха. Я скучала. Черныш, словно прочитав мои эмоции, замурчал сильнее. Зажмурилась, пряча улыбку. Мой маленький «урчащий паровоз». Так это и правда Драго? Но почему он здесь? Сжала челюсти и подняла голову, вновь взирая на группу парней на периферии. Сбоку от чемоданов лежала полуоткрытая переноска. В душе зародился гнев, кое-кто, похоже, удосужился застегнуть молнию не до конца, поэтому Драго и выскользнул, ища себе приключений. Руки мурашками покрылись, стоило представить, что бы могло ждать этого непоседу среди сплетения тысячи запахов и десятков сотен опасностей, начиная от зазевавшихся пассажиров и заканчивая колёсными парами транспортных вагончиков. Как мне вернуть его, не вызвав лишнего интереса? Оглядела зал, тут же столкнулась взглядом с малышкой, что прежде радовалась увиденной бабочке. Она сидела рядом со своей тётей, которая писала в блокноте, серьёзно хмурила брови и не обращала внимания на окружение. Девочка с любопытством взирала на меня, и, стоило мне присесть и подозвать её, тут же подбежала. – Тебя же Виэль зовут? Маленькая незнакомка кивнула, заворожённо смотря на черныша в моих руках. В её глазах горело желание прикоснуться к мягкому тёмному меху. – Хочешь погладить? Не смогла не улыбнуться, потому что малышка ещё сильнее закивала, отчего кудряшки в её хвостиках запрыгали в такт. – Тогда видишь того парня? – я указала на Чонгука, который внимательно слушал одного из спутников. – Можешь отнести котёнка ему? Он разрешит тебе с ним поиграть, если попросишь. Ещё одна заговорщицкая улыбка, и мне шепнули в ответ: – Хорошо. Протянула Драго Виэль, та осторожно взяла почти не вырывающегося кота, прижала к себе и медленно пошла по направлению к Чону. Проследила, как девочка остановилась рядом с высоким Чонгуком, потянула его за рукав. Парень опустился на колени, с удивлением рассматривая незнакомку и своего питомца. Не дыша, я смотрела на его глаза, ловила каждую эмоцию, что проскальзывала на его лице. Юноша о чём-то спросил Виэль, стоило ей сказать пару фраз, а затем поднял голову, окидывая взором зал ожидания и слушая лепет девочки. На миг, всего лишь на миг наши взгляды встретились. Умом я понимала, что он никогда не узнает во мне новой девушку Сири, что посмела так ужасно поступить с ним, но страх всё равно накрыл, сменившись через несколько секунд паникой. Развернулась и бросилась прочь, только бы больше никогда и ни за что не видеть этих чёрных пронзительных глаз. На первом этаже я оказалась быстрее, чем бы мне хотелось – хотелось бежать бесконечно по этому коридору, украшенному цветами, бежать из последних сил, срывая дыхание, бежать от самой себя. Прислонилась к стене, положила руку на солнечное сплетение, пытаясь отдышаться. Мне словно перекрыли воздух, горло сдавило от эмоций. Последние дни я прогоняла все мысли о Чонгуке, сходила с ума от наваждений-воспоминаний, порывалась попросить Джина узнать что-нибудь, малейшую информацию о сыне бывшего президента. Хотя бы любую весточку, просто чтобы удостовериться, что он дышит, что его сердце всё ещё бьётся. Бьётся – своими глазами минуту назад видела. Опустилась на пол, усмиряя проснувшийся шторм из эмоций и повторяя про себя: «Мне нужно быть сдержанней, спокойной и хладнокровной». По крайне мере он способен смеяться, он не выглядел потерянным или убитым горем. Неожиданно пришло облегчение. Я боялась, что мой уход его заденет. Что ж, может статься, он намного сильнее, чем я думала, пережил наше расставание меньше, чем за месяц, и вернулся к жизни. Или… возможно, я слишком мало для него значила, чтобы вообще печалиться обо мне? Подняла руку и прикоснулась губами к пальцу, на котором пряталось огненное кольцо – его подарок. Попросить одного из магов Вэйко скрыть его невидимостью не составило труда, оно всё время было со мной, даря тепло и успокоение. Частичка Чонгука, его магии, она давала мне силы идти вперёд. Нет, не об этом мне нужно было сейчас думать. Выдохнула и несколько раз моргнула, возвращаясь в реальность.Рядом оказалась помощница Сокджина, которая только собиралась подняться и искать меня наверху, где мы договорились встретиться. Кивнула взволнованной моему виду Бине, показывая, что всё хорошо. Скинула лёгкий плащ, оставшись в невзрачной тунике и чёрных узких брюках – в этой одежде должны были привести заключённых для продажи. – Не нервничай, – О Бина протянула молочный коктейль, в который прежде добавила наркотический топ. Мне нужно было выпить этот препарат, подавляющий эмоции и опустошающий мозги, чтобы сойти за одного из бывших узников – они вообще ничего не мыслили под действиями заклинаний и зелий, которыми их запичкали в тюрьме. Залпом выпила холодный напиток, почти не почувствовав вкуса клубники и киви. С сожалением вынула из кармана тонкие, телесного цвета перчатки и отдала их помощнице – мне их будет не хватать. Я и не подозревала, сколько предметов впитывают частички души своих хозяев. Ручки, салфетки, фоны, визитки, даже реснички или упавший с головы волос – все эти вещи могли вырвать меня из колеи, показав очередную смерть чужого человека. Перчатки были моей жизненной необходимостью, с которой, к сожалению, пришлось расстаться. Люди, обладающие психометрической магией, часто использовали этот элемент одеяния, чтобы ограничить свои способности, но в тюрьме, понятное дело, не разрешалось их носить. Хотелось спрятаться от всего мира, баюкая страх и волнение, хотелось призвать воздух, чтобы успокоил и охладил мои горящие в лихорадке робости щёки, но вместо этого я склонила голову и последовала за Биной. Найти многочисленную группу из парней и девушек в серых балахонах с капюшонами не составило труда. Моя спутница поздоровалась с надзирателем, тот внимательно оглядел меня и позволил присоединиться к заключённым. Я стала частью партии, как и было оговорено ранее. Помощница Джина улыбнулась мне на прощание и одними губами пожелала удачи, прежде чем скрыться в людском потоке, теперь меня ждал отбор, жалкие смотрины, от которых зависела моя судьба. И судьба одного теневого императора, злого и беспринципного имперца по имени Тэхёна Ким-Такеши. Юные, на вид мои ровесники или чуть старше, осуждённые на пожизненное стирание памяти арестанты безразлично взирали в пустоту, их отсутствующие взгляды и лица, лишённые любых эмоций, приводили в содрогание. Словно бездушные куклы они зашли в отдельный ВИП-зал, приходилось не отставать от них и строить невозмутимую мину, пока внутри у меня плавились все внутренности от дикого смятения. Нам приказали встать на колени и завязать глаза. Как я поняла, сюда уже были отобраны самые красивые, с совершенными чертами лица, ладной фигурой и прекрасным здоровьем молодые юноши и девушки. Сейчас нам всем предстоял итоговый «отборочный тур» – оценка покупателя. Я попала в последнюю десятку, поэтому к тому моменту, когда в помещение зашёл виновник сего собрания, я уже полностью расслабилась. От напитка, который мне дала Бина, в голове и правда прояснилось. Ни одна мысль не пробегала мимо, абсолютный штиль, сердце монотонно стучало, отмеряя секунды. Сейчас я могла положиться только на слух. Такеши, почему-то я не сомневалась, что это он, переходил от одного невольника к другому, смотрел на него и выносил вердикт: – Во вторую группу. Нахмурилась, всё же от его слов проснулось любопытство. – Первая. Вторая. В тишине зала слышались только короткие фразы, бросаемые Ким Тэхёном, и шорох одежды. Время замерло, я настолько сильно пыталась уловить смысл слов, произнесённых низким хриплым голосом пока ещё незнакомца, что перестала следить за ровностью дыхания. Напряжение, что мурашками поднималось по коже рук, покалывание в кончиках пальцев, холод, который разносила кровь по венам – хотя мой разум был спокоен, тело реагировало дрожью на скорую встречу с моей смертью. Джин сказал, что даже если мне удастся убить господина Тэхёна Такеши и завершить это поручение, живой меня из империи не выпустят. У наследника благословенного рода найдутся друзья, готовые исполнить закон кровной мести. Через несколько десятков мгновений снова этот тихий завораживающий голос. – Нет. Нахмурилась. Он брал не всех? Мои страдания в месяц, всё это преображение может и не понравиться ему? Стиснула кулаки, внутренне смеясь над своей наивностью и слепой верой в удачу – до этого у меня почему-то не было сомнений, что меня возьмут. Мне стало страшно смотреть в глаза Сокджина, если сегодня не получится затесаться в партию рабов сумасшедшим добровольцем со смертоносными планами. Уж он-то точно не расстроится сорвавшейся миссии. Его восхищала моя способность видеть последние минуты жизни, он не переставал лелеять мечту использовать мой дар в криминальных расследованиях и нераскрытых делах с многолетней давностью. Очередные несколько шагов, шелест ткани. – В первую группу… во вторую. Нет, – голос становился всё громче, потому что Такеши шёл в мою сторону. Но чем ближе он подходил, тем больше появлялось отвергнутых заключённых, и когда очередь дошла до меня, я оцепенела, не в силах с хладнокровием посмотреть в лицо будущему. Кто-то дотронулся до моих волос, повязка скользнула по щеке и опала к ногам. Боковым зрением я заметила, что из сорока заключённых осталось только порядка двадцати парней и девушек – не слишком богатый урожай для того, кто делает деньги, продавая свободу. Передо мной маячили чёрные лакированные туфли, светлые свободные брюки, белая рубашка и фиолетовый пиджак, рукава которого были загнуты до локтей, поэтому на чужом левом запястье можно было увидеть красную нить. Я глядела вперёд, на мужчину, не осмеливаясь поднять взгляд выше уровня его груди. Вот же… я бесчисленное количество раз репетировала, что скажу, как посмотрю, как улыбнусь, и как вообще произведу общее первое впечатление на Ким Тэхёна. Но я и подумать не могла, что встречусь со страшным кумиром своих кошмаров вот так, стоя на коленях и не способная поднять на него глаза. Моего лба коснулась прохладная рука. Вздрогнула и всё же подняла голову. Белая кожа, словно молоко, бледные искусанные губы, пепельно-русые, слегка завитые волосы. Его левое ухо украшала серёжка-подвеска, на кончике которой висели небесно-бирюзовые драгоценные капельки – блестящие камни искрились на свету при малейшем движении. Он провёл по моему лбу линию, его указательный палец застыл над моей бровью. Красивые губы изогнулись в усмешке. – Третья. Он смотрел на меня сверху вниз ничего не выражающим взглядом. А его глаза, обрамлённые длинными ресницами, глаза неподдающегося определению цвета – не то серого, не то блекло-голубого, похожие на поверхность озера, скованного льдом, – эти глаза из тех, что врезаются в память, и которые ещё долго видишь перед собой после встречи, ровно сияли. Третья? Он ещё ни разу не называл эту группу. Что это значит? Глубоко запрятанный страх сменился растерянностью. «Чем больше ты будешь волноваться, тем больше будет слабеть печать. Поэтому постарайся не переживать по поводу и без…» – в голове звучал голос Сокджина, который обожал читать нотации и повторять одно и то же по десять раз на дню. Я не должна была поддаваться эмоциям, отвела взор, принимая вердикт. Послушно встала с колен, чтобы отойти к стене, где ожидали другие прошедшие отбор. Но всё же не удержалась и обернулась, чтобы поймать на себе чужой взор. Серебряные глаза обожгли безразличием.

Кажется, этого человека и правда прокляли боги.

Нет, определённо, он – проклят. Не могут так обычные люди выглядеть, не могут так влиять на других людей, чтобы до дрожи и мурашек по коже, до сбитого дыхания и рассыпавшихся мыслей. Говорят, небеса любят играть с жизнями смертных. Говорят, им нравится подшучивать над творениями демиурга, сталкивать их, связывать красными нитями их сердца и души, а потом смотреть, как эти нити рвутся, путаются и теряются в потоках времени. Говорят, если очень повезёт, боги позволят тебе встретить человека, который разделит твою жизнь на две части, до встречи с ним и после. Только раз, и если очень повезет… И да, тогда всё начинается со взгляда. Всегда.

× × Death’s desire × ×